Неоновые росчерки

— У меня брат не может ходить! — закричала Анжелика.

— Так, иди к нам! — приказал Стас приподнимая тяжелый и сырой брезент повыше. — Сеня, возьми парня на руки. Амалия, отдай мне огнетушитель!

Я прижалась к Стасу, беспомощно и с надеждой вцепившись в его одежду.

Шансов у нас было немного.

Но новое обстоятельство, возникшее в лице знакомого мне по видениям темно серого Caterpillar, уменьшило их до нуля. Сейчас он был груженный толстыми и длинными брёвнами.

Нагнетающее предчувствие чего-то ещё более ужасного мгновенно разрослось в созании.

— Нет… — выдохнула я.

Грузовик, остановился на шоссе, неуклюже развернулся. Мы все замерли.

Я и Стас увидели, как он качнулся и начал движение к спуску. Мы также увидели, как его левая дверца распахнулась и из скатывающегося вниз грузовика выпрыгнула человеческая фигура.

И даже со слезящимися от дыма глазами, через море огня и растопыренные ветви сгорающих деревьев, я смогла увидеть ярко — зеленые огни треклятой маски.

Я даже увидела, как Зелёный, издевательски машет нам рукой.

Стас порывисто выругался.

— Все назад, к камню! — проорал он. — Живо!

Caterpillar накренился вниз и перевернулся.

И в следующий миг, в жуткой эсхатологической картине достойной любого армагедона, тяжелые брёвна вывалились из разбитого кузова Caterpillar-а и с тяжелым давящим басовитым и шквальным грохотом сорвались вниз.

Мы едва успели добежать до спасительного камня, что подобно гигантскому каменному козырьку, торчал в обратную от склона сторону.

Я обернулась и увидела, как исполинские, охваченные пламенем брёвна, вращаясь в воздухе летят по склону сшибая деревья и разбрызгивая адские пылающие снопы искр.

Мы забились под камень, прижимаясь друг к другу и присев.

Короткий миг, и в следующее мгновение мир, вокруг нас сотрясали титанические удары, оглушительный древесный треск и гулкие удары.

Земля тряслась под ногами, камень за нашими спинами дрожал и вибрировал. Несколько тяжеленных, окутанных огненными смерча, огромных брёвен, пролетели прямо над нашими головами.

Кричали все кроме Стаса и Сени, Арцеулов крыл отборнейшим матом, а Стас… был единственный, кто молчал.

Гремящий огненный апокалипсис смолк лишь через полторы-две минуты, которые показались нам вечностью.

И тогда мы осмелились выбраться из-под спасительно камня.

Но лишь для того, чтобы увидеть полную невозможность спастись: пламя теперь было повсюду, везде, кругом и даже сверху, до верхушек самых высоких деревьев, царил огненный ад.

— П**дец! — проорал Арцеулов.

Стас вертел головой по сторонам. Корнилов, как всегда, искал выход, но его лицо было омрачено хмурой досадой — никакого варианта выхода не было.

Кольцо огня сжималось вокруг нас.

Неподалеку с оглушительным ударом рухнуло сраженное повсеместным пламенем древо. С дрогнувшей земли поднялась туча пепла и пылающих, как звезды ярко-рыжих искр.

Я видела страх на лицах Анжелики и Гены, обреченность на лице Амалии и мрачную досаду на обличиях Стаса с Сеней.

Все понимали: нам не выбраться. Теперь уже нет. Никакой мокрый брезент не убережет нас от той бескрайней массы огня, от свирепого и полномасштабно адского пожара, который захватил этот громадный участок леса, в эпицентре которого, мы как раз и оказались.

Но оставалось одно… Только одно могло помочь. Возможно… наверное…

Поймав вопросительный взгляд Амалии, я кивнула.

Да. Другого выхода нет.

У меня не было сил, я не знала, получится ли у меня.

Я чувствовала бурлящую смесь страха и мрачной решимости.

Да, шансов, что у меня измотанной и вымученной, что-то выйдет не было никаких.

— Ника… — попытался остановить меня Стас, а затем обернулся на Амалию. — Ты сама говорила, что она погибнет, если переборщит…


— Если я не попытаюсь, Стас, мы все умрём гарантированно, Стас, — с какой-то безысходностью в голосе проговорила я, не дав Амалии ответить.

Корнилов приблизился ко мне, положил свои широкие ладони на мои плечи, с безмолвным сожалением сжал их и наклонился лбом к моему лбу.

— Ника…

— Стас, не надо. Ты знаешь, что единственная вероятная возможность…

— Я не хочу тебя потерять, — прошептал он яростно и чувственно.

— Я тебя тоже, — тихо шепнула я, в ответ.

Он нехотя отпустил меня, а я развернулась лицом к пламени и подняла голову вверх.

«Давай, — решительно сказала я себе, — давай же… У тебя получится! У тебя не может не получится! Ты должна, ты обязана… Ты же… Ты же грёбаная Первая…»

Электризующее и будоражащее чувство стремительно закипело в крови.

— Я смогу! Я смогу! Я смогу! — шептала я сама себе. — Я должна…

Да. Это мой мир. Это мир таких, как я… Всё здесь, вокруг, должно подчинятся Силам Первых.

Давай же… Ты же одна из них… Ты Первая из Белого Двора!!!

Я ощутила накатывающую волну Силы. Она была свирепой, мощной, порывистой и беспощадной.

Она выкрутила, выжала меня, до потемнения в глазах. Я игнорировала рвущую мое тело боль.

Ощущение было такое, словно я силилась поднять что-то невероятно, немыслимо тяжелое для меня.

Я обратилась к Сознанию Мира… К этой хаотичной, и далеко не такой уж послушной даже Первым, совершенно неукротимой стихии.

Она со всей своей мощью ответила мне и сразу же дала понять, кто главный в этом мире и на этой планете.

Я осознала это мгновенно, через боль, разрывающую мое тело — Первые не хозяева, уже нет, скорее арендаторы с широким полномочиями, но уж точно не властелины… Нет…

Но Сила ответила. Я ощутила это, когда мощнейший ударный импульс обрушился на меня сверху, подхватил меня и поднял вверх.

Я закричала от невероятной боли, мое тело выгнулось над землёй, я почувствовала, как ломается моя спина, как хрустят позвонки и суставы.

Общемировое Сознание ответило, оно отдавало мне свою Первородную мощную Силу, позволяя воспользоваться ею, одновременно, с ожесточением ломая мое тело и остервенело разрушая меня саму.

А в следующий короткий, как вздох, миг, в небесах над нами раздался ошеломляющий грохот.

Доля секунды и с темных ночных небес хлынул бурный и мощный ливень.

На смену жару огня пришел живительный влажный холод.

Небеса грохотали, щедро поливая пылающий лес свирепым ливнем.

Вода стекала по моему телу, крупные капли колотили по голове. Лес пах отсыревшим воздухом и гарью.

Дождь омывал мое лицо, целовал глаза, брови, щеки и губы. Прохладные капли дождя лизали мою шею.

Я даже не сразу поняла, что лежу на сырой, омываемой потоками дождевой воды, земле.

Рядом глухо, словно через стену, закричал Стас. Он подхватил меня на руки.

Я хотела сказать ему, что у меня вышло, я смогла.

Но у меня не было сил.

Под успокаивающий шум дождя, я покинула этот мир, отдавшись накатывающему беспамятству.



СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ



Среда, 25. Предрассветное утро.



Он не испугался, когда небеса затянуло тучами и над пылающим лесом зарокотал басовитый гром, ему было не страшно, глядя на противостояние стихий — буйство всепоглощающего пламени и угрожающее сверкание молний.