Охота на дракона

— Я пойду с вами, мне нужно отдать кое-какие приказы, — дочь ректора поправила сползшие на кончик носа очки, отчего этот самый нос стал казаться еще длиннее, и продемонстрировала толстую папку с документами, которую она схватила с края стола.

— Давайте сюда, я сам отнесу, — дракон взял папку из рук разочарованной девушки, а я поняла, что обзавелась первым на новом месте врагом.

Прищуренные глаза госпожи секретаря не сулили мне ничего хорошего.

«А ведь у нее в отличие от меня имеются действительно серьезные связи», — подумала я в тот момент, когда дверь приемной отрезала нас с драконом от очень злой дочери ректора.

Посмотрела на Анжера, тот широко улыбнулся мне. Я оскалилась в ответ настолько любезно, что дракон выронил свои бумаги.

— Простите мою неловкость, — извинился мужчина после того, как поднял последний листочек с пола. — Я сегодня такой рассеянный, что за проклятие? — и он стрельнул в мою сторону глазами.

Кажется, меня очень элегантно пытались использовать в качестве редкого специалиста.

— Иногда мы совершенно случайным образом угадываем невидимое глазу, — глубокомысленно заметила я. — На вас действительно наложено сильнейшее проклятие, лорд Этрен, — покачав головой.

— Не может быть! — нарочито удивленно вскрикнул дракон.

— Может, — выпучила я глаза для убедительности.

— Какие красивые у вас глаза, госпожа Одеон, — протянул Анжер, а я сглотнула. — Такой глубокий синий цвет, — сделал он шаг в мою сторону. — И волосы красивые… Как расплавленная медь.

Я пятилась куда-то назад, он наступал. В конце концов я уперлась спиной в стену, а распоясавшийся профессор подошел так близко, что я почувствовала тепло его дыхания у своего лица. Он расставил широко ноги и облокотился одной рукой о стену рядом со мной.

— Мы с вами нигде не встречались? — томно произнес дракон мне прямо на ушко и заправил за него выбившуюся из косички прядь.

Я мелко затряслась и отрицательно покачала головой.

— Жаль, — притворно огорчился дракон и приблизил свое лицо еще ближе, и намерения его были вполне определенны — он смотрел на мои губы.

Похоже, прямо сейчас состоится мой первый взрослый поцелуй, и кто бы мог подумать, с нужным мне кандидатом, да еще и по его собственной воле.

«Язык его нежно, но властно вторгся в горячий ротик Инессы, — вспомнила я строчки из любимого романа сестры, который украдкой почитывала перед сном. — Все мысли вылетели из прекрасной златокудрой головки. Инесса отдалась навстречу этому пожирающему ее суть урагану, зарываясь маленькими ручками в волосы Джека, — а сейчас будет самая моя любимая часть, — и что-то твердое и такое же властное, как язык, уперлось ей прямо в живот».

Я словно наяву увидела, как длинный раздвоенный язык проникает мне в рот, как зрачки мужчины принимают вертикальную форму, а на руках вырастают длинные черные когти, и почти почувствовала, как что-то властное и чешуйчатое куда-то там упирается. В глазах моих потемнело, и я свалилась в спасительную темноту.

Реакция на предполагаемого возлюбленного была диаметрально противоположна описанной в романе «Любовь и месть».



В себя приходила медленно и как-то очень неохотно. Мне было тепло, мягко, удобно и спокойно, но спокойствие это нарушил чей-то знакомый голос.

— Что на тебя нашло? — в голосе господина ректора сквозило неподдельное удивление.

— Сам не знаю, — с точно таким же искренним удивлением ответил ему Анжер. — Мне показалось, что госпожа Одеон и цыганка, которую я встретил на площади, — одно лицо.

— И ты решил проверить это таким странным способом? — не поверил магистр.

— В тот момент эта идея показалась мне удачной, — недовольным голосом сказал дракон, — я рассчитывал на совершенно другую реакцию.

— Это какую? — уточнил ректор.

— Во всяком случае, не обморок, — дракон скрипнул зубами. — Я думал, что если бы девушка действительно переоделась цыганкой и решила таким образом устроить свою личную жизнь, это было бы лучше и для меня, и для Империи.

Повисла пауза, а у меня страшно зачесался нос.

Чихнуть сейчас означало показать, что я ничем не лучше дочери ректора, то есть подслушиваю мужчин не менее нагло. Пришлось усиленно стонать, изображая пробуждение испуганной невинности.

— Ты уверен, что ей не требуется помощь целителя? — сухо спросил Анжер кого-то.

— Абсолютно, — ответил этот кто-то мне прямо в ухо.

— Апчхи! — облегчение наступило практически мгновенно.

— Говорю же, это истощение! — давил на дракона эльф.

Чих после обморока — это первый признак бессилия.

— Пророчества — это не игрушка, — наставительно сообщил Жорик то ли мне, то ли Анжеру. — Напугать пифию! Ты понимаешь, чем это чревато? — накинулся он на коллегу и в пылу эмоциональной тирады заехал мне локтем по лбу.

— Я в порядке, — пришлось высвободиться из эльфийских объятий.

— А я сразу это сказала, — фыркнула дочь ректора, которая, конечно, была тут как тут. — Таким неженкам не место в университете, вы представляете, профессор, что у нее на лекциях студиозы творить будут? — спросила она у дракона.

— Что? — я плотнее запахнула полы мантии и поднялась при помощи Жорика.


— Аурелия неудачно пошутила, — поспешил успокоить меня ректор. — Тем более ваши лекции будут идти факультативно, в качестве дополнительной дисциплины.

Решила даже не спрашивать, о чем он. «Проблемы надо решать по мере их возникновения», — вспомнила я любимую присказку Кормака. Именно с такими словами наш тролль разнимал драки в трактире. Ни с чем не сравнимый глухой звук от столкновения лбов драчунов был финальным аккордом этих слов.

— Жор… — попыталась я обратиться к другу, на что мой рот закрыли ладонью.

— Молчите! Гвиневра, дорогая, вам нельзя напрягаться, — громко сказал он и покосился в сторону Анжера. — Пойдемте же скорее, я сам позабочусь о вас! — эльф спешно вывел меня из приемной.

— Профессор, — услышала я голос Аурелии, — а что это за история с цыганкой?

— Аврелий, — проигнорировал Анжер вопрос, — ну вот опять… опять мне кажется, что на пифии отсутствует платье, — застонал он.

Дверь наконец закрылась, а Жорик сказал:

— И как язык-то повернулся сказать такое о честной провидице?





Глава 5




Канцелярия находилась этажом выше и представляла собой большое квадратное помещение с огромным окном во всю стену. Это я разглядела в замочную скважину. Комната была заставлена столами, коробками и папками. Работницы отдела лавировали по узким проходам, словно корабли, и что-то жевали. Судя по запахам и шуршанию оберток — конфеты.

Мы пришли в самое неудачное для оформления время — к перерыву.

Я слегка приоткрыла дверь для лучшего обзора и посмотрела в щелочку.

С этого ракурса лучше всего было видно окно. На широком подоконнике стоял музыкальный проигрыватель, и приятный мужской голос старательно выводил, как ему плохо без любимой.

«Без тебя, без тебя», — нещадно фальшивя, но полностью погружаясь в песню и получая немыслимое удовольствие от прослушивания, подпевала певцу немолодая уже работница канцелярии.

Стол ее возвышался посередине комнаты и был самым большим, да и сама дама была внушительной. Черная блузка в крупные розовые тюльпаны делала ее похожей на весеннюю клумбу. Губы цвета цикламена и бирюзовые тени давали понять, что перед нами не просто рядовая ничем не примечательная работница. Перед нами была женщина в самом кокетливом смысле этого слова. Припев закончился, и, зажмурившись от удовольствия, она откусила кусочек печенья и хлебнула чая из фарфоровой кружки.

От представшего зрелища я сделалась еще более голодной.

— Пошли отсюда, у них обед, — сообщила я эльфу.

— Глупости какие, — отмахнулся он, — у них всегда обед. Это же канцелярия! — Жорик широко открыл дверь, пропуская меня внутрь, а потом еще и хлопнул ею посильнее, так, что с потолка отвалился небольшой кусочек штукатурки прямо в пустой проход.

«Лучше в проход, чем на начальника отдела», — подумала я, глядя на табличку «руководитель сектора делопроизводства» на столе той самой цветочницы, а все канцелярские дамы как по команде посмотрели на нас.

— Госпожа пифия желает оформить документы о приеме на работу, — широко улыбнулся первородный и подтолкнул меня вперед.

— Вообще-то у нас перерыв, — не отрывая глаз от какого-то журнальчика, сказала начальница, — молодой чело… — одарив нас вниманием, исправилась, — эльф.

И она премило покраснела, прикрывая картинки в журнале ладошкой.

Я направилась было обратно к выходу. Находиться в канцелярии под пристальными и не очень-то доброжелательными взглядами нескольких пар глаз не доставляло особого удовольствия. Но Жорик на то и Жорик, он подошел к начальствующей даме и что-то прошептал ей на ухо. Что-то такое, что не принять во внимание никак нельзя.

«Госпожа Анжела Бокен», — прочитала я табличку на ее столе. Анжела же в это время украдкой подложила свой журнал под другие письма и бумаги на краешке стола.

Мадам указала мне на стол в самом углу. Под лирическое музыкальное сопровождение — «Ты единственная моя, без тебя не прожить мне ни дня» — и все под теми же внимательными взглядами работниц и одобрительным Жорика я уселась на стоящий напротив стола стул и сказала:

— Здравствуйте…

Кудрявая нескладная девушка буркнула что-то себе под нос, полагаю, ответное приветствие, и неохотно отвлеклась от просмотра каталога ультрамодной одежды, посмотрела на меня. Тут я обратила внимание, что да, она была очень модной. Почти такой же модной, как и ее начальница. Те же бирюзовые веки и розовая помада украшали ее лицо и оттеняли перламутровую оправу очков. Одета она была во что-то обтягивающе-зеленое.

Меня усадили заполнить какие-то анкеты, что я благополучно и сделала. Подписала скрепленный большой сургучной печатью контракт, согласно которому обязалась отработать в должности консультанта по немагическим астральным воздействиям один год, и смотрела, как длинные пальцы делопроизводителя, будто лапы большого паука, летают по клавишам печатной машинки. По правде говоря, жуткое было зрелище.

«Если моя должность консультант, то преподавать мне, наверное, не придется», — обрадовалась я и еле заметно вздохнула от облегчения.

— Занятия по вашему предмету начнутся на второй неделе обучения, — гнусаво разочаровала меня девушка, забрала подписанные документы и протянула мешочек с деньгами.

«Нет, ну надо же, какие длинные и костлявые у нее руки», — снова отметила я.

— Ваш аванс, — она поправила очки.

«Богомол», — осознала наконец, кого она мне напоминает.

— Всего хорошего, — быстро попрощалась я.