Орден бесогонов

Ага, и когда оно учитывалось, не подскажете? Вот и я не помню.

Но важно ли это? На этот вопрос я не успел себе ответить, потому что сон вдруг незаметно подкрался сзади и ударил меня пыльным мешком по голове. Сразу зачесались глаза, и я уснул быстрее, чем понял, что оранжевый бес втихую пытается выбраться из нагрудного кармана моего свитера. Всё, всё, всё завтра, сегодня я валюсь.

Утром меня разбудил Гесс. С картой джокера в зубах. С чем?!

– Тео, он вырвался и прыгал у тебя на плече. Я его кусь! Я хороший мальчик?

Кажется, я успел пискнуть что-то про…



А-а, не важно, мы оба уже стояли в белом коридоре Системы.

– Не важно? Я сказал, не важно?!

– Да, – кивнули два возрастных бесогона в форме военных инженеров, и мой пёс так же старательно закивал.

– Декарт мне в печень…

На мне были длинные полусемейные трусы, до середины бедра, застиранная камуфляжная майка и толстые вязаные носки с финским узором. Нет, вам, может быть, и смешно, а вот я отнюдь не хотел бы в таком виде появляться перед любимой девушкой.

– Следующий.

Два бесогона дружно поднялись, сочувствующими взглядами продемонстрировав мне свою солидарность, и исчезли за дверью.

– Гесс, джокер у тебя?

Он молча выплюнул его мне под ноги, типа да, бери, не жалко. Я жадно схватил карту, расхохотался как сумасшедший, нетерпеливо хлопнув по ней ладонью, но… фигу мне!

Она не работала! Я хлопнул по джокеру пять или шесть раз, но единственное, чего дождался, так это механического голоса:

– Следующий.

Мой пёс, изумлённо глядя на меня, повёл ухом в сторону двери. Нет, нет…

– Тео, пошли уже. Нас зовут! Там Марта, а у неё вкусняшки. Представляешь, она уже очень даже любит собаченек!

– Погоди, погоди, слушай, – опустившись на одно колено, испуганно оглядываясь, торопливо зашептал я, – может, не надо? Давай притворимся, что нас тут и близко не было, а сами возьмём и пойдём домой, а?

– Следующий!

Взглянув в честные, неподкупные карие очи верного добермана, я понял, что шанса удрать нет. Вообще. Ни при каких условиях. Он настроен на вкусняшки, и ему плевать, во что я одет. С его собачьей точки зрения, это вообще не имеет ровно никакого значения.

Любой пёс прекрасен и так, без одежд, шляпок и шлеек, в своём первозданном виде. Нам, людям, так же выглядеть сложнее, но им, собакам, никогда этого не понять. Однако и мне и ему каким-то чудом удалось овладеть собой, гордо выпятив грудь и обняв друг друга руками-лапами, дружно шагнуть внутрь.

Внутри действительно была Марта. Упс, приплыли!

– Не-е, ребята, я, конечно, подозревала, что вы та ещё сладкая парочка. Но чтоб вот так откровенно, прямо на работе, в моём же офисе… Хотя чё? Норм, продолжайте.

Вот хоть сквозь землю провались! Гесс попытался благородно прикрыть меня спиной, встав во весь рост, а в результате продемонстрировал рыжей красотке такое-е достоинство-о, что она мигом покраснела, прикрыв лицо ноутбуком. Я выдал псу подзатыльник, дал команду сидеть и стал рядом, в трусах и майке, как политрук у знамени по команде «тревога», когда резко приехал полковник с проверкой, а на заставе ребята третий день без сна.

Тоже так себе статуя, тем более что мстительный доберман, косясь на мои трусы, сделал кислую морду, отвернулся и сунул пол-лапы в рот, изображая, что его тошнит. Сволочь, иначе не скажешь. Марта тоже закашлялась, он таки добился своего…

– Ребята, я с вас когда-нибудь уволюсь, – с трудом отдышалась моя рыжая любовь. – По идее, вы выглядите комично, я что-то похожее в цирке Куклачёва видела, но сейчас почему-то не смешно. А у тебя ещё и физа побитая. Вы всерьёз в таком виде на задание собрались?

– А что не так? – Я чисто по-британски выгнул бровь. – В одежде или без неё, с синяком под глазом или нет джентльмен всегда остаётся джентльменом. Тем более что моему напарнику вполне достаточно ошейника.

– Трусы бы ему тоже, – поморщила носик Марта.

– Трусы? Мне? – У Гесса радостно загорелись глаза. – А где, а когда, а какие мне пойдут? Ты ведь мне купишь, ты добрая, на тебе лапку! Хочешь две?

– Тео, убери от меня эту озабоченную скотину!

– Тео, не убирай меня, я её лизь!

В общем, как вы, наверное, поняли, на задание мы вылетели быстрее, чем, собственно, сообразили, что произошло. Без оружия, без святой воды, без молитвенника и практически без одежды. О том, кого и где мы должны изгнать, даже речи не было.

Развлекайтесь, парни, у вас полный флеш рояль!

Лично я таких нерадивых сотрудников гнал бы в три шеи! Она же своими глазами видела, что ни к чему мы не готовы, но, когда мой доберман полез обниматься, тут же взяла и нажала кнопку. Нельзя быть такой уж эмоциональной. Подумаешь, собачка подошла, с тебя убудет, что ли, пару раз облизнут? Ох уж мне эти женщины…

– Мы где? – толкнул меня плечом в бедро мой неунывающий пёс.


Ну, судя по всему… Нет, давайте уж судите вы сами – вокруг темно, запахи самые канализационные, просвета нет, значит, мы в…

– Если я правильно расслышал ваш вопрос, мистер, – хрипло раздалось из темноты мрачным замогильным голосом, – то охотно поясню: вы в Новом Свете, в Филадельфии, в пристанище забытого людьми и богом жалкого писаки Эдгара По.

– Знаменитого писателя-поэта-мистика Эдгара Аллана По?! – не удержавшись, вскричал я. – Вы серьёзно? Нет, Шекспира-то я видел, но Эдгар По?! В своё время все готы России с ума сходили от ваших стихов и рассказов. Это же самая чернушная готика!

– Не уверен, что понял вас, сэр. – Через пару минут щёлканья огнивом кто-то всё-таки умудрился зажечь свечу, и в её сиянии перед нами открылась крохотная комнатка без окон, со скрипучими полами, одним стулом, заваленным бумагами, и кучей тряпья в углу, заменяющей постель сумрачному гению американской литературы. Это реально был он!

Лицо мистера По казалось невероятно худым от недоедания и одновременно одутоловатым от пьянства, немытые волосы торчали клочьями, а чёрные усы были опущены вниз, повторяя скорбную складку губ. Уверен, что все вы видели его портреты, но мало кто представляет, насколько внешне они разнились, так сказать, с оригиналом. У меня аж сдавило горло от сострадания.

– Что за бес вам досаждает?

– Не понял, сэр? – удивился он.

– Прошу прощения, видимо, я произнёс вслух то, о чём думал.

По факту, если нас сюда загнали, значит, мы должны изгнать из великого писателя хоть какого-то беса, но какого? Он так же скромен, как Шекспир. Если не больше. Поэтому повторять ту же ошибку, второй раз наступая на те же грабли, не хотелось, давайте подойдём к этой теме осторожнее. Я прокашлялся:

– Уважаемый Эдгар, если вы позволите так к вам обращаться…

– Бога ради, к чему лишние учтивости, сэр?..

– Теодор Фролов. Можно просто Тео, мы же в Америке.

– Ваше имя говорит о том, что вы родились в смешанном браке, мама испанка, а отец русский, – задумчиво предположил классик, ероша волосы. Я не стал с ним спорить.

– Моя родословная не так интересна.

– О, у вас собака! Живая тварь.

– Тео, если он ещё раз так меня обзовёт, я за себя не ручаюсь, – честно предупредил обиженный доберман. У него вообще такие вещи редко застревают. Не любишь собаченек? Кусь тебя! И иди потом жалуйся в Международный суд в Гааге или в Нюрнберге.

– Ваша собака что-то сказала?!

– Нет, нет, – привычно и бесстыже соврал я. – Но, во-первых, это он. Во-вторых, собаки не разговаривают. Верно, Гесс? Кивни! Вот именно. А в-третьих, не подскажете ли, дорогой друг, над чем вы сейчас работаете?

– Ох, примите мои извинения за негостеприимство, но у меня всего один стул и именно на нём я пишу, стоя на коленях. А тема моих стихов, это… я не знаю, право, как это внятно объяснить, потому что… Но, сэр, вы же в нижнем белье?!

Опомнился, здрасте вам! То есть Марта нам даже никакой видимой одежды придумать не удосужилась? Спасибо тебе, дорогая! И да, я в трусах, ну так что?!

– Прошу прощения за бесцеремонность, но разве один джентльмен не может навестить другого джентльмена в привычном ему костюме? Я не думал, что вы столь досадно чопорны, мистер Эдгар Аллан По!

– О нет, я принимаю право каждого выглядеть так, как ему заблагорассудится. В конце концов, это же Америка – страна свобод и сброшенных оков условностей!

Мы церемонно пожали друг другу руки. После чего бессмертный писатель пожал брезгливо приподнятую лапу моего добермана. Так мало того, тот же Гесс ещё и вытер её об стенку после рукопожатия, скотинка эдакая…

– Что ж, смею признаться, что ваш неожиданный визит застал меня врасплох. В своём новом стихотворении я как раз пытался соединить ритмику строк прекрасной Элизабет Барретт с собственной историей о некоем страдающем юноше, который вдруг невольно завёл диалог с птицей. Допустим, с чирикающим воробышком или сорокой. Он задаёт им вопросы о любви, о смысле жизни, а они всё время говорят ему – нет, ни за что, никогда! В этом есть некая трагедийность, вы не находите?

– Это должен быть ворон, – не задумываясь, обрезал я. – Только ворон, и не иначе!

Мой доберман благоразумно молчал, словно стырил теннисный мячик, который и проглотить трудно, и выплюнуть жалко, значит, слюнявим при себе.

Мистер По ненадолго задумался:

– Сэр, я чувствую странное, неодолимое разумом желание довериться вам, несмотря на ваши…

– Трусы, – подсказал я.

– Пусть так, – деликатно вывернулся он, перебирая исписанные листки на стуле. – Но вы правы, я должен писать о вороне. Нет, о Вороне с большой буквы. Однако, раз вы пожелали послушать мои непрофессиональные строки, возможно недостойные вашего изощрённого слуха, тем не менее надеюсь, вы не будете слишком суровы, пусть даже я этого и заслуживаю, а ваша реакция не выразится в хлопанье дверью или в чём-то ещё хуже…

– Читай уже! – рявкнул кто-то.

Я укоризненно обернулся к Гессу. Тот поднял нос выше глаз и отрицательно помотал головой. Позёр короткохвостый…

– Так вот, первый вариант. Прошу внимания и снисхождения.

Как-то в полночь, в час постылый, полный думою унылой,

Над забытыми стихами я склонялся в тишине,

Грёзам дивным отдавался, а потом вдруг стук раздался,

Будто некто постучался иль поскрёбся в дверь ко мне.

«Это, думаю, – вздохнул я, – гость в полночном полусне,