Не дареный подарок. Морра

Не самый лучший период моей жизни, если быть откровенной. Вечно затисканная, нервная, вздрагивающая от каждого шороха и впадающая в панику при звуке нежного детского голоса. Конечно, я жила в тепле, всегда была накормлена и защищена от хищников, но не счастлива.

И теперь, очнувшись в клетке, совсем не обрадовалась.

Небольшая, состоящая из тонких прутьев, она казалась издевательски ненадежной. Я была уверена, что выбраться смогу без труда. В конце концов, меня даже каменная стена удержать не в состоянии, а тут какая-то клетка для домашнего животного…

Ошибалась страшно.

Стоило только попытаться протаранить прутья, как по ним прошлась едва заметная волна магии и вместо того, чтобы выскочить на стол, на котором клетка и стояла, я лишь бессмысленно боднула ее лбом.

Проскочить сквозь прутья не получилось ни с первой, ни с десятой, ни даже с двадцатой попытки. Клетка ходила ходуном, я отбивала себе лоб, но ничего не менялось. Я так и сидела в клетке на крепком, грубо сколоченном столе, расцвеченном темными пятнами засохшей крови.

Подвал этот был прискорбно знакомой столовой людоедствующего крачитта. Только в прошлый раз здесь лежало тело разделанной жертвы, а сейчас сидела я. В клетке. В одиночестве и печали рассматривая пустые облупившиеся стены и пыльный пол. Лучше бы Талас, уходя, забрал еще и свет. Ночное зрение не смогло бы передать всю трагичность окружающей безысходности. Меня украли и планируют съесть, там, за дверью, скорее всего, все еще копошились тараканы и… Илис, наверное, очень волнуется.

Если верить моему чутью, время уже давно перевалило за полночь, Ная должна была вернуться в комнату и, не найдя меня на привычном месте, рассказать обо всем хозяину. Хотелось верить, что следилка, которую Илис на меня повесил, все еще активирована, и меня найдут. Спасут. А потом будут долго утешать, потому что я планировала нарыдаться всласть.

Дурацкие человеческие тараканы требовали не верить в лучшее, а жалеть себя несчастную, чем я и планировала заняться после своего спасения.

Час томительных ожиданий серьезно пошатнул мою веру в счастливый исход. К концу второго часа я перестала преданно таращиться на дверь, свернулась клубочком в центре клетки и задремала.

Лучше спать, чем паниковать, решила я, и была права.

За всю ночь ко мне так никто и не пришел. Ни хозяин, которого я очень хотела видеть, ни Талас, который лучше бы и вовсе где-нибудь потерялся.

Мое одиночество было нарушено поздним утром, когда серый утренний свет, проникающий в окошко, смешался с искусственным освещением магических светильников, делая обстановку подвала еще более неуютной.

Открылась дверь, и в помещение вместе с тремя тут же раздавленными тараканами вошел — Талас.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнула.

Я промолчала, на всякий случай вжавшись в дальний угол. Кто этого ненормального знает, может, он пришел завтрак из меня делать.

Подтверждая мои самые худшие опасения, он неторопливо открыл клетку. Я кусалась, царапалась, пару раз чуть не вывернулась, но на меня все равно нацепили какой-то унизительный ошейник, и только после этого уронили на стол.

Наслаждаясь моей злостью.

Я каталась по столешнице, утробно рычала, пытаясь нащупать застежку, но ничего не получалось. Талас продолжал возвышаться надо мной, с интересом ожидая дальнейших действий, и я не стала его разочаровывать.

Не сразу даже сообразив, почему так мучительно было ощущать на себе ошейник, я резко подскочила, в одно мгновение оказавшись на лапах, и бросилась в стену. Встреча моей ушастой головы с неприступной твердостью камня была быстрой, сильной и запоминающейся.

Из глаз брызнули искры, а я еще долго лежала на холодном полу, тряся головой.

Смех довольного представлением крачитта неприятным дребезжанием забивал уши, заглушаемый только тонким звоном, рождающимся, казалось, прямо в черепной коробке. Ошейник не просто душил меня, он блокировал дар, единственный способ спастись для маленькой, слабой рагры.

— Ты не представляешь, сколько я искал мастера, способного сделать этот амулет.

— Приятно знать, что ты так на меня потратился, — прохрипела я, поглаживая лапками гудящую голову.

— Потратился? — удивился Талас. — Кто сказал, что я платил?

Ответить на это было нечего. Действительно, откуда в моей голове только появляются такие глупые мысли? Какая уважающая себя нечисть стала бы за что-то платить человеку?

Слишком долго я находилась среди людей, уже начала думать, как они.

Захлопнув клетку, он с пугающим спокойствием посмотрел на меня. Дверь, ведущая к тараканам, была плотно закрыта, мир все еще странно кружился перед глазами. Все было так… неправильно.

— Я могу снять ошейник, — казалось, от звука его голоса широкая полоска кожи, покрытая выжженными символами и украшенная врезанными каменьями, плотнее сжалась на шее, — но только для того, чтобы ты превратилась.

— С чего бы мне это делать? Ты же обещал меня съесть.

— Я съем тебя в любом случае. — Крачитт был убийственно спокоен. Такая уверенная в себе людоедская образина. — Лишь от тебя зависит, как долго будут длиться твои мучения.

Я молчала, враждебно глядя на него. Перспективы были неутешительными, но облегчать ему жизнь совсем не хотелось.

— Дам тебе полчаса на размышления, — решил Талас, отступая к двери. — Хочу только напомнить, что у нечисти высокий болевой порог. Ты будешь очень долго чувствовать, как я поедаю тебя.

Крачитт вышел, а я снова принялась остервенело царапать когтями ошейник.

Он не поддавался.

— Еда, — зло выдохнула, убедившись, что все мои попытки сорвать ошейник бессмысленны, — я опять еда.

Меня разрывали на части злость и страх. Страха было больше, и это не радовало. Очень хотелось быть бешеной, свихнувшейся от ярости нечистью, а не мелкой, трясущейся от страха кучкой меха.


Взять себя в лапы удалось с трудом, но я смогла и ответственно обнюхала все углы, надеясь найти путь к спасению. Дверь, ведущая на свободу, была надежно заперта. Если прислушаться, можно было расслышать вялое копошение тараканов по ту сторону.

Подкоп тоже ничего не дал, я просто бессмысленно царапала когтями каменный пол без всякой надежды на чудо. Допрыгнуть до окошка не получалось, единственное место, где я могла спрятаться, был стол, под который и забилась, прижавшись к квадратной ножке.

Последняя надежда оставалась на мою скорость. Успею проскочить мимо Таласа, когда он откроет дверь — спасена. Нет — придется пожелать крачитту подавиться.

Дверь открылась неожиданно, я не успела настроиться, подготовиться, успокоиться, в конце концов, и промедлила, потеряв драгоценные секунды. Но не передумала и рванула вперед, что было сил.

Попытку вырваться прервал сильный удар. Носок сапога больно впился в мягкий живот, и меня отшвырнуло к стене.

— Я не сомневался, что ты попробуешь. — Талас был мною очень доволен. — Возможно, не будь ты рагрой, я бы оставил тебя себе. Выучил бы… Я очень хороший учитель.

— А рагры тебя чем не устраивают? — сдавленно прошипела я, хватая пастью воздух. Будь удар чуть сильнее, я бы себе точно что-нибудь сломала.

— Вы еда.

Очень хотелось напомнить, что он сам однажды был едой, и то, что Кадай его не доел, ничего не меняет. Но я молчала.

— Что ты решила? — нетерпеливо спросил Талас.

— Мне бы еще полчаса…

Он усмехнулся:

— Надеешься, тебя кто-нибудь спасет?

Я не стала отвечать на вопрос, но это было и не нужно.

— Глупая, маленькая рагра. Я не зря принес тебя сюда. Эти стены защищены. Ни одно заклинание не сможет проникнуть сквозь них, никто тебя не найдет.

— Откуда у нечисти такие познания в магии?

— А ты думаешь, мы принимаем все муки получения человеческого тела только для того, чтобы иметь возможность свободно ходить среди людей? — Талас оскалился и шагнул ко мне. — Думаешь, твой аспид в один миг, просто съев сердце мага, научился управлять своей силой? Мы учимся, становимся сильнее, смертоноснее. Чтобы ни один человек не смог причинить нам вред…

— …сказал крачитт, совсем недавно сидевший в вольере в качестве подчиненной нечисти, — не смогла смолчать я.

По его лицу прошла судорога, стирая самодовольство.

— Неудачи всегда случаются. По крайней мере, я не стал добровольно сотрудничать с людьми.

— Ага, ты их просто ешь.

— Ты не понимаешь, — качнул головой он, — но это и неудивительно. Среди рагр еще не было высших, тебя некому было обучить.

— Ч-чего?

Когда он склонился ко мне, протягивая руку, было очень сложно заставить себя не цапнуть его за пальцы.

— Высшая нечисть, как правило, появляется в стаях, где уже есть один высший, — снизошел до объяснений крачитт, поднимая меня за шкирку. — Никто не знает, откуда взялись первые высшие. Вполне возможно, просто появились, так же, как и одна разговорчивая рагра, но правда в том, что такие, как я, появляются лишь при контакте с высшей нечистью. Должна ли она быть того же вида, или подойдет любая — не знаю. Я жил в стае, возглавляемой высшим крачиттом…

— Но я-то в стае не жила! — возмутилась я.

Какая стая, когда будучи еще щенком, я лишь чудом шкуру сохранила.

— Ты рагра, ты и не должна была стать высшей.

— Тебе-то, конечно, лучше знать, — огрызнулась я.

— Хватит. — Меня встряхнули. — Я пришел сюда не для разговоров.

— Знаю я, зачем ты пришел. Не понимаю только, зачем меня есть? Я же не маг…

— Ты — высшая нечисть, сохранившая человеческое тело. Таких, как ты, я еще не ел, — хищная улыбка исказила его лицо, — но сегодня попробую.

— А если я не стану превращаться?

— Значит, съем тебя так. — Продолжая пугать меня своей перекошенной рожей, он напомнил: — В этом городе есть еще одна высшая нечисть, которую я смогу съесть. Конечно, мужское мясо не такое нежное, я предпочитаю его не есть, но ради аспида сделаю исключение.

Мысль о том, что Кадай, самодовольный и наглый Кадай, может стать чьей-то добычей, меня почему-то очень развеселила. Я нашла в себе силы даже на слабое, короткое хихиканье, которое Таласа очень разозлило.

— Твой ответ, — с нажимом произнес он.

Пальцы крепко держали за шкирку: ни вырваться ни спастись. Если выбирать, то лучше уж быть человеком, нежели совершенно безобидной, трехкилограммовой нечистью…

— Я превращусь.