Небеса в бездне

Закончив трапезу, я уставилась в стену, ощущая тяжесть в животе. В отличие от Ири, я почти не помнила нашу мать. Большую часть жизни мы провели с отцом, но мне не понравилось, что Инге прикасалась к нему. Не нравилась нежность между ними. Если поведение Инге, считавшей Ири сыном, было для меня оскорбительно, то поведение Ири, как ее сына, казалось мне святотатством.

Я изо всех сил стиснула ложку, закончила трапезу, встала, вымыла миску и убрала в корзину для посуды. Ири встретился со мной взглядом, когда, пригнувшись, выходил из дома следом за Фиске. В этом взгляде я прочитала предупреждение – веди себя благоразумно.

Прислонившись к стене, я ждала, а Инге тем временем поставила на стол две корзины с кожаными ручками и сняла со стены две пары железных ножниц. Если она хотела, чтобы я ела в углу, как скотина, то я не собиралась лезть из кожи вон и помогать ей.

Как раз в это мгновение дверь у меня за спиной распахнулась, и в комнату вошла Руна, отряхивая снег с темных волос и юбки. Она была плотно закутана в шерстяной платок, ее щеки раскраснелись от мороза.

Она улыбнулась, продемонстрировав ряд ровных белых зубов.

– Доброе утро.

– Руна! – Халвард бросился к ней навстречу и обнял.

Она взглянула на меня, ее глаза метнулись от моего лица к плечу. Заметив ошейник, она отвела взгляд.

– Выглядишь гораздо лучше. – В руках у нее была зеленая шерстяная накидка. – Это тебе.

Я молча смотрела на девушку.

– Чтобы не замерзнуть. – Она протянула мне накидку.

Халвард схватил накидку и сунул мне в руки.

– Разве ты не собираешься ее надеть?

Инге в накидке с наброшенным на голову капюшоном приблизилась к нам. Одну корзину она протянула мне, а вторую прижала к телу.

Женщины двигались бок о бок уверенным шагом, Халвард бежал впереди, а я замыкала процессию. Мы проходили по тропинке между домами, и я краем глаза оглядывала окрестности, пытаясь запомнить, как все расположено в этой деревне. Между домом Инге и ритуальным строением к тропе подступал ряд жилищ, и лишь шатер кузнеца и нечто похожее на деревенский склад находились в стороне. Деревянная дверь закрывала проход в скале.

Около последнего дома в конце тропы я увидела мужчину с сыном и дочерью, которые стояли около свисавшего с дерева связанного лося. Его черные пустые глаза словно следили за мной, когда я проходила мимо, язык вывалился из пасти. Мужчина поднял нож, показывая мальчику, где резать. Чуть поодаль женщина собирала яйца в передник. Она проводила меня взглядом, крепче вцепившись в подол юбки.

Как только мы вышли из деревни, снег на тропе стал глубже, и ее с двух сторон обступили деревья. Мы осторожно наступали в следы, которые кто-то другой проложил в снегу, и с трудом двигались дальше. С горы деревня казалась совсем крошечной, темные деревянные домики жались друг к другу, дым струился в небо из отверстий в их крышах.

Торопа резко пошла вниз, и мы двинулись дальше, вскоре снега стало гораздо меньше. Когда взошло солнце, мое тело наполнилось теплом, впервые с тех пор как я оказалась в Феле. Но зима только начиналась, и дни, подобные сегодняшнему, были на исходе. Может, это и последний такой день.


Инге и Руна тихо разговаривали, иногда передавая корзину друг другу, а я внимательно прислушивалась, пристроив корзинку на бедре с больной стороны. Они говорили о женщине с мучительным кашлем, о хромом ребенке и о нескольких воинах, вернувшихся из Аурвангера, которые, скорее всего, не оправятся от ран. И снова упомянули мужчину по имени Керлинг.

Я внимательно изучала окрестности, запоминая дорогу. Мы пока недалеко ушли от деревни, и все время двигались вверх. Когда тропинка стала уже, зажатая между двумя крутыми скалами, я вытянула корзину впереди себя, чтобы протиснуться в щель. А выбравшись из узкого прохода, мы оказались на просторной поляне, покрытой белыми и желтыми соцветиями тысячелистника. Они буйно разрослись, доставали мне почти до пояса и колебались на ветру.

Инге и Руна поставили корзину и устроились на земле, занявшись ближайшими к ним стеблями. Они обрезали стебли и вытягивали их из травы.

– Ставь сюда. – Инге взяла у меня корзину и поставила рядом с собой. – Очищай их от листьев. Они нам пригодятся, – сказала она, осторожно складывая стебли в корзину.

– Это для Адалгилди. – Халвард устроился на земле рядом со мной. – А у Аска есть Адалгилди?

Я пропустила его вопрос мимо ушей и продолжила обрывать листья тысячелистника, складывая в горку между нами. Он делал то же самое со стеблями из корзины Руны, где стебли с соцветиями перекрещивались, словно стволы поваленных деревьев. Мальчик зажал в ладони один стебель и аккуратно, чтобы не раздавить нежные лепестки, оторвал соцветие и положил между нами. Когда я не шелохнулась, он подтолкнул цветок ко мне:

– Это тебе.

Схватив меня за запястье, он перевернул мою ладонь тыльной стороной вверх и сунул мне цветок, который теперь выглядел словно яйцо в гнезде. Он улыбнулся.

Инге встала и направилась дальше по поляне, а Халвард последовал за ней. Я смотрела на зажатый в ладони цветок до тех пор, пока не ощутила на себе взгляд Руны. Она не сводила с меня внимательных глаз.

– Что? – Я не смогла скрыть резкость в голосе, быстро спрятав цветок под накидку.

– Ничего. – Она заморгала. – Просто в этой зеленой накидке и со светлыми волосами… ты очень похожа на Ири. – В ее голосе прозвучала едва различимая грусть, уголки ее губ опустились вниз.

Она знала, кто я. Ну или, по крайней мере, догадывалась.

Я опустила глаза и снова взялась за работу. Мне не было дела до того, что ей показалось, будто я похожа на Ири. Мне не было дела до их подарков или обычаев. Мои соплеменники сейчас были дома, со своими семьями, оплакивая погибших, а я застряла в Феле, собирая цветы для бога Рики.

Мой взгляд упал на ножницы в руке Руны. Если бы я захотела, то убила бы этих троих прямо сейчас.

А потом подожгла бы это поле тысячелистника и сгорела бы в нем заживо.

Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте. 
Купить недорого с доставкой можно здесь.