Настоящая черная ведьма

Мгновенно синхронно отшатнулись всей толпой, стремительно бледнея и изображая знаки защиты.

Ну наконец-то, слава Тьме.

Морда удивленно глянула на сопровождающих, которые как-то совершенно неосознанно сгрудились за его спиной, после вновь на меня, на мою лавку, на черный ведьминский плащ, снова на меня.

— Да, я ведьма! Лично для вас — госпожа ведьма! — гордо представилась я, натягивая капюшон, который во время моей заинтересованности излишне сполз назад, открывая мое лицо.

А я, между прочим, еще не накрашена.

Судорожно выдохнув, морда нахмурилась и в свою очередь представилась:

— Новый мэр. Для вас — господин мэр.

— Очень неприятно познакомиться, я бы даже сказала — отвратительно, — сложив руки на груди, заявила чиновнику.

— Взаимно. — Кто-то окончательно охамел.

Все, мэр, одной шевелюрой ты не отделаешься.

— Но я рад, — продолжила самоубийственная морда, — что мне не пришлось вызывать вас в мэрию для беседы и я могу здесь и сейчас сообщить, что не потерплю лавку черной магии в своем городе.

Меня вызвать? Угу. Он не потерпит… ха-ха.

— И потому жду от вас оценки данного имущества, которое мэрия выкупит у вас уже сегодня. К слову, можете паковать чемоданы.

Живут же на свете наивные морды…

— Простите, — я ехидно улыбнулась, — а вы чемоданы уже распаковали?

Вскинув бровь, неуверенно ответил:

— Нет. Я прибыл на рассвете.

Коварно ухмыльнувшись, искренне посоветовала:

— Не распаковывайте.

Морда вскинула и вторую бровь, после враждебно поинтересовалась:

— Вы мне угрожаете?

— Что вы, — не могу перестать улыбаться, — просто дружеский совет в качестве подарка к вашему приезду.

— То есть угроза, — правильно понял новый глава города.

Догадливый. Люблю таких. И внешне весьма неплох, а таких вообще все любят, особенно незамужние девицы… И тут вспомнились мне события минувшего вечера.

— Господин мэр, а вы женаты? — невинно поинтересовалась, окидывая вновь прибывшего изучающим взглядом и уже догадываясь, на кого объявило охоту все бриджуотерское сообщество незамужних дев и их мамаш.

— А это имеет значение? — разозлилась основательно влипшая, но еще не ведающая об этом жертва матримониальных устремлений.

Подавив искренний злорадный смех, я обошла мэра и направилась в любимую лавку, обронив на ходу:

— Решающее значение, весьма решающее значение.

В ответ донеслось:

— Что вы имели в виду, госпожа ведьма?!

Он же не думал, что я отвечу, правда?!





* * *


У меня был прекрасный завтрак из двух наскоро приготовленных яиц и бутерброда с сыром, так как на блины сегодня времени не имелось. Я потратила его с куда большей пользой, надписывая этикетки для пузырьков, которые собиралась раздать самым, самым, самым настойчивым дамам. Матушке Торникай, к примеру. Девять дочерей — это сила. И потому я заготовила специально для их вооружения слабительное, зелье для наращивания волос, зелье для наращивания ногтей, снотворное зелье, опьяняющее зелье, отбеливающее зелье и зелье для набора веса. И главное — никаких угрызений совести, морда нарвался сам, и я планировала мстить весьма основательно и всеобъемлюще. Ко всему прочему из окна моей спальни на втором этаже было превосходно видно, как к мэрии приближается карета сестер Блошич… Определенно, сегодняшний день господин наглая, непочтительная и охамевшая морда проведет в маленьком, замкнутом и весьма дурно пахнущем помещении.

А сегодня в полдень, насколько я понимаю, должно быть представление мэра народу Бриджуотера…

Через час заскочила госпожа Торникай — получила зелья, рассыпалась в благодарностях, щедро все оплатила и упрыгала, создав небольшое землетрясение. После потянулась вереница жаждущих устроить личную жизнь, что резко уменьшило количество зелий, которые простояли два года невостребованными. Замучилась пыль с пузыречков вытирать. К обеду дошло до того, что пришлось бегать в погреб открывать ящики с дядюшкиными настойками и спешно на коленке писать для них новые этикетки.


В полдень все ждали представления мэра.

Весьма дольная собой черная ведьма устроилась на маленьком балкончике, примыкающем к спальне, за столиком с чашечкой чая и кусочками сыра с плесенью, дабы понаблюдать за всеобщим разочарованием. В отличие от присутствующих, наблюдательная я засекла момент, когда бледные сестры Блошич растерянно улепетывали из мэрии, и сделала соответствующие выводы. Судя по тому, что мэр не вышел знакомиться с народом, выводы были абсолютно верны.





* * *


К вечеру примчались сестры Блошич, потребовали денег за зелье, которое вообще не сработало. Сделав большие глаза, спросила, почему они решили, что не сработало. Сестры переглянулись. Предложила обеим прочесть, чего там, на пузыречках было написано мелким почерком. Достали, прочли: «Ждать начала действия через четверть часа, затем принять повторную дозу».

— Повторную дозу дали? — поинтересовалась классическая черная ведьма, постукивая черными накладными ногтями по стойке и откровенно любуясь собственным изображением в зеркале.

— Нет, — сникли сестрички.

— Ну и чего стоим, кого ждем? — вопросила я.

Блошич ускакали в направлении мэрии. А я говорила, что поваром у мэра их родной дядька работает?

Да, кто-то проведет и ночку тоже в маленьком помещении, проклиная все на свете.

Ночью, закончив пересчет оставшихся зелий и расставив на опустевшие витрины новые «Приворотные», глянула на мэрию. Там, на втором этаже, где находились жилые помещения, одиноко горела свеча… Злорадно похихикав, легла спать. К слову — сильно сомневаюсь, что кто-то сегодня успел распаковать чемоданы.





* * *


А ночью в мою дверь постучали.

Сонно зевнув, я повернулась на другой бок и собралась поспать. В двери постучали снова, на этот раз не в пример громче и настойчивее. А потом и вовсе так, словно планировали дверь к чертям выбить.

Что за хамство?!

Поднявшись с постели, взяла свечу и пошла открывать, намереваясь жестоко отомстить пробудителю. Пока спускалась, в двери барабанили все настойчивее. Короче, кажется, теперь не только стойка, но и фасад в ремонте нуждаются. Ругаясь сквозь зубы, подошла, распахнула сотрясающуюся от ударов дверь.

На пороге стояла морда.

Побледневшая такая, с темными кругами под глазами, заострившимся носом, посиневшими губами и в белом банном халате.

В моем направлении ткнули пальцем и прорычали:

— Вы!

— Склероз? — недружелюбно поинтересовалась я, наслаждаясь видом пострадавшей морды. — Между прочим, мы уже знакомы.

Морду перекосило. Мэр полез в карман халата, извлек знакомый мне пузырек, на котором еще вчера было написано «Сильнодействующее слабительное», а ныне красовалось «Огненная страсть», и взревел:

— Ваше?!

Брезгливо взяв пузырек двумя пальцами, осмотрела и вернула со словами:

— Нет, я таким не пользуюсь, предпочитаю естественные отношения.

Из груди морды раздалось глухое угрожающее рычание, из живота гораздо более угрожающее урчание, и я испугалась. За свой нужник, естественно.

— Знаете, — протянула осторожно, — вам бы желательно домой бы… в смысле в мэрию. А то рискуете не добежать.

Повторное урчание в животе полностью было со мной согласно.

А морда нет.

— Вы! — прошипел, краснея, господин мэр. — Это госпожа Блошич купила у вас!

Пожав плечами, сразу предупредила:

— В нужник не пущу.

— А мне уже не нужно! — взревел мэр.