Платье невесты

— А что ты делаешь?

Татьяна огляделась по сторонам, затем наклонилась на стол и шепнула:

— Продаю им необходимое.

— Что? — Лицо Маруси вытянулось от удивления.

— Вот смотри. — Она развернула к ней свой гаджет. — Здесь моя анкета. Фото, параметры, видео. Закрытый файл только для тех, кто в теме. Желающие просматривают мои данные, заходят в чат и договариваются о стоимости.

— Не поняла. Это что, проституция?

— С ума сошла?! — Цыкнула на нее Таня. — Я продаю им свои трусики.

— Трусики?

— Да. Клиент назначает мне встречу. Я люблю людные места, так безопаснее. Неизвестно, какой шизик тебе попадется, поэтому нужно всегда быть осторожной.

— И ты что, несешь им свои трусы?

— Нет же, глупая. Трусики на мне.

— На тебе?

— Да. Сейчас у меня тоже назначена встреча. Через пять минут я удалюсь в уборную, сниму с себя белье и передам клиенту.

— И… сколько он тебе заплатит?

— Как повезет. — Танечка пожала плечами. — Понюхать — сто баксов. Со следами естественных выделений или мочи — двести. Скрипоции или менструальные пятна — триста и выше.

— Скри… что?

— Господи. — Танечка презрительно зыркнула на нее и цокнула языком. — Скрипоции. Засохший кал. Его следы на трусиках очень ценятся у этих извращенцев.

Марусю замутило.

— А что они с ним делают?

— С бельем? Нюхают, трогают, разумеется. Хранят у себя. — Танечка глянула на часы. — Ох, мне пора. Жди здесь.

Она встала и с видом победительницы направилась в уборную. Едва ее фигура скрылась за поворотом, из-за одного из столиков поднялся молодой, хорошо одетый мужчина и отправился следом.

Ужин никак не лез в горло девушке после подробностей, которые она узнала о сделке между Таней и этим господином. Через минуту оба вернулись из туалета. Подруга села на место, а мужчина рассчитался и спешно покинул ресторан. Левой руки из кармана он не вынимал, у него там явно лежало что-то очень ценное.

И, вообще, выглядел Танькин клиент немного взбудоражено и нервно. Наверное, ему не терпелось скорее сесть в свой автомобиль, достать заветные трусы, приникнуть к ним носом и глубоко вдохнуть аромат.

Вот чудак. А ведь симпатичный, высокий, стройный. И не подумаешь, что с головой не все в порядке. Выйди за такого замуж, потом вернешься однажды домой раньше времени и застанешь его нюхающим твое исподнее над корзиной для белья в ванной.

Боже, упаси.





7




— А почему нельзя было устроиться по специальности? — Спросила Маруся подругу уже в такси по дороге на съемную квартиру.

— Куда? Кем? Переводчицей? — Отмахнулась Таня кожаной перчаткой. — Или училкой в какой-нибудь задрипанный колледж? Или хуже того — к школярам. Спасибо, ни за что.

— Зато приличная работа… — Сказала девушка и запнулась, наткнувшись на язвительный Танькин взгляд.

— Мне нужны приличные деньги, а это не одно и то же.

Подруга расплатилась с таксистом. Автомобиль остановился у высотки в спальном районе на окраине города. Это место больше напоминало глубинку, из которой приехала Маруся, поэтому девушке здесь показалось уютнее, чем в центре.

— Тот, кто однажды пожил в нищете, меня поймет. — Таня подтолкнула ее к подъезду. — Самое страшное чувство, это когда ты стоишь в магазине, считаешь последние деньги и гадаешь, сколько тебе сегодня не хватит на хлеб. А теперь у меня сын. И я хочу его вернуть. Поэтому не боюсь запачкаться.

Еще вчера Маруся могла, накинув пуховик прямо на голое тело, пойти в магазин за шампанским для себя и Зварского, а сегодня она уже была голозадой в прямом смысле этого слова — без жилья и средств к существованию. Потому прекрасно понимала подругу.

Ян и веселые попойки у него на квартире были в прошлом, ровно как и страстные ночи на узком диванчике в его мастерской — об этом девушка даже не хотела вспоминать.


— А ты почему за полгода в городе так никуда и не устроилась? — Спросила Танечка, распахивая дверь в старую однушку.

Она включила свет, и перед ними предстала унылая типовая квартирка со скудной обстановкой и советским вытертым добела паркетом.

— Потому что возомнила себя музой. — Вздохнула Маруся, поставив сумку на пол и скинув обувь. Пальцы ног все еще ломило от холода. — Я же не знала, что у музы короткий срок годности. Уж лучше быть простой смертной.

— Ты не переживай. Я помогу тебе устроиться. — Заверила подруга, принимая ее одежду. — Нас теперь двое. На фетишистах далеко не уедешь, но мы могли бы зарабатывать в видео-чате.

— Это как? — Теперь от теплого воздуха у Маруси кружилась голова.

Таня толкнула ногой ее ботинки подальше в сторону.

— Поставим веб-камеру, зарегистрируемся в системе анонимных видео-чатов. Это такой сервис видео-сообщений. Мужчина хочет развлечься, заходит на сайт, совершает что-то вроде звонка, ты включаешь камеру. Говоришь с ним, показываешь себя, раздеваешься. Делаешь всякие штуки, которые он просит. Потрогать себя например, что-то показать ему.

— Нет, нет, ни за что!

Подруга потянула ее за собой на кухню:

— Да не переживай ты. Это в первый раз страшно. Там же главное не это, а дольше держать его на связи, пока денежки капают. Научишься тянуть время, разводить на разговоры, может, и не придется раздеваться совсем. — Она сама явно не верила тому, что говорила. — И тело у тебя красивое, не грех показать.

Маруся села на табурет и закрыла ладонями горящие щеки:

— Ты прости, Танюш. Я, наверное, не смогу. И пойду лучше, ладно?

— Брось. — Татьяна открыла холодильник. Внутри лежали кусочек колбасы, йогурт и бутылка колы. Она достала газировку и поставила на стол. Из настенного шкафчика добыла бутылку дешевого виски и соорудила им обеим по коктейлю. Села, прихлебнула и устало произнесла: — Не буду я тебя заставлять. Сама вижу, что ничего из тебя не выйдет. Но я не злюсь. Ты пей-пей, а то заболеешь. А денег на лекарства у меня нет, все по максимуму откладываю на адвоката.

— Спасибо, Тань…

Подруга улыбнулась, обнажив оплаченные Боссиком белоснежные винировые накладки на зубах.

— Но и в беде тебя не брошу. — Осушив до дна бокал, уверенно сказала Татьяна. — Знаю, где нужны работники вроде тебя. Место приличное.

— А что сама не устроишься?

Танечка нахмурилась:

— Принеси-подай совсем не мое. Скорее, твое.

— Хорошо. — Маруся хряпнула коктейля и шмыгнула носом. — Я сейчас даже полы мыть согласна, пока что-то нормальное не найду. Все лучше, чем обратно на улицу.





8




Два пьяных звонка около полуночи решили проблему с поисками работы.

— Возьмешь? — Промурлыкала кому-то Танька.

— Пусть приходит. — Прошуршал чей-то ленивый кошачий голосок в трубке.

Так и решилась Марусина судьба.

Встав около семи утра, девушка поняла, что зря вчера ночью злоупотребляла спиртным в таких количествах. Голова гудела, руки тряслись, к горлу неумолимо подкатывала тошнота.

— Это к перемене погоды. — Поднявшись и мельком глянув в окно, заявила Танечка.

А затем рухнула обратно. Ни к чему ей было подниматься в такую рань. Фетишисты выходили на связь не раньше обеда, поэтому смысла пить кофе и дежурить у компьютера она не видела.

— Там на бумажке записан адрес. — Лишь махнула в сторону стола.

Закрыла веки и провалилась обратно в сон.

Маруся прошлепала босыми ногами на кухню, поставила чайник на плиту и посмотрела в окно. Улицу плотным ковром покрывал снег. Он валил с неба хлопьями, кружил в воздухе пушистыми снежинками и создавал над городом видимость тумана. «Значит, потеплело», — подумала девушка.

И ей вдруг привиделся Зварский, который выбегает из подъезда в одном халате, чтобы догнать ее. Он кричит, размахивает руками, зовет ее жалобно и протяжно, и тут налетает ветер, и все прохожие видят, что художник совсем без исподнего: «Как бы не отморозил себе чего».

Нет. Глупости. Он скорее побежит, чтобы купить шампанского и продолжить вечер с балериной, чем просить ее, Марусю, остаться. Да и какая теперь разница? Лучше уж забыть о нем совсем. Скоро Новый год, а, значит, у нее будет шанс начать жизнь с чистого листа.