Один дар на двоих

Сердце пропустило несколько ударов. Меня даже затрясло, едва увидела лицо на фото. Постаралась сохранить самообладание, но это сложно, когда эмоции на взводе.

– Кто это? – уточнила, обернувшись к старичку, а у самой даже голос пресекся.

– Мой сын! – не без гордости заявил Эдуард.

Я уже знала. С фотографии на меня смотрел улыбающийся большой босс. Фил стоял в обнимку со старичком, держа в руке большую рыбу. Никогда не видела, чтобы Фил так улыбался. Эта разлука тяжело далась не только отцу, но и сыну.

Господи, ну почему! Я прижала пальцы к губам, ощущая головокружение и покалывание в груди. Не может быть! Только не это. Как я скажу Филу, что его отец…

Глаза противно защипало от подступивших слез.

Перемены в моем настроении заметил Эдуард. Подошел и тронул за руку.

– Что с вами? – проговорил он и с удивлением отдернул пальцы. Понял, что я не такая, как все. – Ваша рука, – удивленно прошептал он.

– Я же говорила, что не случайно к вам пришла. Очень вас прошу, вызовите «Скорую».

– Зачем мне «Скорая»? – повел плечами Эдуард. – Со мной все в порядке.

Попыталась вложить в слова всю свою уверенность:

– Поверьте мне, это не так! Сейчас у вас все хорошо, но вы умрете, и уже очень скоро. А я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

– Сами вызывайте, если считаете нужным, – самонадеянно заявил Эдуард.

До чего упрямый старик! Обязательно вызвала бы, если б могла. Но в этом состоянии воздействовать на окружающие предметы просто невозможно.

– Я не могу, но вы – можете. – Я кивнула на мобильник. – Филипп очень расстроится, если с вами что-то случится.

– Филипп? – Удивлению старичка не было предела. Услышать родное имя от посторонней женщины, к тому же представившейся ангелом смерти, дорогого стоит. – Откуда вы знаете, как зовут моего сына?

Последняя надежда растаяла, оставив на губах горький вкус разочарования. Я стану той, которая не спасла его отца. Потому что не знаю, от чего спасать, а помогать себе Эдуард явно не собирается.

– Я его знаю, – прошептала.

– Ангел? – предположил старичок, но я покачала головой.

– Мы работаем вместе. Он мой босс.

Я обессиленно опустилась на диван, ноги едва держали. Даже не знаю, как теперь смотреть в глаза Эдуарду.

А он неожиданно воодушевился моим признанием.

– Неужели знаете моего Филю? Не может быть! – Старичок взял со стенки фотографию и сел рядом со мной на диван. – Точно он? Посмотрите внимательней.

Сунул фотографию улыбающегося босса мне в руки.

Через двадцать минут Фил уже не будет улыбаться, потому что его отец умрет. Никогда не чувствовала себя более бесполезной. Я кивнула, потому что слова снова застряли в горле.

Продемонстрировала фото на мобильном, где босс целовал меня в лоб, и видео с Филом возле новогодней елки.

– Он в Смоленске работает. – Эдуард продолжал терпеливо ждать, и я продолжила: – Директором компании.

– Все верно, – согласился старичок и взглянул на фотографию сына в моем телефоне. Несколько секунд просто смотрел, а потом едва не прослезился. – Так далеко мой Филя никогда не уезжал. Но он так хотел, что я не посмел удержать. А вы хорошо его знаете?

Я кивнула.

– Насколько хорошо? – не унимался старичок.

– Мы недавно начали встречаться. Хотя наши отношения трудно назвать полноценными, мы честно пытаемся.

– Не может быть! – Эдуард, видимо, не понимал всей бедственности положения, потому как пытался шутить. – А вы красивы, молодая леди, – заявил он, вогнав меня в краску. – И как вам удалось уговорить моего Филю на отношения?

Даже не знаю, что ответить. С одной стороны, хочется поддержать его бравый настрой, а с другой, как только представлю, что скоро случится непоправимое, в дрожь бросает.

– Позвоните в «Скорую», пожалуйста! – жалобно выдавила я, но Эдуард шикнул и махнул рукой:

– Будешь меня, старого, учить! Не доросла еще. Уйду в свой срок. Лучше расскажи мне о сыне. Ты вроде как помочь хотела, вот и помогай. А не мучай наставлениями.

Принялась рассказывать все, что знала. Какой Фил руководитель и человек. Старик слушал, не перебивая. Изредка его глаза краснели, но он, как истинный мужчина, сдерживал слезы.

– Значит, говоришь, не любит он Новый год, – почему-то растрогался Эдуард.

В этот самый момент я поняла, что он мне верит. Целиком и полностью. Безоговорочно. Верит в свою скорую смерть и в то, что я пришла именно за ним.


Я вспомнила, как потемнели глаза Фила и сжались кулаки, едва я заикнулась о праздновании.

– Просто ненавидит.

– Теперь еще меньше будет любить, – заключил дед Эдуард и на мой удивленный взгляд пояснил: – Мать потерял, так еще и отец оставит перед Новым годом. Ладно, хватит о грустном. Давай я тебе фотографии покажу.

Подойдя к стенке, он извлек фотоальбом и снова сел на диван. Перед глазами медленно потекла жизнь Фила. Его родители. Еще совсем молодые. Худощавая женщина и Эдуард, свежий и подтянутый, совершенно не похожий на себя.

– На отдыхе в Трускавце, – прокомментировал Эдуард.

Несколько страниц счастливых фото, а затем салонный снимок, где они уже втроем.

– Лизонька. – Старческая рука любовно коснулась черно-белой фотографии. – Болезненная родилась, но мы ее выходили. Всем миром.

Очередное фото, и теперь их уже четверо. Пухлый малыш примостился на руках у отца, а вот мать выглядит изможденной.

– После рождения Фили обострилась болезнь, – печально пояснил Эдуард. – Следующие двенадцать лет мучилась. Цеплялась за жизнь. Борцом была, но проклятая болезнь все-таки победила.

Я не решилась спросить, что это была за болезнь, а Эдуард не думал вдаваться в подробности.

– Не собираюсь противиться своей судьбе, – выдохнул Эдуард.

Заметила, как в уголках его глаз блеснули слезы.

Пролистав альбом, Эдуард вернулся к первой фотографии, где они еще были счастливы.

– Она даже в безвыходной ситуации пыталась придать мне сил. Как я могу спасовать сейчас? К тому же старые должны уходить, чтобы давать дорогу молодым.

– Вы не должны так говорить, – произнесла я, а у самой глаза на мокром месте.

Посмотрела на часы. Пять минут. И ведь бесполезно просить позвонить в «Скорую». Не позвонит. Точно знаю.

– У Фили теперь есть ты. Следи за своим здоровьем, деточка, – посоветовал старичок. Дрожащая рука Эдуарда сжала мои холодные пальцы. Руки как лед. Никак, кровообращение нарушено. – Ты позвони ему потом, как все случится, и передай, что на Псковщину он теперь поедет один. Он поймет.

Уже не могла сдерживать слез. Разрыдалась в голос. Мы с Эдуардом обнялись. Он хотел что-то добавить, но внезапно его речь оборвалась. Как машинка, из которой вынули аккумулятор.

Не сразу поняла, что произошло. На часах несколько секунд до… Моргнула – и тут же перенеслась на улицу рядом с домом. Странным образом все мои вещи оказались на мне. На улице теплей, чем в моем родном городе, хотя и вечер.

Посмотрела вокруг. Три девятиэтажки. В какой только что была, не разобрать. Рука невольно потянулась к телефону.

Нужно позвонить.

Неживыми пальцами отыскала номер Фила в контактах. Набрала. Через пару секунд в трубке раздалось его взволнованное «алло».

– Фил…

Голос пресекся.

– Ты где? – потребовал босс.

– Твой отец, – пробормотала я, но он, похоже, не понял.

– Спрашиваю, ты где? И при чем здесь мой отец?





Глава 13




Что сказать? Слова застряли где-то глубоко внутри. Дыхание перехватило. Как можно любимому человеку… Но выхода нет.

Я выдохнула, собралась с мыслями и произнесла:

– Фил… Твой отец, – прохрипела я, совершенно ничего не соображая.

– Ани, это ты?

Похоже, он засомневался в том, с кем говорит. Конечно, мой голос прозвучал, мягко говоря, странно. Сложно сохранять самообладание, когда нужно сообщить о смерти дорогого человека любимому мужчине.

– Это я.