Неправильная содержанка

Будет ему свадьба! Двадцать раз будет! Пусть ищет другую дуру.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела на своё отражение в стекле. Обтягивающее красное платье с застёгнутым пиджаком смотрелись вполне по–деловому. Ну чем не секретарь большого босса? А в том, что Святослав был именно большим боссом я убедилась своими глазами. Шутка оказалась пророческой.

Хотела поиграть? Ну так всё в твоих руках, девочка. Действуй.

Я обернулась к мужчине.

— Маргарита, сделайте, пожалуйста, чай, — не отрываясь от ноутбука попросил Святослав.

— Чёрный, зелёный, с сахаром, мёдом? — произнесла я, имитируя деловой тон.

— Крепкий чёрный без добавок. Моя кружка — огромная бордовая с царями.

— Всё будет готово в лучшем виде, — пропела я и прошествовала к двери, не забывая неприлично вилять бёдрами.

Кухню обнаружила без труда, быстро сообразила требуемое, себе налила чай отдельно и сделала пару глотков прямо там, ведь негоже простому секретарю распивать чаи с руководством.

Злость на Стаса была задвинута в дальний угол. Я полностью сосредоточилась на собственных желаниях и фантазиях.

Серебряный поднос с чашкой несла, до дрожи сжимая пальцами прохладный металл. Осторожно поставила на край стола, чтобы тут же получить замечание.

— На журнальный стол, Рита. Документы и техника не любят соседство с напитками.

— Да, Святослав Дмитриевич, — произнесла покорно.

Спрятать довольную улыбку оказалось не так просто, пришлось наклонить голову так, чтобы часть лица скрыли распущенные в кухне волосы.

Десять шагов до низкого журнального столика. Я иду, прислушиваясь к дыханию мужчины, но слышу лишь мерный звук собственных каблуков. Наклониться или присесть? Вот ведь дилемма. Не буду пошлой. Да и можно присесть осторожно, но так, чтобы из–под подола выглянула кружевная резинка, будоража мужское воображение.

— Всё готово, Святослав Дмитриевич. Что–нибудь ещё?

— Да, останьтесь, Рита, — бросили мне, лишь на мгновение оторвав взгляд от экрана.

Сесть мне не предложили и я решила вернуться к столу моего непосредственного начальника на эту ночь.

Он что, работает? По–настоящему?

Брови взлетели спрятавшись под чёлку, и Святослав улыбнулся, заметив моё возмущение.

— Не могу не воспользоваться ситуацией, — с извиняющей улыбкой произнёс он.

Я обошла стол и остановилась.

— Как ваш секретарь и даже помощник, хочу заметить, что для эффективной работы необходимо не менее эффективно отдыхать.

— Думаешь?

Мужчина в последний раз щёлкнул мышью и отодвинул её в сторону, запрокинув ко мне лицо. Я подошла ещё ближе, положила руку на крышку ноутбука. Закрыть без спроса не рискнула. Мало ли, какие у него там настройки, вдруг работа не сохранится. Кивнул, подтверждая: можно.

Демонстративно, одним наманикюренным пальчиком отрезала его мысли от работы.

— Отдых, Святослав Дмитриевич, — это святое.

Горячая ладонь коснулась внутренней стороны бедра. Пальцы прижались к нежной коже, чуточку пощекотали.

— Начнём с чая? — спросил он хрипло.

— Не забудьте про десерт, Святослав Дмитриевич. Глюкоза, говорят, полезна для умственной деятельности. А вы так много работаете.

— Да ты, Риточка, у меня по образованию ещё и медик.

— Не сегодня, — проворковала я, подмигнув. — Но если политика компании требует, я непременно пройду медицинские курсы. Возможно, первой помощи?

— Думаю, такой специалист нужен любой корпорации.

— Вот и замечательно. А теперь, Святослав Дмитриевич, пройдёмте к лаунж-зоне. Я приготовила вам чай.

Голос меня немного подводил. Я страшно возбуждалась ото всей ситуации, от её необычности, разнузданности. И сейчас едва держалась, чтобы не сделать первый шаг.

Сугубо деловые отношения.

Строгий тон.


Изящные движения.

Мы на работе. По–настоящему.

Только вот тело не обманешь. Оно дышало страстью и предощущением восхитительного события.

Я шла к низкому журнальному столику, кожей ощущая его присутствие за спиной. Огромный, мощный хищник, властный, суровый. И я, такая беззащитная, бесконечно женственная, изящная. Иду в самое пекло. Точнее, пришла.

Мышеловка захлопнулась.

Поправила волосы, оголяя шею. Расстегнула пуговицы пиджака. Обернулась к мужчине.

— Ваш чай, Святослав Дмитриевич.

— Предпочитаю начать с десерта. Я голоден.

Грудь напряглась и подскочила от одного его тона. До чего сексуален. Я схожу с ума от одного его присутствия. Делаю шаг вперёд. Поднимаю глаза. С тихим шелестом пиджак стекает на пол, шёлковой изнанкой лаская моё тело.

— В меню лишь один кусочек торта, называется «Красный бархат», — отвечаю непривычно томно.

— Я растяну удовольствие.

Он улыбается и обнимает меня за талию. Делаю шаг навстречу. Ближе. Ещё ближе. К нему.

Но меня разворачивают, ведут к окну.

Пальцы уверенно касаются шеи, вырисовывают узоры, обнимают язычок молнии и тянут вниз. Горячие губы касаются шеи, легонько прикусывают. Платье ползёт по телу, повинуясь мужским рукам. Закованная в кружевной плен налитая возбуждением грудь касается холодного стекла.

— Красиво, — выдыхает он, в очередной раз обжигая моё тело поцелуем.

— Очень, — отвечаю с закрытыми глазами.

Чёрт его знает, что там творится за окном, когда внутри свирепствует ураган из чувств, эмоций, ощущений.

— Представь, что все видят нас… здесь… вдвоём… обнажённых, — воркует Святослав, окончательно отправляя платье в нокаут.

— У них другие заботы. Ах! Здесь есть только мы и никого больше.

— Скромная девочка.

— Сегодня что–то не очень, — вновь не соглашаюсь я.

— А знаешь ли ты, Рита, о субординации? Подчинённые должны во всём соглашаться с начальством, — мурлычет мужчина.

Пальцы скользят к застёжке бюстье, лёгкое нажатие — и грудь вырывается на свободу. Я дрожу от соприкосновения с горячим мужчиной сзади и холодной прозрачной стеной спереди. Контраст ощущений сводит с ума, лишает остатков самообладания.

Но мы ведь играем в ту игру, что выбрала я.

— Не согласна. Руководству иногда требуется свежий взгляд на ситуацию.

Я разворачиваюсь. Заглядываю в серые глаза. Любуюсь суровым лицом, затенёнными из–за тусклого освещения скулами. И этот парфюм! Весь Святослав словно афродизиаком облит. Он сводит меня с ума.

— Мой взгляд сегодня определённо затуманен, так что без помощи никак.

Он улыбается и не сводит взгляда с моей груди. Она слегка подрагивает — так и просится в руку. Однако меня прижимают к стеклу спиной. Я в одних кружевных чёрных трусиках, чулках и на шпильках, тогда как он полностью одет. Пряжка ремня царапает живот, вызывая сладкие спазмы. Ткань брюк легонько щекочет мои ноги.

— Я помогу! — шепчу и уверенно принимаюсь за его одежду.

Были бы силы, разорвала её на части. Безжалостно вырывая с мясом пуговицы, брючные петли, ломая молнию.

Но сознательная часть меня не могла так поступить. Дрянная девчонка жила под тотальным контролем. Я ещё не научилась выпускать её на свободу.

Святослав не дал мне насладиться процессом. Ухватил за плечи, прижал к себе, завладел жаждущим прикосновений ртом.

Радостно подалась навстречу. Прижалась к его уже обнажённому торсу. Сильному, мощному, горячему, безукоризненно красивому, такому желанному.

Тяжёлая возбуждённая грудь коснулась атласной горячей кожи. Сделала круговое движение — потёрлась напряжёнными сосками.

— Приятно, — проворковала в его плечо, прикусила зубами, зализала место укуса язычком.

Прижалась носом вплотную к жаркому телу, втянула восхитительно терпкий аромат, руки скользнули к ремню мужских брюк.

— Согласен.

Мои руки отодвинули, в два счёта расправившись с ремнём и брюками. Чёрные боксёры облегали идеальное тело и делали мужчину ещё более грозным, особенно в том самом месте, куда я пока стеснялась смотреть.