Один дар на двоих

– Не надо, – пояснила, пока мы поднимались по лестнице. – Для него это ответственный шаг. Наверняка долго собирался с силами. Пожалей парня. Надо отказать, но как-то помягче. А лучше вообще переориентировать на кого-то другого.

К этой мысли мы вернулись во время очередного обеда в столовой.

– Чем это вы заняты? – поинтересовался Родион, когда они с Филом подошли к нашему столику.

– Ищем пару для охранника Михаила, – призналась я, посматривая по сторонам в поисках подходящей девушки.

– Откуда такое рвение? – пошутил Родион, располагаясь рядом.

– От нежелания Майи ходить с ним на свидания, – как можно равнодушней произнесла я, оценивая эффект от сказанного. – А то буквально не дает проходу.

– В смысле – не дает? – Абрамов напрягся. – Ходит за моей Майкой?

Я захихикала в душе. Пусть поревнует. Когда Родион тоже включился в игру «Найди девушку Михаилу», Филу ничего не оставалось делать, кроме как присоединиться.

Как ни странно, оказалось, что в компании очень мало одиноких женщин. Фил вообще противился служебным романам, хотя наши две парочки у него отвращения не вызывали.





* * *


В пятницу я так и не дождалась Фила, хотя была уверена, что он собирался отвезти меня домой. Попрощалась с Инной и Алевтиной, выключила компьютер и опустилась на жесткий стул. На часах половина седьмого, но босса нет.

Подождав еще немного, я вышла в коридор и заглянула в приемную. Фил был на месте, говорил с кем-то. Маргарита Павловна уже ушла, поэтому на правах девушки босса я расположилась в ее кресле. Ничего так, мягко.

Через несколько минут раздался звонок, и я едва не подскочила на месте. Первая же мысль, которая мелькнула в голове, была о том странном анониме. Несколько секунд я раздумывала, брать ли трубку. Только потом поняла, что, если не отвечу, вызов переключится на внутренний номер босса.

Сняв трубку, поднесла ее к уху. Тишина. Этот… гад ползучий продолжает изводить ни в чем не повинную Маргариту Павловну? Посмотрим, кто кого перемолчит! Я намеренно тяжело задышала в трубку. Тяжелое сопение там сменилось нетерпеливым покашливанием, а потом – короткими гудками.

Ясно одно: звонивший – точно мужчина. По кашлю поняла.

Сидеть в пальто было жарко. Я встала, чтобы его снять, но внезапно в сумочке зазвонил мобильный телефон. Потянулась, чтобы ответить и… сразу поняла, что произошло. Опять переместилась. Фил слишком долго разговаривал по телефону, и я осталась одна.

Осмотрелась. Оказалось, стою посреди комнаты в пальто и с сумочкой в руках. На мое счастье, случай с бабой Марфой, когда я заявилась в легкой одежде, не повторился.

Помня опыт предыдущих перемещений, испугалась. А вдруг кто-нибудь опять нуждается в моей помощи? Бросив сумочку и скинув пальто, кинулась по комнатам. В кухне столкнулась с незнакомым старичком и обомлела.

– Добрый вечер, милая барышня! – вежливо произнес он и посмотрел на настенные часы.

Как ни странно, старичок выглядел вполне благополучным. Даже и не скажешь, что через тридцать минут… Я бросила взгляд на часы. Пошли. Значит, точно грозит опасность.

– Что вы делаете в моей квартире? – между тем спросил старичок. Того гляди, полицию вызовет.

Я вспомнила слова Тимофея.

– Я ангел смерти, – произнесла, словно скороговорку.

– Да неужели? – Голубые глаза старичка воззрились на меня с явным скептицизмом.

Чувствую, задача будет не из легких.

– Признавайтесь, кто вы такая? – настаивал он и косился куда-то в сторону. Наверное, искал телефон, чтобы позвонить в полицию.

– Я правду говорю…

Я вытянула руку, показывая, что в этом состоянии я словно не настоящая.

Но старичок руки не подал и отошел к окну.

– На вашем месте я бы уже волновался, – заявил он. – Вы нарушили границы частной собственности. Я немедленно звоню в полицию.

И ведь даже не поспоришь, действительно нарушила. Но по-другому не умею.

Кухня маленькая, почти как моя, однако оформление впечатляет. Чувствуется рука профессионального дизайнера. Хотя сам хозяин одет довольно просто. Значит, дети или внуки помогли. Не уверена, просто предположение.

– Я не причиню вам вреда, – миролюбиво улыбнулась я, не представляя, как сообщить старичку, что жить ему осталось недолго. – У вас ничего не болит?

– Нет. А почему вы спрашиваете? – Он подозрительно на меня покосился. – Признайтесь, у вас есть ключи от моей квартиры?

Старик довольно проворно для своего преклонного возраста засеменил к входной двери. Пришлось отправиться следом. Подергав дверь и убедившись, что она не вскрыта, он обернулся ко мне.


– Как вы попали в квартиру?

– Появилась из воздуха, – назвала я самую очевидную версию.

– Не смешно, – проворчал он и покачал головой. – Вроде серьезная молодая девушка, а издеваетесь над пожилым человеком. Или вы что-нибудь продаете?

– Ничего не продаю! – разозлилась я. – Думаете, мне самой приятно вот так вот огорошивать людей? Но ничего не поделаешь. Если я к вам попала, вы покинете этот мир через, – посмотрела на часы, – двадцать пять минут.

Старичок оказался крепким орешком. Гордо вскинув голову и посмотрев на меня сверху вниз, он важно прошествовал в большую комнату. Я поплелась следом. Столько времени теряет из-за своего недоверия! Может, у него неоконченные дела есть? Я помогла бы их решить.

Вместо этого старичок продолжал упрямиться и не доверял мне.

– Вы еще не ушли? – Он покачал головой, обернувшись ко мне. – Не боитесь? У меня здесь телефон.

Я увидела на столе мобильник, но лучше позвонить кому-нибудь из родственников, нежели вызывать полицию. К тому же не факт, что полицейские смогут меня увидеть. Это, как понимаю, привилегия потенциального смертника.

– Не боюсь. Более того, посоветовала бы вам им воспользоваться. Позвоните родственникам, поговорите. Неужели вам нечего сказать?

Старичок критично отнесся к моему раздеванию, хотя ничего постыдного я в этом не увидела. На мне были черные брюки и приличный красный свитер.

– А если и правда нечего? – нахмурился он, в один миг превратившись в побитого одиночеством пожилого мужчину. Помолчал, словно примиряясь с горькой действительностью, и добавил: – Жена давно умерла.

При слове «жена» старичок заметно осунулся и побледнел.

– Сын работает очень далеко. В другом городе. А дочь живет за границей, – после недолгого молчания продолжил он.

Сказал – и словно опомнился. Пожалел, что разоткровенничался со мной.

Я, как могла, постаралась его поддержать.

– А вы сыну позвоните! Скажите, что любите. Такие слова лишними никогда не бывают.

– Он знает, – кратко ответил старичок, а в глазах застыла печаль. Ясно же, что скучает неимоверно, но не хочет беспокоить. Потому и не звонит.

– Позвоните, он вас любит! – заверила я, рассматривая шикарный ремонт в зале.

Кроме сына, помогать некому. Это же очевидно. Жены давно нет, дочь из-за границы вряд ли кинется по первому зову.

– Почему вы так уверены? – покачал головой старик. – Хотя не спорю, сын меня любит. Даже о карьере чуть не забыл из-за моей болезни. Но я не позволил. Сказал, езжай – и все тут.

Он сам не заметил, как снова разговорился. Видимо, сказывается влияние дара.

– А чем вы больны?

Вот и подошли к главному вопросу.

– Да ерунда! – отмахнулся старичок. – Сердце пошаливает. Но разве сыну объяснишь? Любое мое недомогание рассматривает как смертельную болезнь. А я ему – мы еще повоюем.

Видимо, отвоевался. Стало так больно и грустно… Сердце болезненно сжалось. Я сдержала слезы. Видимо, никогда не привыкну отпускать.

– Как вас зовут? – поинтересовалась, с трудом дыша через ком в горле.

– Эдуард! – с гордостью заявил старичок. – Но мы отвлеклись, юная леди. Кто же вы на самом деле и как проникли в мою квартиру?

Я выдохнула. Как в известной считалке. Начинай сказку с начала. Выложила на духу все как есть, но старичок не спешил верить. Даже нашел с десяток нестыковок. Поинтересовался, не предложу ли я перейти в негосударственный пенсионный фонд. В общем, загрузил по полной.

Заверила, что на его имущество не претендую, а в негосударственный фонд вступить не предлагаю. Не знаю, поверил ли, но выгонять больше не пытался. Хороший знак.

– Я вам верю! – пригрозил Эдуард. – Значит, говорите, недолго мне осталось?

Вновь глянула на часы. Двадцать минут. Сказала честно, сколько осталось. А предательское сердце опять екнуло.

– Позвоню! – Полный решимости, старичок взял сотовый. Повертел его, обдумал что-то и вновь положил на журнальный столик. – Не буду.

– Почему?

– Так сын сразу примчится, а у самого будут проблемы. Лучше не звонить. Подумаешь, великое дело – дед умер. Похоронит. Может, Елизавета приедет. А если нет, он сам меня предаст земле. В любом случае я уже свое пожил.

Категорически не была согласна, но с Эдуардом спорить не стала. Вместо этого осмотрелась. Стенка со встроенным телевизором, два кресла, диван и журнальный столик. На стенке – ряд фотографий. Из чистого любопытства подошла, чтобы рассмотреть поближе.

На первой – миловидная женщина средних лет. На другой женщина помоложе, но легко догадаться, что они родственницы.

А на третьей…