Новолуние

— Понимаю, — пробормотала я.

— Но я справился, — продолжил папа, — а вот ты не справляешься. Я ждал, надеялся, что дело пойдет на поправку. — Он взглянул на меня так, что пришлось отвести глаза. — Мы оба чувствуем: дело на поправку не идет.

— Со мной все в порядке.

Чарли не слушал.

— Может, тебе стоит с кем-нибудь поговорить? С профессионалом…

— Хочешь отправить меня к психоаналитику? — чуть резче ответила я, догадавшись, к чему клонит папа.

— Думаю, это поможет.

— А если нет?

Я не особо разбиралась в психоанализе, но понимала: не будучи честной, нельзя рассчитывать на помощь. Сказать правду? И провести остаток жизни в обитой войлоком палате?

Поняв, что я настроена решительно, Чарли изменил план действий.

— Белла, я бессилен. Вдруг мама…

— Слушай, — проговорила я бесцветным голосом, — если хочешь, я сегодня вечером пойду развлекаться. Сейчас позвоню Джесс или Анжеле.

— Я хочу вовсе не этого! — раздраженно проговорил он. — Ни разу не видел, чтобы человек так себя насиловал!

Я тупо уставилась в стол.

— Пап, я тебя не понимаю! Сначала злишься, что я ничего не делаю, потом запрещаешь гулять с подружками…

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Нет, даже не так: я не желаю, чтобы ты страдала, и думаю, что за пределами Форкса шансов будет больше.

В моих глазах полыхнула искра тщательно скрытого чувства.

— Я никуда не поеду.

— Почему?

— Я же школу заканчиваю, последний семестр, зачем все портить?

— Ты хорошо учишься — проблем не возникнет.

— Не хочу стеснять маму и Фила.

— Рене мечтает, чтобы ты вернулась.

— Во Флориде слишком жарко.

Папа снова треснул кулаком по столу:

— Белла, мы оба знаем, в чем тут дело! — Он на брал в грудь побольше воздуха. — За несколько месяцев ни писем, ни весточек, ни телефонных звонков. Нельзя же вечно его ждать!

Я мрачно посмотрела на Чарли. Щеки заливал густой румянец. Давно я не краснела от избытка чувств!

— Я ничего не жду. Ничего и никого.

— Белла… — глухо начал папа.

— Мне пора в школу, — перебила я, встала и схватила со стола нетронутый завтрак. Поставив миску в раковину, даже не потрудилась ее вымыть. — Мы с Джессикой что-нибудь придумаем, — бросила я через плечо. — Может, к ужину не вернусь. — Стараясь не встречаться с папой глазами, я застегнула рюкзак. — Съездим в Порт-Анжелес, какой-нибудь фильм посмотрим.

Я бросилась вон из дома, не давая ему шанса ответить.

Сбежав от Чарли, я приехала в школу одной из первых. В результате, с одной стороны, удалось занять удобное место на стоянке, а с другой — образовалась уйма свободного времени, которого я сознательно себя лишала.

Быстро, стараясь не думать об обвинениях Чарли, я достала учебник по матанализу и, открыв новый раздел (именно его мы должны проходить сегодня), попыталась разобрать, что к чему. Читать про интегральные вычисления еще хуже, чем слушать, но я успешно боролась с отвращением. За последние несколько месяцев я уделила матанализу больше времени, чем за весь предыдущий семестр, и в результате выбилась чуть ли не в отличницы. Мистер Варнер считал мои успехи целиком и полностью результатом новаторских педагогических методик. Хочет в это верить — пожалуйста, зачем разрушать его иллюзии?

Я давилась математикой до тех пор, пока стоянка не заполнилась и не пришлось бежать на литературу. Мы проходили «Скотный двор» Оруэлла, произведение довольно незамысловатое. В принципе, я не против коммунизма, особенно после любовных романов, составляющих львиную часть программы. Устроившись на своем обычном месте, я с удовольствием слушала мистера Берти.

На уроках время летело быстро и незаметно. Не успела оглянуться — прозвенел звонок, пора собираться домой.

— Белла!

Узнав голос Майка, я заранее догадалась, что он скажет.


— Работаешь завтра?

Я подняла голову: с соседнего ряда на меня озабоченно смотрит Ньютон. Каждую пятницу он задавал один и тот же вопрос, при том что я ни разу не брала отгул. Ну, за исключением одного дня несколько месяцев назад… Между тем оснований для тревоги у Майка не было: я примерная работница.

— Завтра ведь суббота?

— Точно, — согласился Майк. — Ладно, увидимся на испанском. — Помахав рукой, он вышел из класса. До двери меня больше не провожает…

В мрачном расположении духа я поплелась на матанализ: придется сидеть с Джессикой, а она несколько недель, даже месяцев со мной не разговаривает. Понимаю, ей надоело мое вечное уныние и хандра… Да уж, разговорить ее будет непросто, тем более попросить об одолжении. Взвешивая все «за» и «против», я топталась у двери в класс.

Не выберусь куда-нибудь с подружками — папа заклюет. Врать нельзя, хотя прокатиться в Порт-Анжелес одной, чтобы спидометр показывал нужный километраж (на случай, если Чарли проверит), очень соблазнительно. Мать Джессики — первая сплетница в городе, рано или поздно Чарли с ней встретится и спросит о поездке. Нет, лучше не врать!

Тяжело вздохнув, я открыла дверь.

Мистер Варнер обжег мрачным взглядом: урок уже начался. Я поспешила к своему месту, а Джессика даже глаз не подняла. Как хорошо, что на подготовку у меня целых пятьдесят минут!

Матанализ прошел быстрее литературы; отчасти благодаря моим утренним усилиям, но в основном потому, что перед неприятными событиями время несется галопом.

Мистер Варнер отпустил нас на пять минут раньше. Я покачала головой, а учитель расплылся в довольной улыбке: разве он не молодец?!

Сморщившись, будто от невыносимой боли, я обратилась к подруге:

— Джесс!

Оглянувшись, девушка закатила глаза:

— Белла, неужели ты обращаешься ко мне?

— Конечно, — сделала я невинные глаза.

— В чем дело? Нужна помощь с матанализом?

— Нет, просто хотела спросить… Пойдем сегодня в кино? Мне срочно нужна женская компания. — Слова прозвучали неестественно, как заученные назубок стихи, и Джессика подозрительно прищурилась:

— А почему меня приглашаешь?

— Потому что для девичника лучшей кандидатуры не найти! — улыбнулась я, надеясь, что получилось естественно. Хотя это почти правда: с Джесс — легче всего втирать очки Чарли.

— Ну, не знаю… — немного смягчилась Джессика.

— У тебя какие-то планы?

— Нет… Пожалуй, я с тобой пойду. Фильм уже выбрала?

— А что сейчас идет? — уклончиво переспросила я. Здесь надо быть очень осторожной… Так, какое кино в последнее время обсуждают одноклассники? Какие афиши висят по городу? — Может, про женщину-президента посмотрим?

— Белла, — искоса взглянула на меня Джессика, — этот фильм прошел три месяца назад!

— Правда? — нахмурилась я. — А у тебя есть предложения?

Как ни старалась подруга, естественную веселость скрыть не удавалось.

— Идет новая романтическая комедия, о которой сейчас столько пишут, — вслух рассуждала она. — Можно на нее сходить… А мой папа смотрел «Тупик», и ему очень понравилось.

«Тупик»? Какое подходящее название!

— Про что?

— Вроде про зомби. По словам папы, лучшая страшилка на свете.

— Здорово! — По-моему, лучше встретиться с настоящими зомби, чем смотреть про любовь.

— Ладно… — искренне удивилась Джессика. Разве мне раньше не нравились страшилки? Не помню… — Подождать тебя после уроков?

Робко улыбнувшись, подруга вышла из класса. Моя улыбка немного запоздала, но, кажется, она ее заметила.

Остаток дня пролетел незаметно. Все мысли о сегодняшней поездке. По опыту знаю: стоит разговорить Джессику и начнется словоизвержение — односложных ответов с моей стороны будет более чем достаточно.

Густая, окутавшая жизнь дымка творила настоящие чудеса. Не помню, как ехала домой, как открывала входную дверь… И хорошо: потерять счет времени — наилучший для меня вариант.

Открывая комод, я и не думала сражаться с дымкой — иногда оцепенение даже на пользу — и едва поняла, что передо мной, когда сдвинула влево кучу хлама.

Глаза не задержались на черном пакете, где лежали подарки со дня рождения, скользнули мимо магнитолы, выпиравшей из плотного полиэтилена, а память не желала воскрешать кровавое месиво, в которое превратились ногти, когда я вырывала ее из приборной панели.

Схватив сумку, я бросилась вон из комнаты и захлопнула дверь.