Нарушители

– Я не могу, Тристан. – Она вцепилась в гипс, который все крепче сжимал ей ногу. – Ой, как больно.

– Пару секунд? – повторил Тристан.

– Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, – прошептала она в телефон.

– Дилан? Ангел мой? – В его голосе слышалась паника. – Иду.

Глухие звуки вернули Дилан в сознание: Тристан бежал обратно. У нее онемела рука; голову было не поднять. Внезапно из динамика раздался незнакомый голос:

– Эй, а ну не бегать!

Томсон. Только их старый ворчливый завуч способен на такой рев. Однако Дилан услышала, что Тристан не замедлил бега. Очень, очень плохая идея.

– Я сказал, остановись!

Томсон может оставить Тристана на отработку после уроков и, таким образом, разлучить с ней. И эта разлука будет длиться куда дольше, чем их небольшой эксперимент.

– Тристан, остановись, – прошептала она в трубку.

Она слышала, как Тристан разъяренно что-то проворчал, останавливаясь. Приглушенное «Простите, сэр». Наверное, положил телефон в карман.

– Куда спешим?

– Я оставил кузину в библиотеке… Она в инвалидной коляске. Не может передвигаться сама.

– Дилан Маккензи? Что такого может случиться с ней в библиотеке?

Долгая пауза.

– Лавина из книг.

Несмотря на удушающее сочетание паники, тошноты и боли, Дилан хрюкнула от смеха, не успев зажать рот ладонью.

– Что, думаешь, шибко остроумный?

Дилан и правда так считала. К несчастью, мистер Томсон был лишен чувства юмора.

– Нет, сэр, не думаю.

Правильный ответ.

Тишина. Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи…

– А ну пошел с глаз моих!

Шаги сделались тише и быстрее. Они уже у библиотечных дверей.

Тристан возвращается к ней. Дилан выпрямилась, пытаясь прийти в себя. Ей по-прежнему было худо, но боль стихала. Еще несколько секунд – и он появится…

Она быстро заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Тристан!

Девчоночий голос. До боли знакомый.

Голос звучал глухо: видимо, телефон все еще был у Тристана в кармане. Она не расслышала его ответ; затем снова заговорила девчонка. Шерил.

– У тебя что, «окно»?

Приторный тон Шерил, видимо, должен был звучать соблазнительно, но Дилан с большей охотой послушала бы скрежет ногтей по стеклу.

– Стеф, помнишь, я рассказывала тебе про Тристана?

– Привет, Тристан.

Стефани Кларк. Прославилась своими похождениями в школьной подсобке, а еще тем, что была тупее Шерил Макнелли, что само по себе впечатляло.

– Знаешь, – продолжила Шерил, – мы ведь впервые видим тебя без кузины.

Она как-то слишком уж подчеркнула слово «кузина». Дилан это не понравилось. Почему они с мамой сочинили такую дурацкую историю?

– Да, мы очень близки, – тихо и словно обороняясь ответил Тристан.


Это несколько утешило Дилан.

– Она к тому же еще и инвалидка, – добавила Шерил. – Тебе, наверное, до смерти надоело толкать ее кресло?

– Да нет, – кратко отозвался Тристан. – Слушай, мне надо идти…

– Подожди!

Да пошли они! Дилан сама к ним подъедет. Пусть Шерил убедится, какая она инвалидка, когда кресло врежется ей в ноги.

Отключив телефон – она и без него уже слышала голоса, – Дилан схватилась за колеса и стала толкать кресло к выходу. Оно не поддавалось. Заскрежетав зубами, Дилан переменила положение рук и попробовала снова.

– Какие планы на после уроков?

Она что, собирается позвать его на свидание? Дилан толкала изо всей силы. Наконец кресло поехало, но маневрировать Дилан совсем не умела. Похоже, она двигалась прямиком к стенду с автобиографиями.

Дилан приналегла на левое колесо, пытаясь выровнять траекторию, но задела загипсованной ногой «Жизнь Черчилля» в твердом переплете. Ногу пронзила резкая боль. Несколько секунд она сидела, пытаясь отдышаться, и невольно прислушивалась к болтовне девчонок с Тристаном.

– Но тебе необязательно сидеть дома только потому, что она…

– Да, необязательно.

Он что, злился?

– Я остаюсь с ней не потому, что так надо, а потому, что мне так хочется.

– По субботам у меня собираются одноклассники, – начала Шерил. – Может, зайдешь?

Молчание. Видимо, он размышлял над предложением. Если бы не пульсирующая боль в ноге, Дилан прямо сейчас поднялась бы с кресла, прошагала к дверям и врезала Шерил как следует. А может, и Стеф тоже.

– Я спрошу у Дилан, захочет ли она пойти.

Яростное пламя в груди Дилан немного поутихло. Самую малость.

– Ну… Это… – Шерил замялась, подыскивая слова. – С ее креслом и ногой… и вот этим всем… думаю, ей не захочется…

Тут Шерил замолчала, и Дилан точно знала, как Тристан этого добился. Ей было хорошо знакомо выражение его лица, когда он хотел пресечь любые попытки разговоров в пустоши.

– Если Дилан не пойдет, то и я тоже, – холодно отрезал он.

Через несколько секунд Тристан появился у книжных полок. Лицо у него было раздраженное – и обеспокоенное.

– Ты как?

Он упал рядом с ней на колени и обхватил ее лицо ладонями, заставляя взглянуть на него. Дилан совсем этого не хотелось. Она вся кипела от злости. Ей хотелось найти Шерил со Стеф и заставить их страдать. И Тристана тоже. Она знала, что это несправедливо, но в данный момент справедливость ее не интересовала.

– Все в порядке, – пробормотала она, пытаясь не выдать своего негодования. Помедлив, все же честно ответила на вопрос Тристана: – Боль… Сначала мне казалось, что было терпимо, а потом внезапно…

– Знаю. Я сам это почувствовал. – Он качнулся вперед и прижался губами к ее губам.

– Тристан… – предостерегающе шепнула она. – Если нас увидят…

– Ну и пусть, – прошептал он в ответ. – Прости меня, Дилан. Зря я предложил этот эксперимент. Больше никогда. – Еще один поцелуй. – Обещаю.

Хотя сейчас ей хотелось этого меньше всего на свете, Дилан высвободилась из рук Тристана. Если их заметят, то вряд ли кому-то понравится, что она целует двоюродного брата.

– Нам нужно было проверить, – напомнила она и криво усмехнулась. – Один раз.

Тристан быстро улыбнулся в ответ, но лицо его оставалось задумчивым.

– Значит, оставаться на виду…

– Что?

– Пока мы остаемся друг у друга на виду, все идет хорошо.

– Но это чушь какая-то. – Дилан тряхнула головой. – Я знала, где ты. Может, дело все-таки в расстоянии?

– Может. – На лице Тристана было написано сомнение. – Но ведь нам обоим стало намного хуже.

Дилан не понимала, куда он клонит.

– Ты думаешь, это что-то психологическое?

– Отчасти.