Неправильный мертвец

– Хм, – протянул Куп.

Вулрич удовлетворенно откинулся на спинку кресла:

– Несмотря на некоторую проблемность нынешнего положения доктора Лупински, оно также дает ему определенные преимущества. Согласны?

– Несомненно, – отозвался зависший над полом Куп. – Добро пожаловать в команду, док. Может, теперь отпустите?

Лупински осторожно поставил его на пол и сам спустился вниз.

– Благодарю.

Кот открыл пасть.

«Мяу».



– На этом все, доктор. Мы определимся со временем, и вы все вместе отправитесь в музей.

Когда Лупински двинулся на выход, кот встал и потянулся.

«Приятно было познакомиться. Особенно с вами, мистер Купер».



– Лучше просто Куп.

«До скорой встречи, Куп».



С этими словами Лупински удалился, тихонько прикрыв за собой дверь.

– Пока все, – объявил Вулрич. – Вам нужно время, чтобы изучить планы и осмотреться в музее. Дайте знать, когда будете готовы, и мы введем доктора Лупински в курс дела.

– Отлично, – пробурчал Куп.

Морти схватил рюкзак с батарейками, и все трое устремились прочь, но у самой двери Вулрич окликнул:

– И Купер. Больше не воруй канцелярские принадлежности, хорошо?

Куп побелел, и Жизель выволокла его в коридор.

– Ты крадешь канцелярию? – озадачился Морти.

– Всего разок было.

Под предводительством Жизель они пошагали к лифтам.

– Я думал, эта тварь тебя сожрет, – сказал Морти.

– Я тоже, – согласился Куп.

– Он не тварь, – возмутилась Жизель. – Доктор Лупински – личность.

– Очень страшная личность, – произнес Морти. – Интересно, какие игрушки любят коты?

– Ты серьезно? – удивился Куп.

Морти пожал плечами:

– Зачем заводить врагов, когда можно завести друзей?

Куп задумался.

– Ладно. Прихвати мне одну из этих перьевых штук на веревочке.

– Ох, – умилилась Жизель. – Ты простил ему своего хомячка.

– Никогда.






Глава 5




Если бы деньги возжелали отдохнуть пару недель, расслабиться и подышать свежим воздухом, они бы отправились в Каррвуд, маленькое частное поселение, что раскинулось посреди зеленых холмов северного Лос-Анджелеса. Охраны в Каррвуде было больше, чем в Кремле, а крыс и белок, обнаруженных на территории, не травили, а ловили, упаковывали и отправляли в небольшое, но хорошо укомплектованное сообщество грызунов-пенсионеров за пределами Палм-Спрингс. Сказать, что Каррвуд богат, было все равно что сказать «“Титаник” затонул».

Поселение нарекли в честь его основателя, Джозефа Питни Карра, который сколотил состояние на недвижимости и древесине, но во время сухого закона начал поставлять виски из Мексики. Фактически Каррвуд начался как крошечный «ориенталистский» подпольный бар под названием «Báichī De Pìy@n», что, как заверили Карра, в переводе значит «Будуар Дьявола».

На самом деле это означало «Задница идиота».

Незаконный самогон Карр прятал от местных копов и федеральных агентов в огромной пещере, которую выкопал в склоне холма. А в 1927 году, расчищая землю для нового жилищного проекта, застройщик взорвал небольшую рощицу прямо над пещерой Карра. Расчистилось все от души, поскольку высокооктановый мексиканский джин и бурбон отправили значительную часть инвестиций застройщика в стратосферу. Компания быстро обанкротилась, и Карр начал скупать землю.

Выручку от подпольной продажи спиртного он потратил на строительство первых особняков в так называемом Каррвуде. И не продал ни одного. Разочарованный надувательством в сфере недвижимости, Карр возвел вокруг собственности витиеватый забор и задумался над следующим шагом. К его удивлению, люди тотчас начали стекаться в Каррвуд, ведомые шансом поселиться в столь эксклюзивном месте, что покупателям даже не дозволялось ступить внутрь. Сам того не сознавая, Карр случайно создал первое закрытое поселение в Южной Калифорнии.

А вот потом с заборами он переборщил. К сожалению, ни одна из инвестиций Карра не оправдалась. Его курорт для домашних питомцев в стиле Ривьеры прогорел через год, а огороженный утиный пруд стал полной катастрофой. Люди не могли подобраться к уткам достаточно близко, чтобы подкармливать их крошками, потому бросали через забор буханки хлеба. Почти каждое воскресенье после обеда целые стаи крякв вынимали из воды с контузией или находили прибитыми закваской к берегу. Карр тихонько убрал ограду и вернулся к продаже излишне дорогой недвижимости местным шишкам. До сих пор ни одна утка не садится в Каррвуде. Они могут прилететь и нагадить, но не приземлиться.

В тот день в самом центре Каррвуда, в просторном доме на Вье-Карре-лейн, шесть верных агентов перемен, замышляя революцию, устроили тайное собрание вокруг отделанного мрамором кухонного островка.

Дом принадлежал родителям Хизер и Дилана Баркер. Они и другие заговорщики пили пиво и апельсиновый сок, ожидая, когда экономка Консуэла выйдет во двор навестить садовника.

Дилан проводил ее взглядом и повернулся к сестре:

– Думаешь, они там тискаются?

– Конечно.

– Секси.

– Они женаты, идиот. – Хизер закатила глаза. – И ты бы знал об этом, если бы хоть раз с ними поговорил.

– Я не знаю испанского.

– Они говорят по-английски.

– Хм, – протянул Дилан. – Мне никто не сообщил.

Хизер указала на него банкой местного пива:

– Классовая дискриминация в чистом виде.

– Сказала девчонка с новым «Мерседесом».

– Это гибрид!

– С кожаными сиденьями с подогревом, – подначил брат. – Ты же вегетарианка.

– От виниловых сидений жутко вредные выбросы.

– Не такие вредные, как из твоего большого рта, – пробормотал Дилан.

Хизер швырнула в него пригоршню импортных орешков-васаби, но брат увернулся.

Тайлер, лидер группы, поднял орешек с прилавка и положил обратно в миску:

– Что ж, раз теперь дом чист, может, перейдем к делу? Кажется, Брэд хотел что-то сказать.

Брэд не жил в Каррвуде и находил его одновременно пугающим и ошеломляющим. Брэд водил подержанную «Хонду Цивик», которая была старше большинства его товарищей-революционеров, но не возмущался богатством Хизер и Дилана. Просто для него оно было столь же чуждо, как камни на Луне. Брэд боялся прикасаться к любым предметам и поверхностям в доме, чтобы ненароком не повредить. Даже стакан апельсинового сока стоял нетронутым в добрых двадцати сантиметрах от его руки.

– Речь о нашей последней операции, – начал он. – Здорово, конечно, что мы освободили всех мышей из медлаборатории, но все они выросли в неволе. Помните, как мы пытались их отпустить? Они просто застыли, а потом провожали нас до моего дома. Теперь у меня полная квартира мышей с ушами на спине. Нет, они вполне дружелюбные, но я все время опасаюсь повышать голос и шепчу.

– Ты же в курсе, что уши недееспособны, да? – спросил Уоррен, грузный юноша с бородой, которую и Распутин счел бы излишне буйной.

– Ага, но они меня как будто осуждают.

– Тебе нужно чаще развлекаться, чувак, – подала голос Линда, сидевшая рядом с Диланом.

– Сама бы попробовала устроить свидание в квартире, полной Франкенмышей, – буркнул Брэд.

– У меня в гараже куча светящихся в темноте морских свинок, так что хватит ныть, – произнес Уоррен.

– Я не ною. Мой голос становится высоким от расстройства.