Неоновые росчерки

Из дыма, точно призраки, почти сразу выплыли несколько бегущих фигур пожарников в касках и противогазах.

— Вы целы? — один из пожарников подбежал к Стасу.

Двое других взяли у него девушку без сознания, а ещё двое оказались рядом с Никой.

Стас видел, что один из них легко подхватил белокурую девчонку на руки и понёс прочь из дыма. Лазовская совсем не возражала.

Вслед за спасателями и пожарниками из МЧС Стас прошел через дворы, заваленные дымящимися обломками стен и усеянные островками догорающего пламени.

Впереди показались многочисленные автомобили пожарной службы и скорой помощи.

В одну из таких машин занесли Нику, и бригада врачей поспешила оказать ей помощь. В другую машину занесли девушку в зеленом свитере (она по-прежнему не приходила в себя), а Стаса подвели к другому автомобилю с красным крестом на капоте.

Куривший до этого щуплый доктор в залысинами и седыми волосами, немедленно велел фельдшеру и медсестре снять со Стаса свитер.

Корнилов пробовал сопротивляться, уверяя, что с ним всё хорошо.

Но доктор ответил:

— Это мы, господин подполковник, ещё должны установить… Осмотрим вас, убедимся, что вашей жизни ничего не угрожает и отпустим. Силой-то мы вас даже втроем не удержим.

Он посмеялся, окинув взглядом низенького полноватого фельдшера и совсем ещё молодую, насмерть перепуганную медсестру.

Корнилов нетерпеливо позволил себя осмотреть.

Ему было все равно, что там у него обнаружат. Любые переломы и ранения, сейчас имели гораздо меньшее значение, чем потенциальная возможность поймать кого-то из «Масок».

Он то и дело уточнял по рации о ходе перекрытия района и слушал сбивчивые доклады от офицеров полиции.

На дисплее телефона Стас увидел десяток непринятых от генерала Савельева.

Корнилов, не долго думая, набрал начальника УГРО.

— Стас? — Аспирин так заорал в телефон, что казалось он ничего так не желал, кроме как услышать голос Стаса. — Ты как там?! Цел?! Мне доложили про взрыв! Стас…

— Всё нормально, — вздохнул Корниов.

В этот момент доктор промокнул тампоном кровоточащую рану на спине Стаса. Корнилов замолчал, безмолвно стерпев дергающую в глубине плоти боль.

— Всё нормально, — повторил Корнилов. — Что у вас?

Аспирин прокашлялся.

— Был штурм. При передаче заложницы один из террористов открыл пулеметный огонь с чердака… началась перестрелка… один из террористов убит, другой в коме, ещё три с разными степенями ранений.

— У спецназа потери есть? — спросил Стас.

Генерал снова прокашлялся, и Корнилов ощутил неприятный тяжелый толчок где-то в области солнечного сплетения.

— Двое двухсотых, — нехотя ответил генерал.

Стас мысленно выругался. Это был его идея, с передачей заложников, а значит и жизни этих двух офицеров ЦСН на его совести.

— Стас, не кори себя, — верно истолковав молчание Корнилов, произнес Аспирин. — Это… от тебя не зависело…

— Если у Каульбарс будут ко мне претензии, я готов ответить, — произнёс Стас.

— Ему сейчас не до этого, — хмыкнул генерал, — он сейчас оправдывается перед своим непосредственным начальством…

— И валит всю вину на меня, — хмыкнув, ответил Стас, нисколько не сомневаясь в своем предположении.

— Скорее на весь УГРО, — ответил генерал, и тут его голос вновь зазвучал с тревогой, — Стой, Корнилов… А там же с тобой, вроде, Ника была!.. Где она?! Цела наша кроха?! Что там с ней?! Эй! Стас!.. Чего ты замолчал?

Стас улыбался. Устало, с болью, но улыбался беспокойным вопросам генерала о Нике.

— Всё с ней хорошо, — ответил Стас.

Про то, что Нике рассекло кожу на голове, и она вместе с ним чуть не погибла в той машине, он решил не говорить.

Рация ожила в левой руке Стаса.

— Товарищ подполковник, — прозвучал чей-то взволнованный голос.


— Извините, товарищ генерал… — быстро произнес Стас в телефон.

— Перезвони потом, — бросил Аспирин и дал отбой.

— Слушаю, — бросил Стас, зажав и отпустив кнопку на рации.

— Майор Готов, начальник ОВД Дорогомилово…

— Я понял, — перебил его Стас, — что у вас?

— Да тут задержали одного старика… пытался скрытно обойти наше оцепление и потом намеревался скрыться от патрульных… Думал, вам будет интересно.

— Как фамилия старика? — чуть прищурившись спросил Стас.

— Рындин, — ответил начальник Дорогомиловского ОВД, — Панкрат Рындин.

В видении Ники ту женщину тоже избивал мужчина, по имени Панкрат… А теперь этот… Рындин…

«Не тот ли это Панкрат Рындин, — подумал Стас, — которого поехал допрашивать Коля?..»

Стас вспомнил труп несчастной женщины, туго обвязанный гирляндой и детали видения, которые ему пересказала заплаканная Ника.

— Старика не отпускать, — приказал Стас, — я сейчас буду.

— Есть, — ответил начальник ОВД.

— Извините, — Стас бесцеремонно отбросил руку медсестры.

Он слез с кушетки, движением руки отодвинул стоящего рядом фельдшера, поспешно накинул куртку на голое тело и выскочил из машины скорой помощи.

— Товарищ подполковник, куда же вы! — попытался урезонить Стаса доктор бригады. — У вас проникающее на спине и множественные порезы!..

Щуплый доктор готов был бежать за Стасом, но Корнилов только отмахнулся.

Он подбежал к той машине, куда забрали Нику, открыл дверцу и увидел Лазовскую сидящую к нему спиной.

Ника была обнажена по пояс и только полоска лифчика, перечеркивала её светлую кожу.

Корнилов мгновенно отшатнулся назад, чувствуя себя немного кретином.

Обойдя машину он постучал в окошко водителю, который внимательно что-то слушал по радио.

Когда окно опустилось Стас проговорил:

— Белокурая девушка, которая у вас в машине, в какую больницу её повезут?

— Так мы из сто восемьдесят второй… — недоуменно пожал плечами водитель, — туда и…

— Отлично, — кивнул Стас доставая ручку из внутреннего кармана, — руку дай.

Водитель, не смея перечить, протянул через окно свою мозолистую и слегка потную ладонь.

Стас начертил на его коже несколько цифр.

— Это мой номер, — сказал он, — как довезете девушку, позвони мне и сообщи. Забудешь — найду, и ты меня запомнишь надолго. Бывай.

Оставив осоловевшего водителя сидеть с побледневшим лицом и осоловевшим видом, Стас поспешил прочь, хмуро отмахиваясь от рассеянных клубов дыма.



МАРИАН МИРБАХ



Понедельник, 23 марта. Утро, рассвет.



Он нежился в просторном мягком кресле с темной дорогой перетяжкой.

Мариан, чуть запрокинув голову, поднёс к губам тлеющую сигару, выдохнул в воздух дымное, плавно рассеивающееся кольцо.

— Больше страсти! Эй! Курицы! За что я вам плачу!

Мирбах взял из, стоявшей на столике рядом, вазы для фруктов виноград и швырнул им в одну из девушек.