Никак не меньше

– Сразу за дело? – Кстати, я без понятия, чем он там занимается.

Сел в кресло, смотрю на него. Тот роется в стопке каких‑то бумаг на столе. Рядом – недопитая чашка кофе, включенный лэптоп. Яблочко Apple заклеено стикером с какой‑то металлической группой: розы, шипы, все дела. Смотрю для сравнения на свой ноут, примостившийся на журнальном столике, и вижу: «ТИПИЧНЫЙ ПУФФЕНДУЙ». Просто картинка была симпатичная, ну и смешно, ведь я же не Пуффендуец. Как‑то раз сделал тест в интернете из баловства, и прога выдала: «Пуффендуй». В общем, я решил заслужить это имя и даже стикер себе приобрел, хотя в глубине души я по‑прежнему истинный Гриффиндорец.

– А что же мне, ждать, пока ты наряжаешься? – возникает он.

Хардин – нытик? Вот так неожиданность.

Швыряю в него подушкой, он рычит в ответ что‑то невнятное.

– Где Тесса?

– На работе. Она занята будет, пока ты здесь.

Хардин хмыкнул, молчит, а в глазах черти пляшут, и задышал он быстрей, когда о ней вспомнили.

– И что, сильно занята? Во сколько она обычно приходит?

Я колеблюсь. Как бы кого не обидеть.

– Сегодня вернется примерно в два.

Захлопнув крышку, Хардин чуть подается вперед, словно решил встать с дивана.

– Ночи?

– Да. Она сегодня в две смены, до самого закрытия.

– Возвращаться домой под утро – это дикость . Она же не бедствует. Нет повода так пахать. Всю ночь напролет, бред какой‑то. – Собрав листки со стола, Хардин сует их в папку.

– А я‑то что? Она передо мной не отчитывается. Как и перед тобой.

Вздох, кивок. Не расположен он спорить.

– Ну а с тобой что не так? И у Далилы такой вид, как будто у нее щенка застрелили.

Вот он, наш Хардин Скотт, нереальная няшка.

– У нее отец при смерти.

Ухмылка сползает с его лица.

– Ну надо же, печалька.

Я качаю головой, откидываюсь на спинку стула и сижу, запустив в волосы пятерню.

– Она в Мичиган собирается. Хочет, чтобы я с ней поехал. В понедельник.

Положив ногу на ногу, Хардин сдвигает со лба шевелюру. С прошлого раза она у него немного укоротилась.

– А что с Норой? Вы еще вместе?

Так он все‑таки запомнил ее имя.

– Нет. Уже неделю не виделись. Она пулей отсюда выскочила. Говорит, я был слишком плотно повязан с Дакотой и никогда даже не замечал, что ей нравлюсь. С тех пор она больше не появлялась.

– Ну что ж, хотя бы здесь у нас какая‑то ясность. Если она не приходит и вы даже не разговариваете, то ты ничего ей не должен. Свободен распоряжаться собой, как угодно. Ну а если тебе так погано, то спроси себя, почему.

Ладно. И почему же мне так погано ? Нора расстроилась из‑за обстоятельства, над которым я даже не властен. А что, она предпочла бы, чтобы я изменил с ней Дакоте? Так было бы лучше? Вот я и не обращал на нее внимания – в Вашингтоне был по уши влюблен в Дакоту, а потом, переехав сюда, бесконечно оплакивал наш разрыв. Мне было не до чужих сантиментов. Понятно, почему Нора злится. Она расстроена. Если бы меня игнорировали, я бы тоже завелся. Но я ведь не специально. Да мне и в голову не приходило, что такая девушка может посмотреть в мою сторону! Не того калибра пташка. Она мной заинтересовалась, а я, надо же, все запорол! Короче, в собственном репертуаре.

– А не забить ли на это дело? Буду холостяком. А что, живут же люди.

Прикрыв глаза, я прощупываю такую возможность. Каково это, жить в воздержании. Да, для такого, как я, одиночество – самое то. И так голова уже кругом. Тесса, мать и сестренка (ну да, появится через пару недель), этот Хардин, Дакота опять же. Поволнуйся‑ка обо всех. А тут вдруг еще одно имя добавится?..

– Пойми, дурень, быть одному – это полный отстой, – вклинивается в мои фантазии Хардин. – Поверь, я знаю.

Я вытаращил глаза.

– Мог бы хоть притвориться. Нечего сказать, поддержал.

– Отсоси. Никогда людям не врал и не собираюсь. – Он воздел руку к небу, как будто солдат, присягающий на верность стране.

– Пустобол.


– Я начал жизнь с чистого листа, – усмехается он.



Пару часов спустя Хардин возвращается с какой‑то встречи, о которой он даже не упоминал. Говорит, что просветит меня на сей счет на следующей неделе, когда ему сообщат результаты. Интересно, конечно, но я не хочу быть причастным к секретам, которые придется скрывать от Тессы.

С утра на работу, пора бы уже закругляться. Интересно, какие у Хардина планы на ужин. Едва успеваю об этом подумать – он тут как тут, собственной персоной. Зашел в комнату, даже не постучал.

– Хочу прошвырнуться в кафешку. Ты со мной? – спрашивает он, сопроводив вопрос дружеским шлепком по ноге.

Прежде чем вскакивать, интересуюсь, куда он пойдет.

– В «Лукаут».

– Там работает Тесса, – напоминаю я.

Хардин лишь повел широкими плечами.

– Я знаю.

Ну‑ну.

– Она ведь неспроста тебя сторонится. Вряд ли стоит…

Он поднял ладонь, прерывая готовящуюся тираду.

– Слушай, я по‑любому иду и тебя пригласил лишь из вежливости. Ты со мной или нет?

С ворчанием скатываюсь с кровати.

– Только там работает Роберт, тот самый, который…

– Я все про него знаю. Тем более есть повод наведаться.

Мужик сказал – мужик сделал. Это про Хардина.

Не видя иного решения, соглашаюсь.

– Только ботинки сейчас натяну.

– Ты в таком виде собрался? – говорит Хардин, смерив меня придирчивым взглядом. – Там же вроде бы Надя работает?

– Да, Нора тоже там. И да, в таком.

Даже если она на работе, то по‑любому не станет со мной разговаривать, а в этой одежде комфортно. Конечно, не такой прикид, как у Хардина, – стильный черный ансамбль, зато пенис дышит. А не то, что у него, в тесных джинсах.



Десять минут спустя я при полном параде: темные джинсы и клетчатая рубашка на пуговицах. Страшно жмет в промежности и рукава на рубашке коротковаты, но Хардин отказался идти со мной в «пижаме», а я уже умираю от голода.

По пути Хардин расспрашивает меня об учебе, работе и всем подряд, но главное – не о Тессе. С тех пор, как мы познакомились, он стал куда более разговорчив. Личностный рост налицо.

«Лукаут» – современное место, дизайн в индустриальном стиле. И когда мы приблизились к стойке хостесс, Тесса как раз мельтешила за раскидистым металлическим деревом, чьи ветви были усыпаны часами вместо листьев. Я зазевался на прилавок с десертами, который был тут же, возле столика хостесс, и неожиданно для себя стал выискивать в толпе черную шевелюру Норы. Пока Хардин расспрашивал Роберта, какие столики обслуживает Тесса, на миг кто‑то промелькнул в толпе. Роскошные волосы, смуглая кожа. Жаль, я толком не успел ничего рассмотреть.

Странно ведет себя Хардин. Как будто не слышал про Роберта.

– Подождите, я мигом, – говорит тот, переводя взгляд с Хардина куда‑то в противоположный конец зала. Помещение вполне себе камерное, столиков двадцать, выставлены рядком вдоль стен.

– Индюк, – цедит сквозь зубы Хардин, бросая вслед Роберту исполненные ненавистью взгляды. На его эмоциональные всплески стараюсь не реагировать.

К кондитерскому прилавку выходит Нора с подносом кексиков. Волосы затянуты в тугой хвост на макушке, беспорядочные пряди обрамляют лицо. Она идет и смотрит перед собой отсутствующим взглядом.

Она в курсе, что я здесь? Хоть немножко из‑за этого нервничает?

– Тесса, – вдруг доносится до меня голос Хардина.

Поедаю глазами Нору. Она открывает просторную витрину и ровными рядочками выкладывает туда свежие кексы. Ни разу не отвлеклась от работы, не посмотрела в сторону. Освещение здесь не очень, но я вижу, что она вымотана до предела: плечи опущены, вид понурый.

Краем глаза замечаю силуэт, напоминающий Тессу. Оборачиваюсь и торопливо бормочу, упреждая малейшее недопонимание:

– Хардин сам захотел прийти.

Лучше я выгорожу себя на случай, если ей эта встреча, как кость поперек горла. Ребята, давайте жить дружно.

Та не отвечает. Молча стоит и не сводит глаз с Хардина.