Неоновые росчерки

Идеальное время… Сейчас.

Я спешила следом за Стасом. То и дело я нервно оглядывалась, обводя встревоженным взглядом безлюдные тротуары и дворы.

В самых темных закоулках, где больше всего густел мрак ночи, казалось затаились какие-то существа или сущности.

Некие бестелесные, злобные и ехидные формы жизни, обитающие лишь в ночи. Казалось, они здесь, следят за мной и Стасом, ожидают, что мы будем делать и как будем пытаться спасти живущих здесь людей.

Бар Voyage, а точнее возникшее на его месте детское кафе, название которого ещё не успели вывесить, мы нашли быстро. Когда мы приблизились к нему, рядом как раз припарковался темно-серый фургон Volkswagen Transporter, с гербом ГУ МВД Москвы на дверце. Выше, над синей полосой с телефоном доверия, красовалась массивная синяя надпись: «Инженерно-Сапёрный отдел».

— Слава богу… — услышала из уст Стаса.

Пассажирская дверца Фольксвагена отъехала в сторону и на улицу выбрались четверо мужчин в серо-бело-синей камуфляжной униформе и темных беретах.

Один из них, с седеющими куцыми усами и прищуренным взглядом водянисто-серых глаз, приблизился к Стасу и рефлекторным движением поднял ладонь к берету:

— Майор Касаткин, командир инженерно-сапёрной группы. Где предполагаемое место взрывоопасного объекта?

Стас без церемоний, не тратя время на представления и знакомство, быстро указал на темные окна ещё недоделанной кафешки.

— Здесь, скорее всего объектов несколько, и они должны быть под новым полом.

— У вас есть какой-то достоверный источник информации?..

— Нет! — выпалил Стас. — Но, подозреваемый в подготовке теракта, поспешно изменил только эту часть помещения, перед его продажей!

— Я вас понял, — чинно кивнул Касаткин.

На гневный голос Стаса он никак не отреагировал, ограничившись сухим кивком. Но больше вопросов задавать он не стал.

Сапёры собрались вокруг фургона и начали быстро снаряжаться для проведения операции. Четверым специалистам помогали другие четверо саперов, одевая тех в громоздкие и объемистые взрывозащитные костюмы.

Странно, но почему-то наблюдение за ними вселяло ещё большее беспокойство.

Стас кому-то звонил и требовал патрульных для эвакуации дома. Командир саперной группы подтвердил его опасения: если в бывшем баре заложено достаточно большое количество мощной взрывчатки, то он легко может обрушится, увлекая за собой расположенные выше этажи.

— «Это будет, как карточный домик, из-под которого резко вытащили сразу несколько карт» — в ответ на вопрос Стаса о последствиях возможного взрыва, мрачно ответил майор Касаткин.

Я отвела взор от саперов и Стаса, приблизилась к дому и задрав голову, пересчитала взглядом этажи.

Дом казался таким прочным и нерушимым. Таким крепким и… как будто вечным. И при этом таким уязвимым.

Я попробовала сосчитать окна на этажах, над бывшим баром. У меня не получилось, я нервничала и постоянно сбивалась. Но если каждые два-три окна на этой стороне дома взять за отдельную квартиру… то сейчас, почти буквально, на заложенной бомбе спят около полутора сотен человек.

Полторы сотни жизней, которые могут оборваться в ревущем грохоте разрушающегося дома.

От жуткого воображения у меня слегка похолодели ладони и плечи.

Дуновение ночного ветра, легчайшим холодящим касанием взметнуло прядь моих платиновых волос.

Словно заигрывая со мной, ночной прохладный ветер сильнее подбросил кончики моих выбившихся из косы светлых прядей.

Ветер явно манил и звал за собой, ветер как будто намеревался подманить меня поближе, словно желая что-то показать.

Нет, я знала и чувствовала, что это не те обычные порывы скоротечного воздуха, хаотично возникающие в природной среде. Это ветер переплетающихся здесь воспоминаний, совершенный деяний, сказанных слов и пережитых противоречивых эмоций. Это почти живой ветер, говорящий со мной трудно разборчивым шепотом целого сонма воспоминаний…

Я шагнула вперёд, не торопливо подошла к окнам закрытого помещения. Оттуда, изнутри, на меня смотрел непроницаемый мрак. По стеклам расползались не четкие отражения домов, на противоположной улице, и мой блеклый силуэт.

— Ника, что ты делаешь?!

Стас внезапно оказался рядом.

Я не сразу ответила, глядя в заполнившую помещение будущего детского кафе угольно-черную темноту.

Перед моим внутренним взором метались обрывки воспоминаний.

Голоса, очертания, быстро движущиеся силуэты.

— Ника… — нетерпеливо позвал Стас.

— Пожалуйста, тише, — попросила я и, не глядя на него, чуть подняла руку.

Я наощупь нашла и сжала пальцами его широкое левое запястье.


— Тише, — повторила я, — я… я кажется вижу… сейчас… дай мне минуту…

Их было слишком много. Десятки или даже сотни перемешивающихся и двигающихся изображений. Сотни и тысячи звуков, голосов и искаженно звучащая музыка.

Я с трудом различала то, что мне нужно. Здесь успело побывать слишком большое количество людей, слишком многие успели здесь оставить след из своих чувств и впечатлений.

И среди всего этого беспокойного вороха сотен воспоминаний я должна была отыскать хотя бы фрагменты нужных. Я старалась увидеть воспоминания тех, кто минировал это помещение.

Стас не мешал, но я чувствовала его беспокойство и нетерпение.

Быстро сменяющиеся воспоминания вились и кружили вокруг меня, пока я высматривала в их глубине нужные мне фрагменты.

Это было похоже на попытку рассмотреть дно озера с очень мутной водой. Мне пришлось «нырять» достаточно глубоко, что увидеть…

Когда я вернулась в реальность, резкое головокружение заставило меня пошатнуться. Стас был рядом и без труда удержал меня.

— Ника, чёрт побери, хватит… Тебе лучше подождать в машине! — Стас хотел было отвести меня от здания будущего кафе.

Но я остановилась и протестующе замотала головой.

— Нет…

— Ника! — раздраженно и бессильно произнес Стас. — Здесь сейчас слишком опасно! Пожалуйста, послушай меня!..

— Нет! Нет, Стас… Подожди, пожалуйста!

— Что ещё?!

— Позволь… позволь мне зайти туда… первой… — я указала глазами на вход в кафе.

Лицо Корнилова изменилось, на нем дрогнули скуловые и круговые мышцы, на миг изогнулись брови.

— Нет, — жестко и категорично заявил Корнилов. — Нет, Ника. Я тебя туда не пущу!

— Но, Стас…

— Нет, — с давлением повторил Стас. — Этого не будет!

Я подняла на него печальный и пугливый взгляд.

— Разговор окончен, — кивнул Стас и потянул меня за руку.

Но я снова воспротивилась.

— Ника, да что ты творишь?! — вздохнул Стас.

— Послушай, меня пожалуйста, — отчаянно и бессильно сопротивляясь, взмолилась я. — Они сейчас там провозятся, чёрт знает сколько! А я могу точно указать, где нужно искать и где вскрывать этот долбанный пол! Ты не одна бомба, Стас! А несколько… ирпгпопорпрп

— Ника, если они ошибутся, в любой мелочи, будет взрыв! — тихо, но яростно ответил Стас. — И я хочу, чтобы если это случится, ты была как можно дальше отсюда!

— А люди в доме?

— Я уже вызвал, кого только мог, — отрезал Стас, — всех жильцов эвакуируют…

— А если патрульные не успеют всех эвакуировать? — спросила я его. — И сапёры… они ведь тоже могут погибнуть и…

— Мне главное, чтобы не погибла ты! — с выражением и чувством произнес Корнилов.

Я на миг замолчала, слегка ошарашенно глядя на него.

— Поэтому, пожалуйста, уйди… Ты и так сделала больше, чем должна была. Зачем тебе рисковать собой ещё и здесь?

Корнилов был одновременно сердит и напуган. Он боялся, что не сможет убедить меня, что я не послушаюсь.

Я видела, что Стаc чувствовал себя бессильным перед моим упрямством, но и применять ко мне силу он ни за что не станет.

Я знала это… и ещё знала, что я права! Почему он не хочет понять, что я могу найти заложенную в доме взрывчатку, в сотню раз быстрее сапёров!

У нас каждая секунда на счету! И каждая из них может стать последней…

Корнилов ведь это понимает, лучше меня.

— Стас, — тихо произнесла я и подошла чуть ближе к нему.

Корнилов молчал, с угрюмой каменной миной на лице.