Окно напротив

Чьи-то матери, жены, дочери. Они уже не вернутся домой.



Никогда.



***



Марьяна замерла у окна, наблюдая, как Сергей проносится под окнами на мотоцикле и на скорости заруливает во двор. На нем была та самая потертая кожаная куртка, в которой она видела его перед расставанием. Наверное, стоило бы запретить красивым мужчинам ездить на мотоцикле, подумала она. Это сродни запрещенному приему. Другое дело, если бы он пришел к ней на костылях, зачуханный, жалкий. Блин, она всё равно бы захотела его обнять и отмыть!



Девушка подумала с пару секунд и все же сбрызнула шею любимым парфюмом. Ей вдруг вспомнился сегодняшний сон. Вообще-то, он преследовал её последние несколько лет. С периодичностью раз в месяц. И каждый раз после этого сна она целый день приходила в себя.



Ей снился Донских. Разные декорации, разные диалоги, неизменно только одно – они встретились, разговаривают, потом он всегда уходит, оставляя в душе зияющую дыру. Другая бы проклинала эти сны, умоляла бы Всевышнего избавить от них. Но не Марьяна. Она воспринимала их, как единственную возможность повидаться. И пусть с болью, но ощутить его близость. Девушка просыпалась и почти задыхалась от осознания, насколько реальными были его поцелуи во сне.



В такие дни она обычно ходила замороженная и только к вечеру ощущала некоторое облегчение. А через сутки уже ждала нового пришествия. В смысле, пришествия Его во сне.



Но именно этой ночью сюжет, почему-то, в первый раз за много лет был другим. Они разговаривали, а потом Серега вдруг замолчал. И смотрел на неё неотрывно, сосредоточенно, почти не мигая. На его губах словно застыли слова. Важные и нужные, которые могли бы всё изменить. И в глазах было столько тепла, способного отогреть даже замерзшую траву из-под снега. А потом она проснулась.



Раздался стук в дверь. Сердце запрыгало и в панике спряталось в самый потаенный уголок тела. В груди больше не было для него места: там цвел дивный сад. Распускались цветы надежды, сменяя собой заросли тоски.



Он пришел!



Марьяна дернула дверь за ручку и застыла на месте.



- Привет, - прохрипел Донских, делая неуверенный шаг на порог ее квартиры.



Почти беззвучно. Девушка едва расслышала. Ему же самому показалось, что он сказал это чрезвычайно громко, и его слова гильотиной разрезали воздух.



Она отошла, смущенно опустив глаза. Так Марьяна мысленно заставляла себя не пялиться на него. Девушка пропустила гостя вглубь помещения и перевела взгляд на его руки. Кольца на пальце не было. Секундный восторг сменился немедленной тревогой. Теперь напрасные надежды опять обрушатся на нее словно океан.



Она прошла в гостиную и села, сложив руки на коленях. Ей начинало казаться, что она больше не управляет своим телом.



- Не вижу следов мужского присутствия, - пытаясь сохранить невозмутимое лицо, возвестил Донских. – Очень странно!



И тут же прикусил язык. Как он мог? Давай, еще скажи про детей, испорть ей настроение окончательно.



Марьяна молчала.



Он заглянул на кухню и оценил дизайн, предположив, что цветовую гамму выбирала лично хозяйка квартиры. В её руках всё оживало.




Однажды Мурзя говорила ему по секрету, что не Марьяна на операциях творит чудеса, а скальпель в ее руках оживает и управляет телом. Она лишь послушно подчиняется. Её руки, совершая странные манипуляции, мечутся над телом так же быстро, как оголенные электропровода под напряжением. И это касалось всего. Волшебные ручки.



- Шикарный ремонт! – брякнул Сергей, желая провалиться под землю.



При одном только взгляде на эту девушку, он пожалел, что комната такая просторная. Вот если бы они оказались вместе в тесной коробке, где прикосновения не казались бы такими нарочными. Или запертыми в багажнике. Там уж точно негде развернуться, и можно вдоволь было надышаться ее волосами и бархатной кожей.



Марьяна ждала, когда он остановится и посмотрит на неё.



Всё-таки, она пригласила его по делу. Но Донских продолжал шнырять по квартире, словно в поисках чего-то, что известно ему одному. Заглядывал в уборную, оценивающе оглядывал себя в зеркале, играя мышцами, проверял мягкость ковра ступнями. Она бы не удивилась, встань он четвереньки и понюхай тапочки в коридоре.



- Как твоя жизнь? Я имею в виду, что неужели ты за все прошедшие годы так и не нашла себе кого-нибудь? - Мысленно Донских умолял себя заткнуться. – Так ведь нельзя. Я думал, у тебя уже куча детишек. Ты же не молодеешь. То есть, я не это хотел сказать. Выглядишь ты отлично! – Он увидел, что Марьяна ошалело таращит на него глаза, и нервно рассмеялся. – Просто время не стоит на месте, и если ты не перестанешь жить на работе, не займешься личной жизнью, то в один прекрасный день окажешься старой, одинокой и никому не нужной. Как я. – Последнюю фразу он так и не сказал вслух.



Марьяна не слышала почти ничего из того, что он говорил. Чтобы успокоиться, она выводила странные кружочки в кармане толстовки. Палец её чертил завитушки и лучики. А мозг сигнализировал об опасности.



Эта странная улыбка на его лице, причудливой линией разрезающая лицо. Похоже, он тоже ужасно нервничает. Совершенно безумный вид. И солнце. Во всё лицо. Бесконечное солнце. Из которого состоит вся его душа.



- Мари, ты ужасная болтушка, у меня от тебя уши вянут! – Серега беспокойно рассмеялся и пристально уставился на нее. – Кончай уже базарить! Тебе не стоит говорить всё, что придет в голову, иначе я так и не смогу вставить ни слова.



Её лицо осветила осторожная улыбка. Она, и правда, не проронила еще ни слова с его прихода. Даже не поздоровалась.



Он сел на диван и оказался к девушке лицом к лицу. Сергею ужасно захотелось положить ладони на ее колени, чтобы не воспарить к небу, но он сдержался. Наверное, тяжести плюшевых гостевых тапок должно хватить, чтобы удержать его на земле.



Она сидела такая маленькая, беззащитная, с бесконечно длинными волосами, вплетающими в себя воздух, людей и солнечный свет. Они захватили всё вокруг, распространились по комнате и вонзились в его сердце. Безжалостно прекрасные волосы, чтоб их!



- Случилось что-то ужасное-ужасное? – осторожно наклонившись, чтобы заглянуть в ее глаза, спросил он.



В его голове молнией понеслись мысли. Её кто-то обидел? Разберемся в два счета. Нужны деньги? Он может всё продать и добыть нужную сумму. Больна? Он отдаст ей почку, сразу две, или что там ей потребуется.



- Нет, - наконец, выдохнула она.



- Тогда ты просто по мне соскучилась, это замечательно, можем идти сразу в спальню, - облегченно рассмеялся он. Сергею очень нравилось, что с улыбкой на лице можно выдавать всё желаемое за шутку. – Но учти, что я консервативен. Никаких извращений, доминирую я. Если случится залет, обещаю жениться. Ребенок не должен расти без отца.



Марьяна разочарованно посмотрела ему в глаза. Она свято верила, что он, на самом деле, не превратился в двуликого монстра, а просто использует его маску как щит.



- Я только по любви, - напомнила она и медленно выпустила воздух из надутых щек.



Он сделал вид, что расстроен, в душе восхитившись ее ответом.