Падение Ворона

— Обнаглели! С кривой рожей девушку клеят! Ясно, что с таким уродом никто не пойдет!

— Я и со случайным красавцем бы не пошла! — обиженно поджала губы Марина.

— Шучу! — сказал Ворон, наполняя рюмку и бокал. — Давай выпьем за удачу. Видишь, как все хорошо обернулось!

— У этой удачи есть имя. Почему они тебя боятся?

— Спортсмены, наверное, — пожал плечами Ворон. — Спортивный круг тесен, как и любой другой, а бои без правил — вещь серьезная. Тут принято уважать друг друга…

— Не похожи они на спортсменов. И на уважающих кого-то непохожи. Скорей бандиты…

— Тебе надо придти в себя. Я снял здесь номер… Не хочешь отдохнуть, успокоиться?

Марина посмотрела на него, то ли оценивающе, то ли размышляя. Ворон замер. Неужели откажется? Мало ли что у них все было — курортные романы обычно не имеют продолжения… Пауза затягивалась.

— А почему нет, Константин Егорович? — наконец, сказала она. И крылья за спиной Ворона вновь зашевелились. Хотя какой-то черный камень упал в ликующую душу, как чернильная капля на безукоризненно белый наряд.





* * *


Проснулись они поздно, от стука в дверь. В комнате царил полумрак, но когда Ворон раздернул плотные шторы, оказалось, что солнце уже почти в зените.

— Кто это? — сонно спросила Марина.

— Сейчас узнаем. — Ворон надел брюки и вышел в прихожую.

— Кто?

— Это я! — донёсся голос Оскаленного.

Ворон открыл дверь.

— Извини, Ворон, — сказал Оскаленный, переминаясь с ноги на ногу. Он был в широких светлых штанах, босоножках и красной майке — как курортник в Карне. — Дела накопились.

— Жди меня в ресторане. Можешь заказать пока себе что-нибудь.

Он вернулся в комнату. Марина уже успела надеть платье и красилась перед зеркалом.

— Что это? — Он коснулся нежной кожи предплечья, где проступали синеватые пятна.

— Где? А-а-а… Это же вчерашний идиот меня в машину тащил. Ничего, я замажу тональным кремом.

Ворон поиграл жевлаками.

— Куда ты так торопишься? Сегодня ведь суббота.

— Дела! Твои дела нашли тебя, мои ищут меня.

— Давай хоть позавтракаем вместе!

— Извини, но мне уже нужно бежать. Во мне, конечно, не так нуждаются, чтобы поднимать с постели в выходной, но обязанности тоже имеются.

— Какие ещё обязанности?

— Костя, да ты ревнуешь что ли?!

Обращение по имени вытащило из памяти вчерашний черный камень.

— А откуда ты знаешь мое отчество? — В голосе звякнул металл.

— Какое отчество? — Она непонимающе хлопнула ресницами. Выглядело это очень мило и трогательно. Но сурового тона Ворона не изменило.

— Вчера ты назвала меня Константином Егоровичем. Откуда тебе известно, что я Егорович?

— Ну. — Девушка надула губки, вспоминая. — Ну, я не знаю… Наверное, ты говорил…

— Я не говорил.

— Может, кто-то тебя так называл…


— Никто не называл!

— Тогда не знаю. А почему у тебя такой тон? Я к этому не привыкла!

Ворон никогда не включал заднюю передачу, в его положении это было очень опасно. Можно потерять деньги, место в иерархии, и даже жизнь. Но сейчас он сделал то, что было нельзя.

— Извини. Действительно, глупость. Наверняка я называл, но забыл.

Марина улыбнулась.

— Ладно, проехали. Проводишь меня до стоянки?

— Конечно!

Ворон посадил девушку в такси, заплатил водителю, помахал рукой вслед и вернулся к деревянному паруснику. Оскаленный сидел на веранде над водой, но уже не за директорским столиком. «Адмиральский» только открылся, и посетителей ещё не было.

Подошёл официант.

— Мне глазунью из трех яиц с беконом, бутерброды с маслом и сыром и чёрный чай с лимоном! — заказал Ворон. — А моему другу…

— Что тебе? — обратился он к Оскаленному.

— То же самое!

— Всё в двух экземплярах!

Официант кивнул и ушёл.

— Ну, говори, что случилось, зачем искал?

— Да ничего не случилось. Просто надо дела делать, а тебя нет.

— Как нет? Вон он я!

Оскаленный отвёл взгляд в сторону. В разговоре повисла пауза. Вниз по течению проходил сухогруз. Оскаленный проводил его взглядом. Ворон нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

— Ну, чего ты такой надутый? — наконец спросил он.

Оскаленный продолжал смотреть на реку.

— Пацаны базарят, ты в Карне тоже на несколько дней зависал… Похоже, с этой же телкой… А у них проблемы были…

— Она не телка! — вспылил Ворон. — Какие проблемы? Кто это базарит? Джузеппе метлой метет? А ты что, предъявить мне хочешь?!

— Да ты что, Ворон! — отшатнулся Оскаленный. — Я просто тебе цинканул, чтобы знал: было такое шипенье, я его пресёк…

— Ладно, я понял! — смягчил тон Ворон. — Всё, проехали! По делу что?

— На две фуры товар уже есть, — сказал Оскаленный. — Третья будет готова послезавтра к вечеру. Но с ней небольшая проблема…

— Какая? — насторожился Ворон.

— Серёга, постоянный напарник дяди Миши, основного водилы, на этот рейс поменялся с другим. У него там семейные проблемы…

— С кем поменялся?

— С каким-то Сашком.

— Что за Сашок?

— Молодой, — пожал плечами Оскаленный. — Никто про него толком ничего не знает.

— А дядя Миша что говорит?

— Говорит, ничего, мол, страшного, пусть едет Сашок.

Официант принёс заказ, и они замолчали.

— Всё это как-то… — сказал Ворон, когда официант удалился.

Не найдя подходящего слова, он не закончил фразу, поддел кусок глазуньи, отправил в рот и принялся жевать с задумчивым видом.

Оскаленный, явно без аппетита, лениво ковырял жареный бекон.