Ничего больше

– Я не знал, что вы соседки по квартире, – начал я, – и что Дакота будет в баре. Извини, если мой уход выставил тебя перед подругами в плохом свете. Мне очень хотелось… – В горле пересохло, и я на полуслове закашлялся, но продолжил: —…провести время с тобой. Я не знаю, что именно тебе известно о нас с Дакотой, но…

Нора жестом остановила меня. Я замолчал, плеснул молока в чашку с разбитыми яйцами и снова открыл холодильник. Нора подошла к плите и выключила конфорку. Возможно, неплохая мысль.

Посмотрела в пол и снова перевела взгляд на меня.

– Понимаю, что не знал. И я совершенно не подозревала, что ты тот самый парень, о котором она рассказывала. Она никогда не говорила о тебе ничего такого, что позволило бы мне думать, что вы знакомы. Она даже ни разу не называла тебя по имени.

В интонации, с которой она это сказала, мне послышалось нечто, о чем, как показалось, лучше не спрашивать. Нора уселась за стойку рядом со мной и принялась болтать ногами над деревянными ящиками.

– Я же не сумасшедшая. – Тон был ровным, как бумага, которая лежала под стопкой книг. – Так что не беспокойся, я поняла, что к чему. Все в порядке.

Нора оказалась на удивление чуткой, но ее остекленевший взгляд и выражение лица приводили меня в замешательство. Со скучающим видом она сковыривала лак с ногтей. Разве можно понять, о чем она думает, сдирая черный лак с одного большого пальца другим?

– Мы больше не вместе, – сказал я.

Боль от признаний Дакоты еще обжигала меня, терзала душу.

Нора усмехнулась, оторвав взгляд от своих рук.

– Вместе вы или нет, меня это не касается. – Она равнодушно пожала плечами, как будто я сообщил, что небо голубое.

Я кивнул ей. На горячей сковородке шипели яйца, и сыр почти растаял. Я достал овощи и кусок ветчины из упаковки.

– Мясо, – состроила она брезгливую гримасу. – К тому же на завтрак… Ты умеешь произвести впечатление. Вкуснятина из универсама «Хилширские фермы».

Она рассмеялась, и я понял, что не хочу менять тему разговора. Мне нужно знать, почему она считает, что ее не касаются мои отношения с другими девушками.

Разве вчера вечером мы не ходили вместе в клуб? Первые пять минут, пока не случилось то, что случилось, все было хорошо. К тому же это не обычная ветчина, а нарезка из отдела деликатесов. Не могу не заметить, что я заплатил лишних три доллара за полкило, разница в цене была указана красными чернилами на желтой этикетке.

– Ты поэтому такая стройная? – Я махнул на ее тело лопаткой, которой переворачивал омлет. – Не ешь на завтрак мясные полуфабрикаты?

Нора, пожав плечами, кивнула и подвинулась ко мне.

– Нет, я не ем мяса, но мне все равно приходится следить за своим рационом. Я могу легко съесть целую упаковку сыра и сейчас это сделаю, – сказала она, показывая на сыр, лежавший на стойке.

Я приготовил омлет для нее, переложил его на бумажную тарелку и принялся за свой. Одновременно я наблюдал за тем, как она мысленно добавляет новые баллы к рейтингу, который женщины рассчитывают в голове каждый раз, встречая нового парня.

Физическая привлекательность: 8 баллов (на самом деле – между 6 и 10. Я бы поставил себе твердые 7,5).

Рост: 8 баллов (почему-то при росте метр восемьдесят три я получаю 8 баллов).

Кулинарные способности: 5 баллов.

Добавление мяса в омлет: 2 балла.

Бумажные тарелочки: 1 балл.

Я решил проигнорировать тот факт, что сегодня ночью потерял как минимум 10 баллов. Похоже, что мой средний балл – два.

– Но понимаю, что не молодею и, чтобы оставаться в форме, мне следует стараться больше других.

Нора стукнула по ноге кулаком, и мое внимание привлекла маленькая веснушка на ее бедре. Шорты были такими короткими, что взгляд поднимался все выше, от одного рыжего пятнышка ко второму, потом к третьему. Они как будто специально выстроились в линию, ведущую к краю ее шортиков. Людям свойственно подмечать мелкие детали.

Она слегка развернулась и взглянула на свои бедра и ягодицы.

– Я не хочу поправиться.

Я вспотел и чуть не упал в обморок от мгновенно подскочившей температуры, увидев, как она едва-едва пошевелила бедрами. Я не мог оторвать от них глаз. Нора ущипнула себя за попу и посмотрела на меня.

Мне пришлось отвернуться. В ответ надо было что-то сказать. Что-нибудь приятное. Ужас в том, что я не мог придумать ничего мало-мальски подходящего и не хотел, чтобы она подумала, что я думаю, что она думает…

Черт побери, я снова мудрю!

– Тем более выпечка для меня и работа и хобби, – продолжила она как ни в чем не бывало. – Мне легче обойтись без вай-фая, чем без сладостей.

Она снова повернулась ко мне, и я с трудом убедил себя не смотреть на веснушки на ее бедрах.

Нора говорила совершенно серьезно. По выражению глаз и поджатым губам я понял, что она не шутит. Я хотел было прикинуться раздражительным хипстером, который требует тут же пароль вай-фая, куда бы он ни пришел, но после прошлой ночи у меня не было сил кем-то притворяться.

– Ты говоришь так, словно это вопрос жизни и смерти, – усмехнулся я.

Ее лицо озарилось искренней улыбкой… И тогда я вновь вернулся к теме нашего разговора.


– Во-вторых, пункт Б. Если ты хочешь, мы можем поговорить о Дакоте.

Нора раздраженно сверкнула глазами. Я сделал вид, что не заметил. Мне было важно дать ей понять, что я не из тех, кто не говорит прямо о том, что у них на уме, и заставляет обо всем догадываться, а когда ты поймешь, в чем дело, то уже не помнишь, в чем, собственно, была проблема. Я не такой.

У меня не было отца, своими навыками общения я обязан матери. Терпеть не могу полуправды и всегда называю вещи своими именами. Я не мог уйти со своей бывшей, а затем не объяснить этот поступок девушке, к которой пришел на свидание. Мне не хотелось, чтобы Нора придумала собственную версию меня и считала, что хорошо меня узнала. Мне важно, чтобы она основывала свое мнение обо мне на фактах и приятных впечатлениях.

Но до сих пор мне не представлялся случай показать, что я за человек. Я протер сковородку и нанес антипригарный спрей. Конечно, он не особенно помогает, и на дне сковородки остается примерно половина еды. Но это уже победа, по крайней мере для меня.

– Ну же, – пытался я продолжить разговор.

Нора робко взглянула на меня:

– Насколько я понимаю, ты не отстанешь. Удивительно, что Дакота оказалась моей соседкой по комнате, а ты – соседом Тессы. Как же тесен этот чертов мир!

И покачала откинутой головой.

Да, я бы тоже сказал, этот мир слишком мал. Мне было очень любопытно выяснить, как могло получиться, что моя бывшая девушка живет в одной квартире с моей подругой Норой.

– Как вы познакомились? Она же учится в балетной академии, а ты – пекарь.

– Я не пекарь, а шеф-кондитер. – По тону я понял, что так часто говорят и ей это не нравится. Какая досада!

– Короче, – продолжила Нора, – моя давняя соседка из колледжа Мэгги дала в Интернете объявление о том, что мы ищем третью. Однажды появилась Дакота с сумкой через плечо. Задавака, каких свет не видывал. – По выражению лица было видно, что Нора жалеет о сказанном. – Без обид, – нерешительно добавила она.

– Я не обиделся.

Мне, похоже, следовало защищать Дакоту, но я не хотел сейчас это делать. Нора выcказала свое мнение, и я не в том положении, чтобы спорить. Кто эти два парня, с которыми спала Дакота? Я их знаю? Скорее всего, нет. В Нью-Йорке я вообще мало с кем знаком, а она это время жила тут одна. Не хотелось бы думать, что она была близка сo всеми знакомыми по Мичигану.

– Похоже, мне просто повезло: отправиться на свидание с соседкой по комнате моей бывшей. Извини, – сказал я со смехом, чтобы разрядить атмосферу в комнате.

Нора с непроницаемым видом снова пожала плечами.

– Ничего страшного. Это было не совсем свидание. В любом случае у меня нет времени с кем-нибудь встречаться. Что ты хотел сказать в-третьих? Омлет, неловкое свидание-не-свидание и что-то еще.

Пока я вспоминал, что хотел сказать, она нагнулась через стойку и ткнула меня пальцем в щеку. Сердце забилось чаще.

– Что. Было. В-третьих?

Она откинулась головой на шкаф, открыла бутылку гаторейда и отпила. Как вовремя!

– Это! – Я показал на красного правонарушителя в ее руке.

Нора, с полным ртом гаторейда, удивленно вытаращила глаза.

– Вчера ты его ненавидела, а сегодня это.

Я стукнул по бутылке пальцами, а Нора наконец проглотила напиток.

По ее подбородку потекла капля. Девушка попыталась ее остановить. Я со смехом наклонился к ней с полотенцем в руках и осторожно вытер жидкость. Нора не отвернулась и отодвинула ногу. Теперь я оказался между ее бедрами, и мое тело не могло не отреагировать. Она приподнялась, опершись на мое предплечье и крепко сжала пальцами мою руку. Я наклонился. Мы соприкоснулись телами, и ее лодыжки обхватили мои ноги. Меня нестерпимо тянуло к ней душой и телом. Боль желания пронзила меня как кинжал. Я жаждал слиться с ней в едином безумном порыве.

Передо мной оказалась уже не глупая хихикающая девчонка, сидящая на столе и хлопающая ресницами. Это была чувственная соблазнительная женщина, которая обнимала рукой мою шею, лаская ее гладкими пальцами с острыми ноготками. По коже побежали мурашки. Но Нора не почувствовала моей дрожи.

Ее объятия нисколько меня не смущали. Я был не намного выше, когда она сидела на высокой кухонной стойке. Нора тяжело и часто задышала и опустила взгляд: на щеки легла темная тень от ресниц.

Я нежно приподнял пальцами ее подбородок и заглянул в глаза. Нора немного придвинулась ко мне. Я почувствовал на своих губах ее дыхание и непроизвольно сжал руками ее бедра. Движение не было инстинктивным, ведь я уже прикасался к этой женщине, но я не мог переубедить свое тело и остановиться.

Она тихо выдохнула мое имя, а я вдохнул его, удивляясь, насколько нежно оно прозвучало. Я поднимал руки выше и выше, оставляя красные полоски на гладкой коже, пока не сомкнул ладони на бедрах, там, где начинались ягодицы. Она взглянула вниз, задышала еще чаще и снова посмотрела мне в глаза. Я нежно прикоснулся лицом к ее щеке, и она повернула голову. Я покрыл ее шею легкими поцелуями восторга и желания.

Нора, застонав, обвила ногами мою талию, приподнялась и сжала мою руку. Она всем телом подалась ко мне, и я в порыве страсти потянулся губами к ее уху. Меня накрыло жаркой волной желания.

Она взяла мои руки в свои и прижала их к своим ногам, потом подвинула к верхней части своих бедер. Она снова застонала, впиваясь ногтями в мои руки. Я был ошеломлен. Женщина, которую я почти не знал, занималась со мной петтингом на кухонной стойке, при этом Тесса была дома, а Дакота незадолго до того удрала от меня. Несмотря на все это, я полностью оказался в ее власти. Я будто наглотался веселящего газа и не отличал черное от белого, невинные прикосновения от сексуального заигрывания. От сумасшедшего поцелуя у меня так закружилась голова, что я, закрыв глаза, упал на колени. Она казалась мне темным ангелом, и я, прежде далекий от религии, обратился в преданного адепта Норы.

Нам не стоило этим заниматься, но я хотел продолжения. Я желал этого, мне это было необходимо. На этой стойке, на кухонном столе, даже на кухонном полу.

Я почувствовал, что она пытается отстраниться, когда я зубами слегка задел ее ухо.

– Это, – она с усилием выдохнула, – все это ни к чему, для нас обоих. – Нора оттолкнула меня рукой, и я отшатнулся. – Господи, – она прикоснулась рукой к своей груди и несколько раз глубоко вздохнула, – это о-о-о-очень плохо для меня и еще хуже для тебя.

Она спрыгнула со стойки и одернула шорты, безуспешно стремясь скрыть от меня свое тело. Я пытался не пялиться, понимая, что с каждой секундой ее сомнения усиливаются и растет список доводов за то, что неудачливый сосед Тессы недостаточно хорош. Она пыталась мне что-то сказать, а я вел себя, как все мужчины: пялился вместо того, чтобы слушать.

А ведь я не такой. Я стараюсь адекватно оценивать события и понимаю, что между нами происходит. Хорошо, что я не совсем растерялся и поэтому смог спокойно посмотреть ей в глаза и выслушать причины, почему мы не можем бросаться друг на друга каждый раз, когда остаемся вдвоем в кухне.