Неоновые росчерки

— Хорошо… Давайте поиграем.

Детские силуэты исчезли, будто растворились в тумане расплывающихся липких паров.

Я успела ощутить лишь четыре быстрых удара сердцах, как звуки влажных маленьких ножек сменились тяжелой угрожающей и грузной поступью.

Шаги звучали гулко, звучно и близко.

Глотая страх и сопротивляясь наваливающейся панической истерики, я слышала, как они подходит ко мне.

— Поиграем с огоньками, тётя Аделаида? — прозвучал хрипловатый низкий голос.

Ему вторил другой, ехидный, более высокий и язвительный.

— Да, да тётя Аделаида! Поиграем с огоньками!

Затем раздался третий, шипящий со злой ядовитой издевкой.

— Да-а, тётя Аделаида… поиграем же с огоньками…

Звук тяжелой поступи приближался с трёх сторон. Я, оставаясь в воде по плечи, беспомощно вертела головой по сторонам.

Паника гремела в сознании, ужас горячим паром дышал в лицо.

Они приближались, они были совсем рядом. Сквозь дымную завесу витающего пара уже угадывались темные огромные силуэты. Они приближались и увеличивались в размерах.

Звуки их тяжелых неотвратимо приближающихся шагов, как будто, уже звучал внутри моей головы.

Они, как заведенные повторяли:

— Поиграем, тёта Аделина? Поиграем?! Давай же поиграем!..

Я не понимала, к кому они обращаются. Кто-такая Аделина? И что значит поиграем с огоньками…

Боясь дышать, едва осмеливаясь втягивать воздух короткими судорожными глотками, я вертела головой по сторонам.

Они остановились и тот же миг, на моих глазах, через дымчатое марево проступил свет. Ядовито-яркий свет трёх зловеще сияющих масок: зелёный, лиловый и желтый.

За моей спиной раздался звук открываемой двери и моей обнаженной спины коснулось легкое прохладное дуновение.

— Ого, вы Вероника любите, когда по-жарче? — насмешливо спросил голос Мариана.

Маски исчезли, влажный пар вокруг стремительно оседал. Я только спустя мгновение осознала, что стою в воде едва ли по пояс — дно гигантского джакузи (которое по размерам походило на бассейн) было многоуровневым.

В следующий миг я с плеском резко опустилась в воду и, с колотящимся в груди сердцем, боязливо вжалась в бортик джакузи.

— Что… Что вы хотели, Мариан? — взволновано и не совсем вежливо спросила я.

Мирбах хохотнул, прошелся мимо меня и включил вытяжку. С потолка прозвучало приглушенное жужжание.

— При вашей подружке, я не хотел обсуждать кое-какие детали, — развязно болтая, Мариан неторопливо расхаживал у меня за спиной. — Она и так слишком многое узнала и надеюсь, умеет хранить секреты.

— Умеет, — тут же поручилась я за Лерку.

Иди знай, что Мариан может предпринять, если заподозрит, что Логинова не обладает подобным умением.

— Чудно! — с поддельным восторгом воскликнул Мирбах. — Вы, кстати, так быстро нырнули… что я, почти, ничего не заметил.

Я закрыла глаза, чувствуя, как щеки пылают от стыда, а в голове мечутся хаотичные стаи пугающих мыслей — одна хуже другой.

Мариан расхаживал из стороны в сторону, в полуметре от меня. Его голос звучал надо мной и единственное, что отделяло меня от него это короткий промежуток пустого пространства и покрытая пеной вода.

— Тем не менее, — продолжил Мариан, — я счёл за лучшее, поговорить с вами наедине и именно в столь непринужденной обстановке.

Договорив последних два слова он снова издевательских тихо посмеялся. От его смешка чувство моей собственной узвимости лишь усилилось.

— Вам стоит знать, Вероника, что до сегодняшнего дня, в последние восемь с половиной лет, ваш дядя не обращался ко мне за помощью.

— Мой дядя, насколько мне известно, хочет завязать с прошлым, — ответила я и обернулась на Мариана.

Мирбах стоял надо мной, держа руки за спиной и улыбался. Я заметила, что он был в халате и, судя по видневшейся голой волосатой груди, он был гол.

Лучше бы я на него не смотрела — теперь мне стало ещё больше не по себе. Мариан жеманно улыбнулся мои словам.


— Чтобы Гарм взял и вот так вот забыл кем он был и… кем, на самом деле, остался? Едва ли это возможно, Вероника. Впрочем, сегодня вы должны были понять, что Гарм никогда не изменится и никогда, полностью, не сможет отбросить свое прошлое. Он навсегда станет частью другой, незаконной жизни этого мира. Этого не изменить, и он отлично это знает.

— К чему вы всё это ведёте? — чуть нахмурившись спросила я.

Я ещё была под впечатлением от видения, в голове у меня звучали шаги и голоса Масок и мне было трудно сосредоточится на смысле того, чего от меня хочет Мариан.

— Я веду к тому, — с легким раздражением в голосе, ответил Мирбах, — что вместо бессмысленных попыток убежать от своего прошлого, Сигизмунд мог бы давным-давно примкнуть ко мне. Мы оба от этого выиграли: сегодня нам обоим есть, что предложить друг другу. У Гарма есть связи среди угонщиков, стритрейсеров, байкеров и других курьеров. А у меня, как раньше есть и клиенты, и товар.

Мариан сзади медленно приблизился ко мне. У меня округлились глаза, учащенно взволнованно дыша, я настороженно ожидала, что сделает дальше.

Мирбах едва заметно провел ладонью по моим волосам. Меня передёрнуло, и я отпрянула в сторону, погрузившись в воду почти до подбородка.

— Вы полагаете, что я могу повлиять на решения своего дяди? — спросила я. — Боюсь, я вас разочарую: своих делах, он меня не слушает.

— Возможно, — Мариан опёрся руками на борт джакузи и пожал плечами.

Я скосив глаза и, на всякий случай прикрывая руками грудь, сердито и настороженно глядела на него.

— Но всё же вы его племянница, — Мариан опустил правую руку в воду, посмотрел на меня и его губы растянулись в противной улыбке.

А мне показалось, что с помощью воды, опустив в неё руку он… он как будто может касаться меня.

Меня обуяло дикое чувство отвращения, от мысли об этом.

— Мне кажется, вы бы могли каким-то образом повлиять на вашего дядю, — Мирбах пальцами собрал кусочки пены и растер их.

— Вы заблуждаетесь, — терпеливо ответила я, зачем-то наблюдая за движениями его пальцев.

Мариан криво усмехнулся.

— У вас будет время обдумать, как преподнести эту информацию вашему дяде, Вероника, — Мирбах вздохнул, с заметным притворством. — Во-первых, ваш дядя — теперь мой должник, хотите вы этого или нет. Во-вторых, в ближайшее время, вам с подругой не удастся отсюда уехать.

— П-простите? — осторожно уточнила я.

Мариан не счел нужным пояснять, лишь вновь усмехнулся и туманно ответил:

— Когда закончите, выгляните в окно в правом крыле дома.

Он игриво брызнул водой в мою сторону и удалился.

Я поспешила выбраться из джакузи и торопливо завернулась в полотенце.

Я поспешно обдумывала слова Мариана и их возможное значение на дальнейшую судьбу дяди Сигизмунда или мою.

Я подошла к зеркалу. Работающая в потолке вытяжка высасывала влажные пары от горячей воды и влажный туман в ванной постепенно иссякал.

Вытершись полотенцем, я воспользовалась кремом для тела, одолженным у Лерки и её бездонной сумки. Но едва я сняла крышку с баночки, на зеркале рядом, под слоем конденсата проступили какие-то темные очертания.

В голове вновь пронесся мальчишеский детский смешок, и я вспомнила, как они звали какую-то «тётю Аделину».

Чувство страха вновь обняло меня за плечи и почти ласково, но со зловещим предвкушением взяло за горло.

Дрожащей рукой я осторожно стерла слой конденсата и замерла: под ним обнаружилось слово.

Судя по характерам смазанных линий, оно было написано пальцем и, судя по цвету и консистенции… написано кровью.

Я стёрла слой запотевания ниже и уставилась на четыре размашисто начертанных слова:

— Они идут за другими.

В этот миг как будто чей-то голос громким шепотом произнес их в внутри мои головы.

Щекотная нервная дрожь накрыла моё тело. Я осторожно коснулась пальцами кровавой надписи и не смогла до неё дотронуться. Она как будто… была написана… с другой стороны?!

Я несколько секунд в совершенном потрясении глазела на эти кровавые надписи. Когда краем глаза я заметила, размытый блеклый силуэт, шевельнувшийся в глубинах влажной зеркальной поверхности.

«Они идут за другими».

Что это за послание? Кто его оставил? Чье воспоминание в виде бледного призрачного силуэта промелькнуло в зеркале?

Я ещё несколько минут, с замиранием сердца и нервозной надеждой пожирала глазами зеркало, в надежде увидеть тот силуэт. Я пыталась понять, кому он принадлежит и что вообще происходит! Но у меня не было вариантов, только одни предположения…

Единственный вывод, который я уверенно могла сделать: Маски готовят новое убийство.

«Они идут за другими».