От винта! : Не надо переворачивать лодку. День не задался. Товарищ Сухов

– Я уже ела! И Митя ел!

– Тогда и я не буду!

– Мне нельзя много есть! У нас будет ребёнок! – («Пожелай ей девочку!» – пронеслось у меня в голове давнишнее пожелание Сергея) – Ты рад?

Я обнял её, поцеловал.

– Ты у меня просто золото! Лапушка и моя любимая! Пусть это будет девочка! Хорошо?

– Ты читаешь мои мысли!

– Давай всё-таки поедим, но вместе, сделай себе что-нибудь лёгкое. Я ненадолго, надо лететь.

– На ночь глядя? Шестой час!

– Мне в Ленинград! – Мы прошли на кухню.

– Передашь привет Акселю Ивановичу!

– Я не к нему, но, может быть, на обратном пути заскочу! Если увижу – обязательно передам.

Рита деловито расставляла кастрюльки и сковородки на плите. Даже в этих движениях чувствовалась элегантность и грация. При этом она не забывала поглядывать на меня изучающим взглядом.

– Устал?

– Есть немного. Представляешь, забегает сегодня какой-то старлей, с папиросой, уселся на стул напротив и говорит, что его отец прислал! Я его из кабинета и выпер! «Вон отсюда! Приведите себя в порядок и обратитесь, как положено! Он вылетел, постучался и докладывает: «Товарищ генерал! Старший лейтенант Сталин, прибыл в ваше распоряжение!» А я, действительно, обещал товарищу Сталину, что возьму его к себе!

– А тебе по шее не надают?

– Да нет, наверное! Он просил его в руках держать!

– Ну что дальше?

– Просмотрел его лётную книжку. Мы, кстати, у одного инструктора учились в Каче. Поехали на Центральный, я ему «провозной» устроил на 185-м УТИ. Летает очень прилично. Кузьма Иванович его совсем неплохо подготовил. И на курсах воздушного боя в Липецке уже побывал. Но вот куда его девать, пока не определился. Оставил его командиром для особых поручений. Хочу немного потаскать за собой, а потом направить его проверять выучку у ВВС Московского округа. Чисто по пилотированию, думаю, потянет!

Сели ужинать – звонок! Кремлёвский. У Риты лицо несколько заострилось. Снял трубку – Сталин!

– Андрэй?

– Слушаю, товарищ Сталин!

– Завтра тебе надо быть в Кремле! Приезжает личный посланник президента Рузвельта, господин Гарриман. И сегодня, часам к двум, подъезжайте! С Головановым!

– Слушаюсь, товарищ Сталин!

Вернулся в столовую, у Риты вопрос в глазах.

– Вызывают на два ночи, и надо быть завтра в Кремле, при параде.

– По поводу Василия?

– Нет, по делам!

– Уффф! Я уж подумала!..

– Да будет тебе!

– Тебе нужна эта головная боль?

– Да нет, конечно! Но Он сказал это в утвердительной форме: «Возьмешь себе Василия, чтобы совсем от рук не отбился». Ты думаешь, что я мог отказать?

– Нет, конечно! Ты почему ничего не кушаешь? Давай я тебе вина налью? Хорошее, бочковое!

– А ты будешь?

– Немножко можно! Врач мой рекомендует. Красное! Как раз тебе к мясу!

– Ритуля! У меня есть большой-большой секрет для тебя! Я тебя люблю! А где Митька?

– Скоро вернётся! Они с мамой Машей куда-то в гости пошли.

В связи с большой загрузкой Риты, как моего секретаря и как преподавателя в школе Судоплатова, мы предложили Маше поработать у нас. Её ребёнок родился мертвым, поэтому она и стала молочной матерью Митьке, а муж погиб на Финской.

Пообедал, поехал на Беговой, к Сухому и Поликарпову. Так как выкроить время и лично съездить в Волхов не получается, надо их технологов напрячь. Павел Осипович, черный от усталости, замахал руками:


– Знаю, знаю, почему приехал! Смежники брак гонят валом! Ставим им дефектоскоп, но это – не выход из положения! Нужно менять оборудование. Ставить литьевые машины с противодавлением.

– Кто делает?

– Ротакастер.

– Павел Осипович! Подбирайте материал по станкам, и немедленно ко мне. Будем решать! Что с катапультами?

– Наземные испытания завершены! Готовим спарку Су-9 для проведения лётных испытаний. Через неделю начнём!

– Медленно! Очень медленно! По нитке ведь ходим! А вам, Павел Осипович, отдохнуть бы не мешало!

– Андрюша! Ну, хоть ты не издевайся! Достал этот постоянный аврал!

– Нет, Павел Осипович! Я приказываю вам отдохнуть! Я после вас к Шахурину, так ему и передам! Свалитесь ведь! Иванова за себя оставьте и неделю отдохните!

– Иванов в Харькове! Налаживает серию.

– Всё равно отдохните! Всё, рад был повидаться!

– Слушай, Андрюша, как хорошо было, когда «девятку» делали! Тишина, покой! А сейчас!

– Вы что-то путаете, Павел Осипович! Мы же с вами по каждой деталюшке ругались до хрипоты!

– Не-а, ерунда! Спорили в процессе! – Павел Осипович потянулся. – Ты прав, надо просто выспаться! Поехал домой!

Забежал к Николаю Николаевичу, он очень быстро отчитался по выпуску и посмеялся над нами с Сухим:

– Андрей Дмитриевич! Я же тебе говорил, что конструкцию надо с имеющимися технологиями увязывать! Широко шагаешь – штаны порвёшь! Вот и мучьтесь теперь, оба! Самолёты вы сделали отличные! Просто залюбуешься, а вот производство их утопить может!

– Николай Николаевич! А почему бы вам не подбросить ему своих технологов, временно, заодно бы и подучились! Он ведь сам не попросит! А зарывается в мелочах.

– М-да… Вообще, мысль интересная. Я тут кое-что набросал, на листочке пока… Дам людей! Пусть учатся! Но на тебя сошлюсь, дескать, приказали! Договорились?

– По рукам! Я к Шахурину!

За время работы по «девятке» и двенадцатому мы с Алексеем Ивановичем Шахуриным довольно близко познакомились, а так как он присутствовал на том памятном совещании у Сталина, когда рождался вопрос по Су-12, а он именно партийный работник: бывший первый секретарь обкома, то с дисциплиной у него было идеально! Поэтому он оказывал и продолжает оказывать большую помощь Сухому. Я сообщил ему о том, что отправил Павла Осиповича хоть немного отдохнуть, рассказал ему о разговоре про станки и про командировку технологов. Спросил, что по «якам»? Он вызвал Александра Сергеевича. Тот сухо отчитался о выпуске машин на своём заводе. Я спросил его об аварии в Липецкой Высшей летно-тактической школе, где во время пикирования у одного «Яка» сорвало перкалевую обшивку. Что он предпринимает для исправления ситуации.

– А что я могу предпринять, если вы с Сухим забрали весь алюминий!

– То есть, Александр Сергеевич, у вас готово другое крыло?

– Да, готово! И вообще, есть проект модернизации Як-1. Это будет цельнометаллический и самый лёгкий истребитель. С самой высокой удельной мощностью.

– Какой двигатель планируете?

– М-107.

– Он готов?

– Не совсем, есть проблемы с ВРГ.

– Алюминий, алюминий… Я попробую в ближайшие дни заняться этим вопросом.

Густые темные брови Яковлева удивлённо приподнялись.

– Вы серьёзно, Андрей Дмитриевич?

– А что вас так это удивляет?

– Ну-у, мы несколько вроде как конкуренты. – Настала моя очередь удивляться.

– Александр Сергеевич! ВВС – это не отдельные машины, а слаженный войсковой инструмент! Если я «зарезал» МиГ-1, то только потому, что вооружение у него слабовато для того, чтобы сбивать бомбардировщики на большой высоте! 185-й, не говоря о «Су», справится с этим быстрее и безопаснее для лётчика, а ваши машины буквально предназначены для сопровождения Ил-2! Да, небольшая дальность, да, слабовато вооружение, но драться им предстоит с истребителями и на малой высоте! А более тяжёлые «Ла» и «И» будут держать высоту! Это ансамбль, эшелонированный по высоте. И каждая скрипка в нём должна звучать! В том числе и ваша «скрипка»!

На том и расстались. Я не спорю, система такова, что от количества выпущенных машин зарплата сильно зависит! Когда Швецов и Климов запустили в серию двигатели, то авторские пошли, и в немаленьких количествах. Но нельзя же ради этого устраивать склоки и подковерную возню? Я что-то не совсем понимаю, наверное. Должности у нас одинаковые, звания – тоже. Чего человеку не хватает? Приехал в Академию, позвонил Голованову, зашёл к Королёву, а он не один. С ним сидит высокий лысоватый человек, которого Сергей Павлович представил как Александра Андреевича.

– Вы меня просили найти человека, который может создать систему управления летательным аппаратом? Он перед вами! Инженер Расплетин! Год назад мы с ним работали по крылатой ракете.

– Очень приятно! Андрей Дмитриевич. Давайте зайдём ко мне в кабинет, я вам кое-что покажу и передам. И вы тоже, Сергей Павлович! – Мы прошли в мой кабинет, по дороге выясняя, кто есть кто.

– Александр Андреевич, несколько лет назад я был в командировке, и мне удалось побывать в лабораториях фирмы «Белл». Я привёз оттуда вот это устройство: это полупроводниковый болометр. Знаете, что это такое?

– Чувствительный элемент, регистрирующий инфракрасное излучение или видимый свет. Слышать – слышал! А вот видеть – никогда не видел.