Неоновые росчерки

Я заглянула в его глаза и проникновенно, с просьбой в голосе, прошептала:

— Пожалуйста…

Корнилов с бессильной досадой гневно сжал губы, затем быстро оглянулся на саперов. Те все ещё готовились к проведению операции.

Удары моего и Стаса сердца отсчитывали ускоряющиеся секунды. Мы оба почти физически ощущали довлеющее и давящее чувство стремительно уменьшающегося времени.

Его не было ни у нас, ни у спящих в доме людей.

— Ладно, — с трудом пересилив себя, рыкнул Стас. — Но я иду с тобой!

— А если… — начала я.

— Тем более!.. — качнул головой Стас. — Если так, то я, тем более, хочу быть с тобой. У меня не хватит сил…

Он поперхнулся, прокашлялся и слегка осипшим голосом проговорил:

— Пережить вину, если… если с тобой что-то случится, Ника.

Он вздохнул и, нахмурившись, кивнул:

— Мне дешевле… быть в этот момент… рядом.

Слова Стаса отозвались во мне стремительно взбирающимся по телу приятным фриссоном и трепещущим чувством осели на сердце.

Хотя я бы, конечно, предпочла, чтобы Стас, понапрасну, не рисковал собой и отпустил меня одну, я ощутила согревающую душу благодарность.

Не говоря больше ни слова, я повернулась и направилась ко входу в магазин.

Саперы без труда «вскрыли» будущее детское кафе. Сигнализация здесь была ещё не установлена, но с владельцем всё равно было решено связаться.

Стас открыл передо мной тяжелую металлопластиковую дверь, и я вошла внутрь.

Едва я только переступила порог, как, похожие на снимки в негативе, хаотичные видения заметались вокруг меня.

Они сформировались в десятках человеческих образах. Все они ходили вокруг меня, размахивали руками, совершали странные движения, как будто что-то несли или взбирались по стремянке. Были такие, что как будто стелили что-то на пол или сверлили стены перфораторами.

Звуки видений колышущимися волнами сливающихся голосов, шагов, звонов и стуков шумели в голове. В ушах нарастало болезненное давление, я почувствовала, что как будто частично оглохла. В затылке разрасталась давящая тупая боль.

Видения ускорялись, они все быстрее летали и вились вокруг меня. Человекоподобные образы сливались в стремительные смазанные сполохи и размытые цветные пятна. Звуки сливались в единый неразборчивый и гулкий ворох контрастных тональностей.



Я инстинктивным движением зажала уши ладонями, но это не помогло избавится от усиливающегося хора давящего на слух шума воспоминаний.



Чтобы выловить нужные мне фрагменты перемешанных видений, мне пришлось приложить усилие. И чем больше я старалась, тем сильнее становилась твердеющая в затылке боль. Казалось, прямо у меня в черепе быстро разрастается тяжелый камень с острыми краями.

Я зажмурилась, под ресницами пекло от теплых слёз боли. Я глухо застонала, и тут же почувствовала руки Стаса на своих плечах.

— Ника… — успокаивающий голос Корнилова звучал, как будто издалека.

Но тут я увидела, наконец, то, что так жаждала найти.

Несколько мужских силуэтов бело-сине-фиолетовых оттенков. Они возились возле пола и что-то, с осторожностью, опускали в углубления.

Я подалась вперед, на плечах исчезло тепло от рук Стаса. Видение рассеялось, точно тень от вспыхнувшего света.

Переступая по застеленному клеенкой полу, стараясь не задеть расставленные банки с краской и мешки с цементом, я ринулась вперёд.

Стас молча следовал за мной.

Я прошла в один из залов и остановилась возле стены, с щербатыми выбоинами в железобетонном покрытии.

Здесь я ощутила странное ритмичное вздрагивание уплотненного воздуха. Его дрожь была ритмична и похожа… на пульсацию гигантского сердца.

Я сделала шаг вперёд, пульсация усилилась. Она сокращалась и звучала под моими ногами.

Я ошарашенно опустила взгляд в пол.

— Ника? — сзади подошел Стас.


Я, не смея отвести взгляда, с опаской смотрела на новенький сиреневый ковролин.

Это ощущение… как сверхъестественное учащенное сокращение гигантской миокарды. От него по полу расходилась гудящая вибрация…

— Стас… — не отводя взгляда от пола, встревоженно произнесла я. — Дай мне, пожалуйста… какую-то краску, там у входа вроде стоят…

Стас молча принес банку с желтой краской и широкую малярную кисть.

— Где? — просто и лаконично спросил он, поняв, что я хочу отметить места расположения бомб.

Я сделала шаг назад и указала пальцем на место, где только что стояла. Я нашла ещё четыре таких подпольных «кладов». И все они находились возле стен.

Стас пометил желтыми полосками краски места на полу, которые я указала и позвал сапёров.

Майор Касаткин если и был удивлён нашим странным поведением, этого не показал. Зато, когда Стас указал ему на желтые отметки на полу, командир инженерно-сапёрной группы помрачнел и буркнул короткое ругательство.

— Хреново дело. Это несущие стены, если мины здесь… При взрыве пол дома обрушится. Теперь это гарантировано. И близ стоящим высоткам прилетит очень здорово. Нужна помощь МЧС, товарищ подполковник…

Майор с досадой покачал головой.

— Они уже едут, — кивнул Стас.

Одетые в взрывозащитные костюмы, сапёры занялись разборкой пола.

Мы со Стасом вышли из дома. Во мне пружинило и скакало неудержимое беспокойство. Я не могла даже просто стоять на месте. Хотелось, что-то делать, говорить, что-то предпринимать.

К дому, где располагался бывший бар съехалось огромное количество патрульных машин МВД. Чуть дальше, на более безопасном расстоянии встали автомобили скорой помощи и пожарных частей.

Ещё совсем не давно, обманчиво тихие улицы Можайского переулка мирно спали в тишине. А ныне здесь, в короткое время, скопились десятки автомобилей самых разных служб.

От многочисленных мигалок ночь над переулком мерцала красно-бело-синими вспышками. Яркое мерцание, как будто синхронизировалось с ударами моего сердца — было таким же резким, частым и порывистым. Таким же, как и ритм сердца полицейских, пожарных, врачей и спасателей.

Все чувствовали, собирающуюся над головами, массивную и тяжелую «грозовую тучу», которая вот-вот разразится воплощением самых жутких опасений. Все ощущали близкое присутствие «грозы» — кошмарного бедствия. Ночной воздух, казалось, приобрел привкус металла и соли. А души людей точило тревожное ожидание. В мыслях сотрудников всех служб интенсивно раскачивались весы предположений: получится или нет? Будет взрыв или нет? Все смогу встретить новый рассвет или?..

Полицейские спешно оцепляли район. Медики и пожарные подготавливали оборудование, а сотрудники МЧС, вместе с патрульными, торопливо носились по этажам дома и выводили на улицы сонных перепуганных и растерянных людей.

Жители дома, которому угрожало обрушение, столпились на улицах и теперь в ночи звучал взволнованный хор голосов.

Многие сели в собственные автомобили, но отъехали лишь на отмеченное полицией безопасное расстояние.

Остальных, которых было меньшинство, чтобы те не мерзли, приютили автомобили скорой помощи.

В соседних домах, что стояли вокруг, во многих окнах зажегся свет, на балконах появились люди, некоторые тоже вышли на улицу и пытались узнать, что происходит. А когда узнавали, тут же бежали пересказывать.

Вокруг зоны оцепления, точно мелкие тусклые звездочки, вспыхнули десятки дисплеев мобильных телефонов — как это ныне заведено, экстренные обстоятельства снимали на видео, чтобы потом запостить где-нибудь у себя на странице.

Так, что не удивительно, что всего через несколько минут, после того, как началась эвакуация дома с бывшим баром и пары ближайших многоэтажек, возле зоны оцепления появились и автомобили новостных каналов.

Мне было невозможно сейчас находится на улице, там было слишком много людей и слишком большое количество воспоминаний.

И все они, сливаясь в общую, многоголосую и переливающуюся бурлящими отрывками воспоминаний, вязкую и громоздкую массу, хлынули ко мне.

Я закрылась от них и от всего мира в машине Стаса. На всякий случай, я даже заблокировала двери и быстро одела наушники.

Музыка любимых мною Motorhead и Brothers of Metal довольно надежно отпугивали атакующие мое сознание стаи громогласных воспоминаний.

Да, да. Мне самой удивительно, но лучше всего мои видения отпугивали крепкие басы и сильные голоса боевитого heavy metal. А также Инди, альтернатив, фолк и другие поджанры божественного рока, были для меня единственным спасением.

Тихо подпевая Лемми*(легендарный и ныне покойный вокалист бессмертной MotorHead), я высматривала среди полицейских и спасателей лицо Стаса.

Корнилов, по возможности, руководил полицейскими и сам помогал эвакуировать людей из дома. Он уже несколько раз появлялся на улице в сопровождении заспанных, но перепуганных жильцов.

Стас активно раздавал указания и постоянно с кем-то переговаривался по портативной рации. Скорее всего, он узнавал у саперов положение дел, и то что он слышал, судя по его реакции, ему не нравилось.

Но сейчас, Стас снова скрылся в одном из подъездов шестнадцатиэтажного дома.

Оставаясь наедине с музыкой и мучительными опасениями, я ждала, когда Стас выйдет из дома и уже сядет в машину.

Ведь нам с ним больше здесь делать нечего — только ждать результатов работы саперов. А может и вовсе лучше уехать, и заниматься дальше расследованием убийств Масок.

Но Корнилова все не было видно, он всё ещё не вышел из дома, который в любое короткое мгновение может взорваться и обрушится.

Надсадное и настырное чувство тревоги, точно капли воды из испорченного крана, неумолимо «капало» пугающими мыслями в мое сознание.

Кап-кап. А если он не успеет выбежать?