Наследница молний

– Яспера спугнула… Магистр Крост!

Кейман зашелся в припадке смеха.

– Ладно, – просмеявшись, сказал опекун, – возьми, который понравился, он с защитой от магического воздействия.

Но хихикать продолжал всю дорогу до экипажа.

В карете, пригревшись и разомлев, я начала засыпать. И прежде чем успела сообразить, что здесь этого делать не стоит, привалилась к окошку и задремала.



Я снова в школе. Снова поднимаюсь по знакомой лестнице, вслушиваясь в стук собственных каблуков. Завывает метель, небо затянуто низкими грозовыми тучами. Странный запах, в котором смешиваются озон и мороз, проникает в легкие, из-за него трудно дышать. Хватаясь за ручку, я уже знаю, что увижу внутри, какая картина откроется мне, но…

Но я ошибаюсь.

Он стоит в тени лестницы, спиной ко мне, но почему-то я знаю, что улыбается. Много раз я пыталась представить лицо Акориона, увидеть его полностью, но образ ускользал.

– Решил сделать тебе подарок на день рождения. Не смог дождаться ночи.

При мысли, что Акорион знает обо мне все, внутри что-то сжимается в приступе тревоги.

– Ты расстроилась из-за мемориала. Не плачь, любовь моя, это послание не тебе. Мне казалось, цветы тебя успокоят. Но раз память о тех смертных важна тебе…

Он делает жест рукой, и я смотрю туда, где раньше стоял постамент. Белоснежная скульптура на том же месте, но вместо абстрактных парня и девушки я вижу знакомые лица и фигуры. Надин на коленях, сжавшуюся в комок, и закрывающего ее Эйгена, едва стоящего на ногах.

Мрамор идеально бел. И только крохотные капли крови нарушают его белизну.

Меня захлестывает ярость. Если бы мы находились не во сне, не там, где властвует Акорион, над головой бы уже сверкали молнии, но здесь я бессильна, здесь я снова девочка с Земли, злость которой только веселит.

Как бы мне хотелось, чтобы с лица темного бога сошла усмешка так же, как с лиц огневиков!

Я чувствую в руке что-то тяжелое, и решение приходит мгновенно, как яркая вспышка, как безумный всплеск ненависти к существу, которое не знает ни любви, ни дружбы.

– С днем рождения, Деллин.

– Спасибо!

В руках какая-то палка, она ударяется о скульптуру с такой силой, что та разлетается вдребезги. В реальности я вряд ли сумею ударить с такой силой, но и во сне от ненависти есть польза. Я почти физически чувствую шок Акориона, который молча смотрит, как я с остервенением крушу его мемориал смерти. А когда от него остаются только мелкие куски, бросаю палку в сторону, тяжело дыша.

– Ты играешь не по правилам, Деллин…

Среди кусков мрамора комья мерзлой земли. И палка, невесть откуда взявшаяся, в сверкающем чистотой и роскошью холле смотрится чужеродно. Мне кажется, будто начинает кружиться голова, а картинка перед глазами то сжимается, то расширяется, превращаясь в мешанину красок и огней.

Я словно на карусели, несусь куда-то без возможности остановиться. А когда все стихает, то вокруг больше нет ни школы, ни Акориона. Вокруг лес, луна мягко окрашивает верхушки деревьев в пятна света. Я стою босиком, ежась от пронизывающего насквозь ветра, и смотрю на огромную воронку в земле. Тьма в ней кружится в жутком водовороте, зовет с собой, приглашает сделать шаг в бездну.

Вдали виднеются огни Школы темных, а в небе порхают крылатые фигуры.



Я подскочила на сиденье, хватая ртом воздух. От яркого света в карете заслезились глаза.

– Что такое? – Кейман оторвался от книги, которую читал. – Деллин?

Покачала головой, восстанавливая дыхание. Я еще чувствовала холод леса, меня била мелкая дрожь.

– Так, ну хватит. – Опекун пересел на мою скамейку. – Ты задремала всего на десять минут. Тебе что, и в сидячем положении кошмары снятся?

– Что-то пошло не так, – только и смогла выдохнуть я.

– Водички попей. Ты проснулась. Здесь никого, кроме меня, нет. Расскажи-ка мне, что тебе снилось.

– Акорион… сказал, что хочет поздравить меня с днем рождения. Показал новую скульптуру в холле, Надин и Эйгена. Я разозлилась и разбила ее, он явно не ожидал, а потом… перенеслась в лес. Без него. И там была воронка с темной магией. Я и раньше видела что-то в лесу, во время тренировок, но думала, это игра воображения. Кейман, там что-то есть! Связанное с Акорионом! Я не знаю, портал, землянка какая-нибудь, но есть! Так ему удается присылать мне подарки в обход защиты, так у него получилось разбить мемориал!

– Деллин, – моменты, когда Кейман говорил со мной таким ласковым голосом, я могла пересчитать по пальцам, – это невозможно. Территория патрулируется. Все магистры – а они, поверь, сильные маги – обшарили каждый клочок территории школы. Акорион не может прийти в школу через портал, он заперт там, откуда не возвращаются, он не способен явиться в Штормхолд.

– Я все равно туда пойду! С Бастианом, с Аннабет, одна… я должна увидеть это место! Он удивился, понимаешь? То есть… понимаете? Разозлился! Акорион не ожидал, что я буду вести себя не по его плану, он не собирался показывать мне то место, но для него оно что-то значит!

– Тихо, не кричи и прекрати дрожать. Давай я достану плед.

– Не нужен мне плед! – Я снова ощутила отголоски той ярости. – Хватит разговаривать со мной как с малолетней дурочкой! Это не просто сны, это не просто моя магия! Он всегда показывал мне места, которые важны или для него, или для меня. Никогда не давал воли! А сейчас допустил ошибку, показал больше, чем нужно. И я хочу знать что!

– А ты не думала, что Акорион несколько умнее немалолетней дурочки и может заманить тебя в ловушку? Ты, уверенная, что обхитрила бога, несешься в лес, а там…


– Что? Вы же сами сказали, что территория обшарена от и до. Что там может поджидать меня такого страшного?

– Ну вот, а ты говоришь, что учеба тебе не дается. Уже делаешь логичные выводы. Хорошо, уговорила. Завтра мы сходим в лес и посмотрим, что там.

Я продолжала неотрывно смотреть на опекуна и надеялась, что мое лицо приобрело выражение котика из мультика «Шрек», а не оскал Ганнибала Лектора.

– Ну что?

– До завтра, что бы там ни было, это может исчезнуть.

– А, то есть ты предлагаешь мне тащиться в ночи в лес, чтобы посмотреть, что там прячет серийный убийца? Шторм, я на твой день рождения больше в жизни не пойду, ясно? К Тааре такие конкурсы и развлечения!

– Не поминайте темнейшую всуе, а то еще и она приснится, – буркнула я.

Так до конца и не поняла, согласился Кейман с моими доводами или нет, но твердо решила во что бы то ни стало вооружиться верным привидением и пойти откапывать таинственный секрет Акориона. На меня еще действовал адреналин из сна, я едва умудрялась усидеть на месте. Но когда экипаж приземлился у ворот школы, Кейман поднялся и сказал:

– Сиди здесь и не высовывайся, чтобы тебя никто не увидел. Не хватало мне еще разговоров, как директор адептку в лес повез. Хотя те, кто тебя знает, подумают, что я решил привязать тебя к сосне и оставить там в безрассудной надежде, что ты не найдешь дорогу обратно.

– Очень смешно, – скривилась я. – Куда вы?

– Взять кое-что.

Об этом «кое-чем» я думала все время, пока Кеймана не было. Защитный артефакт? Поисковый? Горсть крупиц на случай, если мы действительно найдем что-нибудь темное?

Но он вернулся… с лопатой. Даже двумя.

– Э-э-э…

– Что? Если там что-то и есть, то оно под землей, потому что над землей и на земле мы все обшарили.

– А нельзя копать это «что-то» магией?

– Нельзя. Если не хочешь, чтобы в лес прибежала половина состава магистров с целью поймать тех, кто там хулиганит. Магию очень легко почувствовать, особенно если специально искать. А ее ищут круглосуточно. Поэтому, адептка Шторм, придется вам поработать. Ну, или давай забудем об этой идее, пойдем внутрь, и – в качестве исключения – я угощу тебя вином в кабинете.

– Знаете, если вас увидят вместе со мной и лопатами, то тоже много интересного подумают. Так что давайте лучше в лес.

– И ты еще спрашиваешь, почему я не женат.

Экипаж неспешно двинулся в сторону леса, и я вся обратилась в воспоминания. Мне предстояло в точности вспомнить ракурс, с которого я видела школу, и расстояние до нее. С учетом масштабов это оказалась не такая уж тривиальная задача. Мешало длинное платье, я путалась в подоле и постоянно поскальзывалась. Подтаявший днем снег ночью превратился в сплошной каток. К счастью, Кейман хотя бы не давал мне замерзнуть.

– Да! – наконец я остановилась. – Ракурс этот. Теперь нужно идти вглубь, пока школа не станет подходящего размера.

– Не страшно? – спросил опекун, послушно топая вместе с лопатами за мной. – Идти в лес, за Акорионом, не во сне, а наяву?

– Вы же сами сказали, что он заперт и не может явиться в Штормхолд. Он же не под школой закопан?

– Я бы заметил, думаю.

Но слова Кеймана все равно породили тревогу. И лес, прежде казавшийся на удивление светлым и редким, превратился в опасное враждебное место. Я поежилась, почувствовав чей-то взгляд из темноты, а потом и заметив движение. Не удержалась, взвизгнула и замерла как вкопанная.

– Что такое? – нахмурился Кейман.

– Снова движение!

– Я ничего не видел.

– Вы не туда смотрели.

– Я смотрел туда же, куда и ты.

– Да? – Я с сомнением приподняла одну бровь.

А потом догадалась.

– Бастиан, ну ты и козел!

Из леса донесся аристократический ржач огненного короля.

– Дайте мне лопату, я его добью! – сквозь зубы процедила я.

– Не дам. Лопата казенная. Следи лучше за дорогой, мы не можем перекопать весь лес.

Но я знала, что почувствую нужное место, едва окажусь возле него. По мере того, как мы отдалялись от школы, сердце билось все чаще, а в горле пересохло. Я одновременно ждала и боялась того, что мы можем обнаружить. Хотя и представления не имела, что именно.

Наконец школа стала просматриваться именно с того ракурса и именно в том размере, что и во сне.