Не чужие

— Теплое? — из-за растерянности мозг соображал с трудом. Нужно было как-то выбираться из ловушки, в которую сама себя загнала, но как…

— Одеяло теплое. И не только одеяло, — пальцы на животе ожили. Их медленные скользящие движения к пупку и обратно тут же запустили знакомую цепную реакцию в моем теле. Дыхание резко замедлилось, а сердце пустилось вскачь. Синдром Громова, неизлечимый и сладкий.

— Не смогла оставить тебя мерзнуть.

— Ой, ли? — пальцы-садисты повторили свой путь. — Я, вроде бы, не возражал померзнуть.

— Если бы заболел, твое начальство… и фанатки меня бы не простили.

— Фанатки, значит…

— Ну, или кто-нибудь еще, — некстати вспомнились слова Саши о том, с кем Макс в последний раз летал на выездные матчи.

Удивительное дело — вчера память об этом молчала. Максим трудился в поте лица в моей квартире, а у меня и мысли не возникло, что его могут ждать… В кровати. Для гораздо более приятных дел.

— Уверен, у «кого-нибудь еще» хватает развлечений кроме меня.

Возможно, мне показалось, но фраза так и фонила сарказмом. Макс словно говорил не о девушке, с которой проводил ночи, а о политиках, ежедневно разыгрывающих все новые и новые спектакли по ТВ.

— Тебе виднее, — радоваться было нечему, но мне стало легче.

— Виднее… — пальцы на моей талии остановились. — Хотелось бы, чтобы еще что-нибудь стало виднее, но, наверное, безопаснее будет выбираться из кровати без осмотра, — с ловкостью факира он свернул беседу в безопасное русло.

— Наверное, — я закусила губу.

— Тогда разъединяемся?

Больше всего хотелось ответить "нет", потянуть немного время, понежиться, но солнце уже было высоко. Подначивать возбужденного мужчину при свете дня у меня не хватило смелости.

— Ты первый, — я зажмурилась, будто лежала не лицом к стене, а наоборот.

— Приподнимаю одеяло. Сажусь. Ставлю ноги на пол. Левую, правую, — как киношный хирург во время сложной операции, Макс принялся комментировать каждое свое действие. — Все, кажется, расстыковка завершена.

— Ты уверен? — я чуть не прыснула со смеху.

— Сто процентов. Можешь вылупляться из кокона. Я быстро в душ, холодная вода мне сейчас не повредит, так что можешь не спешить.

Благородству Макса не было предела. Будь у меня парочка медалей, обязательно вручила бы. Одну — за спасение от потопа, вторую — за джентльменское исчезновение из кровати.

— Воспользуюсь этим щедрым предложением, — любуясь красивой голой спиной и широкими плечами уходящего мужчины, я покинула кровать и на носочках проскользнула в гостиную.

Смыться удалось без форс-мажоров. Свежая майка и шорты тоже нашлись быстро. В целом можно было считать, что утро началось благополучно. Даже кожа на руках не болела. Оставалось лишь одеть Макса и как-то расстаться.

— Может, лучше ко мне?

Стоило немного осмотреться и добраться до майки Макса, он и сам заявился в гостиную. С мокрой головой, бодрый и такой красивый, что хоть завязывай глаза, чтобы не ослепнуть от всех его идеальных выпуклостей и кубиков.

— У меня есть горячий душ и кофе, — принялся соблазнять Макс. — Так что?

— Нет. Спасибо тебе большое. Я справлюсь.

Взгляд голубых глаз вопросительно обвел комнату, остановившись на предусмотрительно выключенных мною из розеток холодильнике и плите.

Вместо ответа я так же без слов пожала плечами.

— Твоя майка. Высохла, — протянула ее Максу.

Вместо того, чтобы забрать, он сел на табурет и поднял руки. Почти как я вчера, когда Макс снимал с меня мокрую одежду.

Не задумываясь над тем, насколько интимно это будет выглядеть, я подошла поближе. Продела одну руку, вторую. Потянула вниз, пропуская голову. И расправила.

Простые, ничего не значащие движения. Почти, если не считать приятного покалывания в кончиках пальцев и безумного желания стащить майку назад, чтобы повторить все заново.

— Спасибо, — прохрипел Макс, глядя куда-то в сторону.

— Пожалуйста, — в тон ему ответила я, лишь потом заметив, что все еще прижимаю ладони к мужской груди. — Кхм… — одернула себя. — После вчерашнего я, наверное, должна тебе по меньшей мере завтрак.

Макс внимательно проследил за моими движениями.

— Причем сытный.

— Да, только… Боюсь, кроме пачки печенья угостить нечем.

— Мне несложно повторить свое предложение. Сможешь приготовить у меня.


— Завтрак для тебя у тебя дома?

— И для себя тоже.

Вроде бы ни о чем таком мы не говорили, но с каждой секундой я все больше ощущала себя не в своей тарелке.

Готовить для мужчины на его кухне — возможно, я была слишком старомодна, но это казалось почти интимом. Даже опыт работы горничной не спасал от такого ощущения.

— Прости, можно я еще раз откажусь? Если не спешишь, в качестве компенсации могу заказать пиццу, — я повернулась в сторону мойки. Грязная посуда все еще была там. — Правда есть придется руками…

— …облизывая пальцы и пялясь на это.

— Да.

— Черт, — Макс почесал затылок, — соблазнительно, но я пас. Слишком небезопасно.

От прозрачности намека щеки загорелись огнем.

— Вероятно.

— Тогда расходимся? — Макс встал.

От его табурета до двери было каких-то пять метров. Шесть мужских шагов максимум. Когда после этого я увижу Макса снова, вряд ли можно было предсказать — слишком неожиданно происходили наши встречи и расставания.

На языке, как и в том самом сне, во время которого меня затопило, шарманкой закрутилось: «Не уходи!» Не хватало всего чуточки безумия, чтобы произнести это вслух.

— Тогда пока, — Макс взялся за ручку и, задумчиво посмотрев на меня, добавил: — Только побудь пока дома. Через час должен прийти сантехник. Мой агент обо всем договорился. Он разберется с трубами и проверит все, что нужно проверить.

— Когда ты только успел?..

— Я быстрый. За это мне платят деньги, — Макс даже не улыбнулся.

Кивнув на прощание, он толкну дверь и вышел на площадку.

Сразу же я услышала шаги. Вначале громкие, словно идущий нес на плечах тяжеленную гору. Потом — тихие, удаляющиеся.

С каждым тихим шагом мое спокойствие все быстрее улетало в трубу. Нужно было сказать… Вцепиться в майку и попросить не уходить. Забив на гордость, от которой уже воротило саму. Каких-то несчастных два слова.

Ругая себя, я прижалась спиной к стене. Для полного счастья не хватало только разреветься.

«Никаких слез!» — глаза щипало, но я держалась.

«Все хорошо», — задрав голову вверх, махала ресницами.

На душе образовалась такая воронка эмоций, что открывшуюся дверь заметила, лишь когда из-за нее высунулась голова.

— Разговариваешь сама с собой? — Макс хмуро окатил меня взглядом.

— Ты?.. Ик…

— Бейсболку забыл, — Громов кивнул в сторону стола.

— Я-ясно, — проклятая икота началась совсем не вовремя.

— Да, мне тоже ясно, — вместо того, чтобы забрать свою бейсболку и снова уйти, Макс закрыл дверь, повернул в замке ключ и с тяжелым вздохом двинулся ко мне. — В следующий раз запирай сразу. Не жди.

Меня взяли за подбородок и заставили поднять голову. С пару секунд ничего не происходило, мы просто смотрели друг другу в глаза. Макс со злостью, еле сдерживаемой, безумно похожей на отчаяние. Я с радостью, наверное, похожей на глупость.

А потом тормоза отключились. Я первая потянулась губами ко рту Макса, и, словно наказывая, он звонко, с чувством приложился ладонью к моей пятой точке.





* * *


Максим

Надо было валить. Быстро. Забив болт на бейсболку, усадить свой зад в машину и ехать… лучше всего сразу на площадку. Там с тренирующейся по утрам мелюзгой на седьмом поту точно получилось бы привести мысли в порядок.

Следовало быстро валить. Как в детстве на стадионе — прыгая через ступеньку. Права на продолжение у меня не было. Майя была именно тем сортом девушек, с которыми отношения можно было начинать лишь по программе "Все включено". Включено со стороны мужчины! С ресторанами, подарками, цветами, долгими разговорами о высоком до первого секса.

Она была именно такой, какую нельзя было втиснуть в мой бешенный график игр и тренировок.