Платье невесты

Мужчина подошел к столу, взял блокнот и что-то написал на нем. Затем вырвал лист и протянул ей:

— Нужно съездить по этому адресу, — когда девушка взяла бумажку, он развернулся, подошел к шкафу, открыл створку, достал из кармана пальто ключи и протянул ей. — Если Ирина Павловна не откроет дверь, отворите ключом. Сразу отзвонитесь мне, пожалуйста. Номер телефона на листочке — мой.

— Хорошо. — Ничего не понимая, согласилась девушка и взяла связку.

Мужчина благодарно кивнул. Вероятно, он хотел сказать еще кое-что, но передумал. Она заметила, как по его щеке от напряжения пробежали желваки.

— Такси я вам вызвал. Компания оплатит счет.

— Спасибо.

Веспер ненадолго взглянул в ее глаза:

— Сейчас ко мне приедут важные гости, иначе я бы и сам съездил. — Зачем-то решил объяснить он.

— Да. Ладно. — Кивнула Маруся.

И тут же прикусила язык. Какой-то неловкий между ними вышел разговор. Девушка кивнула еще раз и попятилась к двери.

— Спасибо. — Тихо обронил мужчина, отвернулся к окну и снова принялся кому-то звонить.

Когда она была уже на пороге, он снова ее окликнул.

— Мария!

— Да? — Обернулась она.

Веспер нервно встряхнул головой:

— Сразу позвоните мне, как войдете. Чтобы ни случилось, сначала мне. Поняли?

— Вам. — Еще раз кивнула Маруся, прижав листок и ключи к груди.

— Езжайте. — Он отодвинул штору и бросил короткий взгляд в окно. — Такси уже здесь.

— Хорошо.





32




Нужный дом оказался крепкой сталинской пятиэтажкой. Маруся еще раз сверилась с адресом и робко позвонила в домофон. На долгие протяжные гудки никто не отзывался, поэтому, когда дверь подъезда вдруг отворил один из выходящих на улицу жильцов, она, пробормотав слова благодарности, спешно юркнула внутрь.

— Двадцать три. Двадцать три. — Девушка бежала вверх по ступеням, отыскивая нужный номер.

Массивная деревянная дверь с закрепленными на ней цифрами «два» и «три» была заперта. Ощущая невероятное волнение, Еникеева постучала. Ей никто не ответил. Постучала еще раз. Тишина.

Переведя дыхание, она достала из кармана ключи, подобрала подходящий, вставила в замочную скважину и повернула. Только сейчас она заметила, что на связке болтался и домофонный брелок — можно было войти и так, но какое-то нехорошее предчувствие сбило тогда ее с толку.

— Мадам? — Спросила она, делая шаг внутрь квартиры.

Остановилась в темной прихожей и прислушалась к тишине. Никто не отозвался. Девушка нашла выключатель, включила свет и удивленно огляделась: интерьер помещения напоминал скорее уютный загородный особняк, чем наследие советского прошлого. И немудрено — повернутая на всем французском дамочка наверняка не повесила бы на стену цветастый ковер и желтый абажур с бахромой на торшер. Здесь все было обставлено с какой-то неуловимой роскошью — в тихой и спокойной деревенской атмосфере.

Еникеева сделала пару шагов и заглянула в спальню. Потертый старинный платяной шкаф прекрасно сочетался с современной кроватью, выстеленной белоснежным покрывалом. Рядом с модерновой вазой чуть ли не в человеческий рост стояла простенькая деревянная тумба с коваными антикварными подсвечниками. Выцветший орехового цвета паркет оттеняла имитация небольшого камина в стенной нише, чайный столик в середине комнаты ютился на узком огрызке персидского ковра, явно приобретенного на одном из блошиных рынков, зато потолок украшала богатая и обширная лепнина.

Странные картины в золоченных рамах, вычурных форм зеркала, состаренная мебель на резных ножках, громоздкая хрустальная люстра — вторая комната тоже выглядела элегантно, но уже продуманно беспорядочно. Идеальность симметрий соседствовала в ней со сдержанным хаосом. Различные материалы, вкрапление исторических стилей и эпох, странных выцветших предметов в сочетании с богатыми тканями придавали обстановке шарм старины и позволяли уютно сосуществовать и расточительности и бережливости.

Маруся замерла, залюбовавшись светом, льющимся из окна. Казалось, подойди она ближе, и обязательно увидит очертания Эйфелевой башни вдалеке за стеклом. Но именно в этот момент ее отвлек какой-то едва уловимый звук, исходящий от кресла. Какое-то бульканье. Или кряхтение? Словно кто-то настраивал барахлящий телевизор. И девушка тут же вспомнила о своей миссии.

— Мадам Ирэн? — Позвала она, ступая внутрь комнаты.

На столике подле кресла лежал аппарат для измерения давления, на полу валялся пустой пузырек из-под каких-то пилюль. Маруся вздрогнула, когда на диване, находящемся напротив столика вдруг зазвонил сотовый. «Саша» — значилось на дисплее.

— Мадам Ирэн? — Она подошла ближе и склонилась над женщиной.

Сидя в странной позе, в темно-синем домашнем пижамном костюме и с распущенными волосами, строгая свадебный стилист казалась совсем крошечной и даже беззащитной. Она смотрела в лицо Марусе каким-то непонятным, затуманенным взглядом и, кажется, что-то бормотала.

— Мадам? — Еникеева спешно сбросила верхнюю одежду и присела на колени рядом с ней.


Телефон продолжал надрываться.

— Что вы сказали?

Женщине словно было тяжело дышать. Губы ее не слушались.

— Что?

— Бо-лит. — Единственное, что поняла девушка из ее бессвязной речи.

— Так. Ясно. — Сглотнула Маруся и потерла виски. — Где болит?

Но Ирэн продолжала вести себя странно. Периодически подергиваясь, она будто и сама плохо понимала, что с ней творится.

— Что-то с вашим лицом… — От взгляда в искривленное с одной стороны лицо женщины по спине Еникеевой пробежала волна неприятных липких мурашек. — Ирина Павловна, вы можете улыбнуться? — Попросила она и тут же осеклась. Наверняка, мадам не понравится, как она к ней обратилась, но уже ничего не поделаешь — само вырвалось.

— Мм… — Промычала женщина. — Мыммм…

Зрачок с правой стороны лица тоже выглядел необычно, а веко было опущено сильнее, чем слева.

— Плохо дело. — Выдохнула Маруся. — Руки можете поднять?

Но Ирэн продолжала сидеть без движения.

— Вам помогут. — Пообещала девушка.

Достала из кармана телефон и автоматически набрала номер скорой помощи. Обрисовав проблему, она внимательно выслушала врачей, продиктовала адрес и положила трубку.

— Сейчас они приедут. Не волнуйтесь. — Дрожа всем телом, она ринулась к окну, немного отворила створку, пуская в помещение прохладный осенний воздух. — А теперь сделаем так, чтобы вам было легче дышать. — Расстегнула воротник на ее рубашке, затем схватила аппарат со столика: — И измерим ваше давление.

Приладив манжету к руке женщины, Маруся улыбнулась.

— Все будет хорошо, потерпите немного. — И замолчала, глядя на цифры. Улыбка неминуемо поползла прочь с ее лица. — Угу. Так. Теперь мне нужно найти у вас таблетки… — Она печально взглянула на пустой пузырек. — Или хотя бы аспирин. Интересно, где же в этом доме аптечка…

Девушка отсоединила аппарат, убрала его обратно на столик и метнулась в кухню. Ее бабушка обычно держала аптечку в одном из ящиков кухонного гарнитура. Кто знает, может, и у мадам лекарства хранились там же? И чутье ее не подвело. Запас медикаментов, надо признать, был весьма скуден, но Маруся все-таки отыскала нужное.

— Сейчас, сейчас. Нужно это выпить. Только как? Блин… Растолочь, что ли? Не хватало еще, чтобы вы подавились.

С трудом заставив бормочущую что-то под нос Ирэн принять таблетки, она набрала номер Веспера.

— Да? — Отозвался знакомый хрипловатый голос.

— Это я. — Ляпнула Маруся.

— Она дома? Что с ней? — Высокие нотки выдавали тревогу.

Мэтр явно беспокоился о своей ассистентке.

— Я… Хм… — Еникеева не знала, как лучше преподнести ему печальные предположения медиков. — В общем…

— Говорите уже! — Потребовал он.

— Вы только не переживайте. — Выпалила девушка. — Она здесь. Со мной. Ей нехорошо…

— Что значит «нехорошо»? — Тихим надломленным голосом.

— Скорее всего, у нее инсульт. Но я уже вызвала скорую, и медики вот-вот приедут.

— Что? — В трубке повисло молчание. — Что?! — Повторил он уже громче. — Я ведь сказал, сразу звонить мне!

— Да но…

— Она терпеть не может врачей. Она. Она…

— Она может умереть! — Не выдержала Маруся. — Вы не понимаете! Все очень серьезно! Я не могла поступить по-другому…

— Я… — Раздался тяжелый вздох. — Да. Простите. Конечно. Я просто… Вы поступили правильно, Мария.

— Только не переживайте. Сейчас я соберу ее документы и вещи. Передам ее врачам скорой помощи и позвоню вам.

— Да. Я уже выезжаю.

Что-то грохнуло. Кажется, он опрокинул стул, или что-то вроде этого.