Наша тайна

— Само собой это Ханна, Зак, — сказала я. — Не притворяйся, будто не сохранил мой телефон. Так это ты дал мой номер Эйвери или нет? — Меня саму поражала та жесткость, с которой я говорила — будто прежняя Ханна вернулась и бушевала в полную силу.

— Да, — признался мой бывший, а нынче действующий парень Эйвери, Зак Грили. Странно было говорить с ним по телефону столько месяцев спустя. — Она хотела написать тебе. Беспокоилась. Мы оба беспокоились.

Я села и откинула одеяло.

— Не стоило. Я в порядке. Все просто прекрасно. Так что возвращайся в свой идеальный мир к своей новой девушке и забудь меня.

— Я никогда не смогу забыть тебя, — мягко сказал Зак. — Когда-то мы были друзьями, до того, как начали встречаться. Помнишь? Мне хотелось бы снова быть твоим другом.

Я вспомнила день, когда Зак впервые позвал меня на свидание. Мы работали над докладом по истории в школьной библиотеке, и Зак сидел за соседним столом. Я предложила ему свою помощь, каждый из нас принимал участие в исследовании. Он смешил меня, а я помогала ему закончить доклад.

— Слушай, — начал он в тот день, когда мы складывали учебники, — ты ходишь в кино?

— Периодически, — ответила я, стараясь выглядеть скромно. — Если есть, что посмотреть.

— Тогда можем проверить, что идет. Вместе, я хотел сказать. Посмотрим, есть ли там что-то стоящее.

Он произнес это так застенчиво и так мило. Он совсем не был похож на самоуверенных сынков бизнес партнеров и друзей моих родителей. Он произнес это так, словно мой ответ был самой важной вещью в мире, и откажи я ему, он мог потерять все на свете.

В попытках отогнать воспоминания, я ощутила боль в ухе — так сильно прижала к нему телефон.

— Ты все еще хочешь дружить со мной после всего, что я сделала? — спросила я, заметно смягчившись.

Зак засмеялся.

— Даже после этого. Знаешь, — добавил он тише, — если ты хотела порвать со мной, могла бы просто сказать. И не нужно было платить кому-то, чтобы он сделал это за тебя. То есть, это, конечно, сработало и спасибо тебе, но я был бы куда счастливее, если бы ты просто была честна со мной.

Правило номер один: не усложняй. Будь честной.

Я вздохнула, опустив плечи.

— Мне и правда очень жаль, Зак. Намного проще, когда люди делают за тебя всю грязную работу.

— Знаю, — сказал Зак. — Но в конце оказывается, что лучше бы ты сделал все сам.

Мне нравилось говорить с ним. Разговоры были первой причиной, по которой мы начали встречаться. Зак отличался от всех, кого я знала. Он был искренним и смотрел на все с такой беззаботностью. Он полностью отдавался тому, что делал и никогда не пасовал перед трудностями. А еще все это время он точно знал, как надо жить.

— И все-таки, как ты на самом деле? — спросил Зак. — Я видел газету. Сочувствую тебе, Ханна. Я и предположить не мог, что у твоего отца проблемы.

— Никто не мог. И знать об этом никто не должен был, — со вздохом произнесла я. — Но все наладится. Со временем.

— Обязательно, — уверил меня Зак. — Ты сильная, Ханна. Ты справишься с этим, а люди уже завтра будут сплетничать о чем-нибудь другом. Так всегда и бывает. Сегодня ты — центр мира, а завтра они забывают, как тебя зовут.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Зак. Это я и хотела услышать.

— Нет проблем. И про друзей — это я серьезно.

— Я бы тоже этого хотела, — искренне сказала я. — Передай Эйвери, что я в норме.

В дверь постучали, так что я попрощалась с Заком, а потом она открылась. В комнату, друг за другом, неуверенно вошли Кейт и Эштон со смущенными улыбками на лицах.

— Привет, — поздоровалась Кейт, присаживаясь на край кровати. — Как твои дела?

Я пожала плечами, проведя рукой по волосам.

— Не лучший день в моей жизни, — я перевела взгляд с одной на другую. — А вы что тут делаете?

— Мы же твои подруги, — ответила мне Эштон. — Хотели убедиться, что ты в порядке.

Я коротко хохотнула.

— Вы все еще хотите дружить со мной после того, что узнали обо мне и моей семье?

Эштон склонила голову на бок.

— Понять не могу, почему ты решила держать это в тайне от нас. Мы бы справились, если бы ты захотела с кем-то это обсудить. Мы же твои друзья и всегда готовы помочь.

Из-за слез все начало расплываться перед глазами. Я торопливо моргнула, стараясь не разрыдаться и не показать в каком смятении на самом деле нахожусь.

— Спасибо, — прошептала я.


Кейт обвила меня руками, обхватив за шею и сжав в крепком объятии. Эштон присоединилась, и мы трое, смеясь и взвизгивая, завалились назад. Они так отличались от Натали и других моих подруг из дома. Сложно было представить, чтобы Натали осталась со мной в этот сложный период. Мы упали на кровать и уставились в потолок.

— Ты еще не говорила с Джудом? — поинтересовалась Кейт.

Я вздохнула и, прямо как он, провела рукой по волосам.

— Нет. Я боюсь встречаться с ним. Не думаю, что он простит меня за ложь и за то, что позволила ему думать, будто мой отец мертв.

Эштон потрепала меня по плечу.

— Простит. Только нужно поговорить с ним как можно скорее. Он должен услышать все от тебя, а не из новостей.

Я знала, что она права, хоть и понимала, что этот разговор станет одной из самых сложных вещей в моей жизни.

Когда Кейт и Эштон ушли, я заставила себя вылезти из постели. Подойдя к зеркалу, я взглянула на свое отражение.

Я была Ханной Коэн. Не идеальной, но сильной. И я могла справиться с этим. И со всем остальным тоже. Это был один из лучших уроков, который преподали мне мои родители.



Глава 20



Когда я заехала на машине на подъездную дорожку, Джуд стоял, склонившись над открытым капотом своего пикапа. На другом конце двора, покачиваясь на ветру, свисала с ветки голубая футболка с надписью «Скучно быть нормальным».

— Привет, — произнесла я, подходя.

Джуд не посмотрел на меня, но заметно напрягся в плечах. Нахмурившись, он продолжил ковырять что-то в моторе своим засаленным гаечным ключом. Едва я приблизилась и увидела, насколько он зол, тут же захотела развернуться. Но вместо этого продолжила идти.

— Что ж, — сказала я, обхватив себя руками, — надеюсь, твой день складывается лучше, чем мой...

Джуд хмыкнул, но не отвел взгляда от мотора.

— Потому что у меня выдался худший день за всю историю человечества, — продолжила я. — Или, по крайней мере, худший день в моей жизни.

Джуд выпрямился и вытер руки о грязную тряпку, торчащую из его кармана. Обойдя машину со стороны водителя, он залез в кабину и включил зажигание. Пикап загрохотал, но не завелся.

— Я могу чем-то помочь? — поинтересовалась я. — Я не очень-то шарю в пикапах, но смогу подавать инструменты, — я засмеялась, но Джуд даже не изменился в лице, огибая меня и возвращаясь к капоту.

Я нахмурилась и подошла к машине, опершись на нее, в то время как он вновь склонился над мотором.

— Джуд, может, поговоришь со мной?

Недовольство на его лице стало ярче, и он с новой силой принялся копаться в моторе.

— Я должен завести машину, чтобы уехать отсюда и найти работу.

— Ты ищешь работу? — спросила я.

— Откуда столько удивления, — проворчал он. — Некоторым из нас приходится работать всю свою жизнь.

Я отступила назад, слегка приоткрыв рот.

— Джуд, пожалуйста, давай поговорим.

На этот раз он посмотрел на меня. Глаза потемнели и сузились, ноздри гневно раздулись.

— Почему ты не рассказала мне, кем был твой отец? — спросил он. — Почему не сказала, что он жив?

Я вцепилась в бок пикапа, чтобы не упасть.

— Я не хотела, чтобы кто-то вообще знал о моем отце. Это не имело значения.

— Не имело значения? — воскликнул Джуд. — Ты обманула меня, Ханна. Ты обо всем лгала — и об отце, и о себе. Ты позволила мне думать, что мы похожи, что мы оба лишились тех, кого любили. А на самом деле все это время ты вела какую-то игру.

— Это не так, — возразила я. — Я не собиралась врать тебе.

— Но соврала, — констатировал Джуд, мрачно глядя на меня своими серыми глазами. — И даже после того, как мы договорились быть честными друг с другом, ты продолжала врать. Зачем?

Я молчала, понимая, что мне нечего ему сказать.

— Весело было издеваться над тупым лузером? Так обычно поступают девочки из богатых семей? Находят сломленного парня, когда им скучно, и играют его чувствами ради забавы?

Мой подбородок задрожал, и я сильнее вцепилась в пикап, чтобы не потерять равновесие.