Никак не меньше

Несмотря на слова Норы, в «Мельнице» стало не по‑субботнему людно, а Эйден еще сильней тормозит. Он забыл два заказа, перепутал надписи на трех стаканах и уронил на пол бутылку с мятным наполнителем. И почему‑то именно мне пришлось все подтирать – не было сил дожидаться, пока недотепа наполнит ведро и станет развозить веревочной шваброй это липкое и скользкое пятно. К тому же стояла нереальная вонь. От тошнотворного мятного запаха у меня разболелась голова. Благодарности я не дождался, даже напротив, этот поганец напомнил мне с важной миной не забыть про вывеску «Осторожно! Скользкий пол».

Поначалу я радовался, что столько народу – думал, не буду вспоминать то и дело о Норе, которая сидит и смотрит на меня. Все впустую. У меня сосет под ложечкой, и я без конца кидаю взгляды в ее сторону. Да, меня это здорово отвлекает, и все‑таки дело спорится. А у Эйдена – нет. Очевидно, он неспособен совладать с напором жаждущих кофеина зевак.

Протягиваю женщине по имени Джули латте с тройными сливками и вновь бросаю взгляд на Нору. Она что‑то пишет в блокноте. Совсем на меня не глядит. Пользуюсь случаем рассмотреть ее. Она совершенно расслаблена, сидит, постукивая кончиком ручки о бумагу. Скрестила ноги, в задумчивости выпятила губы. Женственный изгиб верхней губы чуть‑чуть нависает над нижней.

– Офонарел?! – гремит в ушах голос Эйдена. Я пробуждаюсь от навязчивых мыслей о губах Норы, поднимаю взгляд и вижу: очередь рассеялась. Но почему у меня мокрые ноги?

Вижу, мне под ноги льется струйка зеленого чая из заварочного чайника. Хватаю его за ручку, закрываю крышку. Лужа умеренная – вылилось только полчайника. Ну, надо же, и все при Норе. Она сидит, улыбается. Я раскраснелся, хватаю ведро, думаю исключительно о швабре. Мыть пол, надо мыть пол, протирать, промокать. Отжал – протер, снова отжал.

Прошло еще два часа. Рубашка запачкана, я весь в пыли от кофейных зерен, в ботинках хлюпает лужа зеленого чая. Однако налицо и радостный момент: уже десять минут как нет ни одного клиента, а Эйден готов подвывать, такая у него кислая мина.

– Я проголодался, как волк, и у меня репетиция, – говорит он без лишних предисловий. Понурый вид, сутулые плечи, на белой сорочке коричневые потеки. Мы с ним – как последние воины с поля Большой кофеиновой брани. Те, кто остался в живых, чтобы поведать ход битвы потомкам. Нора под стать королеве, ради которой все затевалось, а победитель получит корону.

Пока я не унесся в неведомые дали на крыльях воображения, Эйден подходит ко мне и говорит с неуверенным жестом:

– Ну так что, я отойду на минутку?

– Ага. – Взглянув на Нору, я добавляю: – Иди, без проблем. Народ по‑любому уже рассосался.

Надо сгрести с пола мусор и стереть со столиков круги от стаканов. Заправить корзину со льдом и освежить прилавки. Список можно продолжать еще долго.

Нора встает из‑за столика и запускает пальцы в пышную шевелюру. Хватаю тряпку и выхожу из‑за стойки.

– А он милашка, правда? – Нора тычет большим пальцем в подсобку, куда удалился Эйден.

– Да обычный, – пожимаю плечами, особо не распространяясь. Нехорошо, если Эйден услышит, как мы о нем разговариваем. Каким бы он ни был нескладным, а обижать человека мне не хочется. По себе знаю, как неприятно, когда шушукаются за твоей спиной. Никому бы такого не пожелал. Ну, может, найдется пара таких человек, но Эйден не в их числе.

– В нем есть что‑то от короля Джоффри. – Нора смеется, прикрыв рот рукой.

– А кто это?

Нора вытаращила глаза.

– Король Джоффри? Ну, тот вонючка, мелкий блондин.

Хм?..

– Ты что, не в курсе? – Она явно поражена моим неведением.

Качаю головой.

– Ты что, «Игру престолов» не смотрел?

– Нет пока.

– О боже! – Она придвигается ко мне, хватает за руки. От нее пахнет кокосом. – Ты шутишь? Скажи, что ты шутишь. О‑о‑о, как я в тебе ошибалась. Ты где такой прятался? И даже на спойлеры не повелся?

Учеба рулит , хотел сказать я. Да еще и работа . Но получится грубо. И как‑то не убедительно.

– Да все некогда было. Как раз собирался посмотреть. Все вокруг уже видели, обсуждают, а я никак на сайте не зарегистрируюсь, – бормочу, точно робот.

У меня, конечно, есть страничка на Фейсбуке, но я постоянно забываю пароль и приходится заново каждый раз его менять. Друзей – человек десять, половина родственники. У мамы, например, на странице одни только фотки младенцев и растущего живота. У Тессы – посты из Пинтерест. Мама бесконечно шлет всякий хлам. Картинки, цитаты и фоточки со щенками. В прошлый раз, когда я проверял почту, она выложила фотографии всего семейства со своей свадьбы и отметила там меня. Боже, какие посыпались комментарии от ее подруг!

«Как он подрос! Помню, как я щипала в детстве эти пухлые щечки!»

«А наш крошка Лэндон, вы посмотрите! Красавчик‑ловелас!!!»

«Ой, Карен! Ну прямо жених! Когда салатиков поедим?»

На последний коммент мама ответила: «Как только, так сразу! Им с Дакотой надо колледж закончить!»

Еще год назад все было иначе. За несколько месяцев жизнь моя дала резкий крен, а иначе был бы я с Дакотой.

Ну ладно, хватит о ней.

– Тебе обязательно надо его посмотреть, – не унимается Нора.

Я вроде и не против.


– Наверное. – Не знаю, смогу ли я выкроить хоть часок в своем жизненном цикле на просмотр сериала. Учеба, работа и вечная нервотрепка. То с Норой не так, то с Дакотой. А еще Тесса, Хардин, и мама, и крошечная сестренка, и Кен, и всем нужно внимание.

Нора сидит, тормошит в руках обертку от соломинки.

– Интересно, а что ты все‑таки смотришь?

В последнее время смотрю то, что включает на телике Тесса. Так честно и признаюсь. Нора сидит совсем рядом, почти впритирку, и что‑то вещает про то, как много я упустил, не посмотрев «Игру престолов». Еще она обожает смотреть шоу «Холостяк». Мол, ерунда, но затягивает. Признаюсь, что не смотрел ни одного эпизода. Я, конечно, видел рекламу и лица героев на журналах со светскими сплетнями. Да все киоски ими пестрят, постоянно попадаются мне на глаза по дороге в универ, но до сих пор не знаю, как кого звать. Нора говорит, что Жожо – просто дура, на прошлой неделе отшила ковбойчика из Техаса.

Она мурлычет о чем‑то своем, а я понимаю, как приятно мне все это слышать. Приятно смотреть на ее руки, которые грациозно двигаются в такт речи, и хочется, чтобы это не прекращалось. Каждое слово, срываясь с ее губ, обретает такую значимость, какой и не думало обладать.

– Ну а ты что думаешь? – внезапно повышает голос Нора, а я даже не помню, о чем она сейчас говорила.

– Э‑эм, – пытаюсь что‑то сказать, чтобы не выглядеть конченым дегенератом.

– Есть планы на вечер? – спрашивает она, искоса улыбаясь.

Без понятия. Пожимаю плечами.

– Пока не решил. Хардин приехал, до понедельника будет в городе.

Она кивает.

– Я в курсе.

– Наверное, все зависит от того, в каком направлении двинется ураган Хесса.

Мою шуточку Нора встречает улыбкой. Оказывается, в ее руках уже другая обертка, порядком помятая. Она сложена, точно меч, а на столе – две небольших кучки сахара. В руке Нора держит пустой пакетик. Мне эти кучки напомнили день, когда я познакомился с Лайлой, сестренкой Поузи. И, как и в прошлый раз, в один из холмиков, подобно флажку, вставлен кусочек салфетки.

Видимо, оба раза это было дело рук Норы. Как же я ее тогда не заметил?

– Тесса всю ночь на работе, – говорит Нора. Подставив ладонь, сметает миниатюрные крепости.

Позабыв про тряпку, я направляюсь к бару. Поднимаю перегородку, беру мусорницу, подношу к столику. Нора отряхивает ладони над пластиковым ведром и обтирает их о мой фартук.

– Хочу кое‑куда тебя пригласить, – произносит она тихонько.

– Я не против с тобой кое‑куда прогуляться, – не задумываясь, отвечаю я.

Я смотрю на нее. Она – на меня.

Прочищаю горло.

– В смысле, я с радостью пойду туда, куда ты решила меня пригласить. Все равно куда.

Нора спрашивает, где у нас швабра, и больше ничего не говорит о том, куда она хочет меня сводить.





Глава 9





– Слушай, а я успею хотя бы переодеться? – спрашиваю Нору, отмечаясь в таблице дежурств. Поузи уже завязывает фартук. Она в комнате для перекусов. Лайлы с ней нет, значит, бабушка пошла на поправку. Поузи улыбается нам напоследок, и я с радостью узнаю, что через час придет Кри, наш новенький, чтобы сменить Эйдена. Поузи, в отличие от других, еще как‑то симпатизирует Эйдену, и все‑таки с Кри по‑любому приятнее работать.

Пробежавшись взглядом по пятнам на моей серой футболке, Нора говорит:

– Забей. Не успеешь.

Я плетусь следом за ней к двери, мы выходим на тротуар. Нью‑йоркский сентябрь – в числе моих фаворитов. Хоккейный сезон – это раз, и погода хорошая. Чего еще желать? Правда, теперь, когда Кена нет рядом, все иначе. Мы были заядлыми болельщиками. Именно благодаря спорту мы с ним породнились отцовско‑сыновьими узами. Для меня такие отношения внове.

– Хочу, чтобы ты как следует познакомился с Бруклином. Ты был в «Джульетте»? Это кафе в Уильямсберге. Там подают мороженое моментальной заморозки.

Качаю головой. Как переехал сюда, особо никуда не наведывался. В основном бродил по окрестностям, бегал трусцой, но вот чтобы куда‑нибудь заходить или тусоваться – такого не было. Да и с кем? Тесса вся в работе, друзей я пока не завел, в общаге никому до меня дела нет.

– Впервые слышу, – отвечаю. – А куда ты вчера ходила? Помнишь, когда я следил? – спрашиваю ее, пока мы ждем у светофора, чтобы перейти дорогу.

Она смеется.

– Как говорится, сразу по существу.

Жду ее ответа, но она стоит, не разжимая губ.