Окно напротив

Ее рука вдруг переместилась с его плеча на грудь, выстраивая между ними вполне ощутимую преграду. В глазах девушки теперь читалась озадаченность. Наверное, он, и правда, дико выглядел. С потерянным, почти обезумевшим, взглядом, полным любви к ней и ревности ко всем этим мужчинам, ее окружавшим. Сергей выпрямился и постарался успокоиться. Девушка продолжала смотреть на него пристально, словно не понимая, что происходит, словно перед ней крутили иностранный фильм без перевода и субтитров.



- Послушай, Сереж, я способна о себе позаботиться. Честно. Обещаю, что все будет хорошо. Никому дверь открывать не собираюсь. Если что, сразу позвоню тебе. Или вот, баллончик. И еще кричать буду, это я умею. – Она убрала руку и нахмурилась. - Донских, ты всегда так пялишься?



Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Пожалуй, так сделал бы каждый человек, пребывающий в состоянии блаженной отрешенности. Сергей пожал плечами и попытался улыбнуться. Его глаза рассматривали аккуратный гладкий сосок девушки, отливающий темным в лунном свете.



- Что?



Марьяна перехватила его взгляд, охнула и спешно поправила полотенце. Это не помогло. Мужчина все еще казался замороженным. Тогда она, протянув руку, одним легким движением помогла ему захлопнуть отвисшую челюсть.



- Я говорю, ты так долго пялишься на меня, что уже не можешь остановиться! – Девушка направилась к спинке дивана, взяла халат и набросила сверху. - Пожалуй, мне стоит одеться.



- Нет, - сглотнув, произнес Сергей и направился к ней.



- Что нет?



- Не одевайся. – Он закрыл ладонями лицо и шумно выдохнул. - То есть… Я… О, Боже…



- Все-все, я поняла. – Марьяна поспешила закутаться в халат и покрепче затянула узлом поясок. - Прости, я же не знала, что ты придешь.



- Я предупреждал.



- Помню. – Она облизнула нижнюю губу, и от этого движения ее языка, такого знакомого, у Сергея вдруг закружилась голова. Ей пришлось отойти еще на шаг назад. - Какие у тебя соображения насчет Камышева?



Донских упрямо шел за ней почти наощупь по комнате, освещаемой лишь светом фонаря снаружи.



- У меня на него ничего нет. – Ему пришлось набрать больше воздуха в легкие, чтобы не задохнуться от странного нарастающего под ребрами напряжения. - Он странный, да, но не более странный, чем мы с тобой. Подозрительный. Но этого мало.



Марьяна больше не двигалась.



- Ты думаешь, он мог бы?



- Вполне.



Она вновь выставила вперед ладонь, останавливая его на расстоянии вытянутой руки.




- Как преступник это делает?



- Мне кажется, сажает их в свою машину, предлагает довезти, потом, вероятно, выходит под каким-то предлогом, возвращается и накидывает удавку. Возможно, с заднего сидения. – Сергей даже с этого расстояния терял голову от запаха ее кожи и шампуня для волос. - Это не более, чем догадки.



- Садит в машину?



- Да, и, судя по всему, у него отечественный автомобиль.



- Но у Камышева…



Он наклонился вперед, и ей пришлось немного ослабить нажим.



- Я знаю.



- Понятно. – Марьяна замерла. Его дыхание было так близко, что почти обжигало ее лицо. - Ты изменился.



Сергей схватил ее за талию и резко подтянул к себе:



- Не смотри так, а то я потеряю сознание.



Понимая, что лишается рассудка, и прежде, чем закрыть глаза, она прошептала:



- Еще раз повторю, что было бы ошибкой…



Он погладил ее по щеке. Нежно. Настолько нежно, что ей показалось, как на нее льется звездное небо, проникает через кожу и наполняет ярким светом. Он провел рукой по волосам, заставляя задрожать всем телом, и прижался к горячим губам. Из ее груди вырвался стон. Едва различимый, сдержанный стон сквозь зубы, заставивший приоткрыть рот, изогнуть спину, запрокинуть голову и податься ему навстречу.



Сергей целовал ее, и Марьяна больше не сопротивлялась. Ненавидела себя за это, но желала еще. Еще сильнее, еще крепче, еще горячее и жестче. Ее руки уже метались по его затылку и были готовы опуститься ниже, когда в дверь вдруг настойчиво постучали.



- Смотри-ка, ничего не изменилось, - тихо сказал Донских, нехотя отрываясь от нее.



Его губы изогнулись в мечтательной полуулыбке. Девушка отошла, пытаясь перевести дыхание, чтобы снова начать соображать, что происходит вокруг.



- Зря ты это. – Хрипло сказала она, стирая пальцами с губ следы его жадных поцелуев. - Для тебя все шутки, а я стала совсем другим человеком. Моя жизнь - другая, я – другая. У меня другие мечты и желания.



Он подошел ближе, чувствуя, как закипает кровь, наклонился и снова поцеловал. Быстро и даже слегка прикусив ее нижнюю губу до боли. Так ему хотелось намекнуть, что он обязательно вернется, чтобы продолжить начатое.



Стук в дверь повторился.