Парящая для дракона

Я протянула к нему руку, прямо к огромному носу, он принюхался, но головы не поднял. Хотя взгляд остановился на мне.

– Так, давай-ка поедим. Здесь все люди хорошие, заботятся о тебе. Давай.

Сдвинуть миску стоило немалых трудов, и по ощущению там были булыжники, а не драконий корм. Хотя, с другой стороны, драконий корм, наверное, и должен выглядеть как булыжники.

Драконенок снова принюхался, а потом отвернулся.

Я посмотрела на Ландерстерга.

– Пойдем, Лаура.

– Но я же еще ничего не сделала…

– Он или отреагировал бы сразу, или…

– Ну и что ты предлагаешь? Просто бросить его здесь? Эй! – Я потыкала в мягкую чешуйку. – Я знаю, ты такой маленький и тебе уже много всего пришлось пережить, но… Надо поесть! Давай, давай.

Кормина уместилась у меня в ладонях, я чуть подвинулась и поднесла ее к мордочке. Он раздраженно зашипел и отвернулся в другую сторону.

– Ах, так?! – сказала я. – Ну и ладно.

После чего вздохнула и поднесла корм ко рту.

Хрясь!

Кажется, очешуели все: и Ландерстерг, и я, и драконенок. Последний вообще вскинул голову и уставился на меня как на ненормальную.

– А фот нефего было отказываться. Теферь буду ефть я.

Такого… странного вкуса я ни разу не ощущала. Что-то среднее между вяленым мясом, песком и углем (если бы я когда-нибудь посыпала вяленое мясо песком и углем, разумеется).

– Лаура, ты что делаешь?! – первым опомнился Ландерстерг.

– Ем, – сказала я, искренне надеясь, что все затрамбованное в меня Ингрид не попросится обратно.

Хотя оно уже искренне просилось.

Должно быть, вид у меня был такой, что дракон шагнул ко мне. В следующий момент я поняла, что не из-за вида: драконенок раскрыл пасть.

Лизь!

Кормину у меня забрали крайне осторожно, оставив на ладони только искорки холода от языка. А в следующий момент принялись хрустеть.

Драконы! Он ест!

– Он ест! – взвизгнула я. – Торн, он ест!

И тут же зажала руками рот – понять бы еще почему. Чтобы не спугнуть драконенка или потому, что у меня с губ сорвалось имя, которое совершенно точно не должно было срываться.

Правда, драконенок даже головы не поднял: распробовав то, что напихали в этот донельзя странный драконий корм, он теперь хрустел им так, что за ушами трещало. Старший дракон тоже выглядел более чем довольным, хотя я не была уверена. В том, чем вызвано это довольство.

– Лаура, – мне подали руку.

Я поднялась, стараясь смотреть исключительно на детеныша.

– Кажется, с ним все в порядке, – сказала я. – И очень надеюсь, что он попьет сам, потому что совать голову в бассейн я не хочу.

Ландерстерг плотно сжал губы, а потом все-таки расхохотался. Кажется, теперь я знаю, как смеются драконы: низкий хриплый смех, такой… цепляющий, что ли. Хотя в Ландерстерге и помимо смеха было много всего цепляющего, мне гораздо более интересно было бы, если бы он скрипел, как флайс, который вот-вот развалится на части, или подвиркивал, или…

– Лаура, ты была бесподобна, – отсмеявшись, сказал он. – Видела бы ты свое лицо…

– Дали бы зеркальце, – обиделась я. Впрочем, тут же обрадованно сказала: – Видели бы вы свое.

Ландерстерг пристально на меня посмотрел.

– Снова на «вы»? А как же Торн?

Я прижала ладони к щекам.

– Это было временное помешательство.

– Помешательство?

– Ну да. Как вы думаете, кто-то в здравом уме может есть драконий корм?


– Сложный вопрос.

– Вот! – Я многозначительно подняла палец вверх.

И облегченно вздохнула, когда звереныш потопал к импровизированному озерцу-чаше и принялся пить.

– Да, с ним действительно все в порядке, – сказал Ландерстерг. – Ты сделала все, что могла.

– И что? Теперь мы просто уйдем?

Мне почему-то отчаянно не хотелось оставлять малыша одного. То, что малыш в высоту мне достает до груди (стоя на четырех лапках), дела не меняет. Он действительно совсем малыш. И он совсем недавно потерял маму.

– А что ты предлагаешь, Лаура?

– Мы не можем его забрать? Хотя бы на ночь? На две? Пока он адаптируется…

– Куда? – поинтересовался правящий.

И правда. Куда.

Я вздохнула, глядя на то, как драконенок развернулся и потопал к нам. При мысли о том, что придется выйти за дверь, просто сердце кровью обливалось.

– О нем здесь позаботятся, Лаура. Можешь мне поверить.

– Знаю, – сказала я и вздохнула. – Знаю.

Опустившись на корточки, протянула драконоребенку руку.

– Иди сюда, маленький.

Маленький подошел. Лег рядом со мной на пол, положил морду мне на колени.

Я почесала его за ухом: осторожно, чтобы не потревожить чешуйки, потом поднялась. Драконенок вскинул голову и вскочил.

– Я еще приду, – пообещала. – Правда. Я буду часто приходить. Хочешь?

Ландерстерг коснулся панели:

– Альвин. Мы выходим.

– Вижу. Иду.

Пискнула дверь, Ландерстерг остановился, пропуская меня вперед, я же метнулась к ней с такой скоростью, как будто за мной гналась стая голодных наблов. Не хватало тут еще разреветься.

Правда, выйти я не успела: скрежет коготков по полу за моей спиной был весьма говорящим. Я обернулась как раз в тот момент, когда драконенок, наткнувшись на взгляд Ландерстерга, замер. А потом плюхнулся на попу и закричал. Нет, даже не закричал, заплакал – я была в пустоши, я слышала плач драконов, но такого душераздирающего крика не слышала никогда.

– Все, – сказала я, шагая назад. – Мне все равно, что этого не допускает регламент, я остаюсь здесь.

– Лаура…

– Я остаюсь здесь, – сказала я, подбегая к драконенку и обнимая его.

Кричать он перестал, но дышал судорожно, как дети после слез.

– Мне только нужно что-нибудь постелить. И… вещи на тренировку принести. Можно Хестора попросить, да?

Ландерстерг посмотрел на меня сверху вниз:

– А на тренировку ты как пойдешь?

Не знаю как. На это еще целая ночь впереди.

– Так можно?

Дракон перевел взгляд на вбежавшего врача. Потом кивнул на нас:

– Ты это слышала, Альвин.

– Да это полкорпуса слышало.

– Пусть они себе там болтают, – сказала я драконенку, поглаживая по голове. – Я остаюсь с тобой. Все, правда-правда остаюсь. Никуда от тебя не уйду, хорошо?

– Ферн Ландерстерг, но это невозможно. На территории центра…