Напряжение сходится

— Ищите виновных. — Поджал губы его сиятельство, которого все же цапнула сумма так, что невольно кольнуло сердце.

— Мы нашли. Виновные устраивают нашего господина.

— А меня — нет. — Окатил он мужчин волной гнева.

— Если вас не устраивает, ищите иных виновных и взыскивайте с них сами, — лениво ответили ему. — Распечатку беседы с вашим сыном и запись этого разговора мы отправим князю Шуйскому.

— Вы сознательно уклоняетесь от расследования! — Взвился князь Черниговский. — Да еще хотите, чтобы Шуйские стали мешать моей службе безопасности доискаться до истины?!

Мужчины вновь посмотрели друг на друга, словно безмолвно переговариваясь.

— У вас будет неделя, чтобы возместить ущерб. В качестве жеста доброй воли, господин согласен распечатать утерянное в рублях и российских ценных бумагах заново, а также восстановить векселя дружественных нам стран за десять процентов от номинала. Всего вам останется погасить двести сорок два миллиарда, то есть почти вполовину меньше, если вы пойдете на сотрудничество.

— А если не пойду? Что скажет ваш господин? — Зло спросил князь.

— Кроме того, наш господин согласен снять все обвинения в адрес вашего сына. Виновным предлагается признать Черниговского-Зубова и в качестве наказания изгнать вместе с семьей из клана, дабы не бросали тень поступками своими на имя честного рода. — Завершили ритуальной фразой.

— Зубовы еще не отработали долг.

А еще ему было нужно их право на движение по рекам без пошлин и досмотра.

— Вы всегда можете отправить на плаху вашего сына. У нас уже есть текст сочувственной ноты императора. Зачитать вам сейчас?

Князь побарабанил пальцами по столу. Отдавать свою кровь нельзя — эту слабость не поймут, уважать перестанут, в силе засомневаются… Ворохнулось желание снова поспорить о виновниках, постановке и манипуляциях этим сволочным танком, который обязан был давно прогнить, а не стрелять. Вот кстати…

— То есть, вас абсолютно не смущает, что танк, которому полвека взял и выстрелил? Вот так взял, съехал с помоста? Где-то скрывался половину дня, а потом штурмовал банк с пьяными водителем и наводчиком, которые даже не помнят, как целили?

— Т-34 — это очень надежная техника.

— Особенно после реконструкции, — поддакнул ему второй. — У нас все музейные танки в городе прошли реставрацию в последние два года. Вы знаете, в рамках патриотического воспитания. Производит впечатление на детей.

— Впечатление — это если заведется, а не стреляет. Зачем вам боевая техника в городе?

Мужчины в серых пиджаках переглянулись, не зная как относиться к таким словам от человека, способного заменить собой целую армию.

— Нашего господина это не беспокоит.

— Опять же, салют по праздникам и к тезоименитству императора. Холостыми.

— И у вас есть название фирмы-подрядчика? — Задумался Черниговский.

— Мы поделимся с вами всеми данными, если вы решите расследовать это дело.

— Разумеется, при согласии возместить средства. — Ввернул обязательную часть другой. — Конкретно этими реконструкциями занималось подразделение Древичей, ответственное за общественно-просветительские проекты.

— Понятно, почему стреляют, — сник князь.

У этих все будет стрелять. Даже то, что не должно стрелять по своему предназначению.

— А если я найду виновных. — После паузы продолжил его сиятельство.

— Если это будет избитый заяц, клятвенно уверяющий, что он слон…

— Если я найду истинного виновного. — Надавил Черниговский.

— У вас на это есть неделя, — миролюбиво ответили ему. — После которой все деньги должны быть возмещены. Наш господин даже будет столь любезен, что не станет требовать компенсацию за разрушение здания и утерю ценного финансового инструмента.

Еще бы не станет… В таких банках-карманах неизбежно скапливается куча «гнилых бумаг», по долговым обязательствам которых уже никто не станет платить. Плюс бумажки, которые притаскивают из-за границы, и с которыми тоже порой не ясно, что делать. А тут такой отличный способ все обналичить в твердой валюте. И это еще не считая того, что все вексели подсчитаны без обязательного дисконта, а артефакты — по верхней планке цены…

И все из-за двух идиотов! Вернее, одного идиота, который не уследил за его сыном. От Зубовых придется отречься — этого не избежать.

Что, в общем-то, не отменяет возможности «передать» Зубовых какому-нибудь подчиненному роду. Это, конечно, двусмысленно и недостойно — принимать в род изгнанников, особенно таких, и спустят такое только тем, кто под могучей защитой или сам — защита… Но ради древних привилегий Зубовых, которые не отменит ни изгнание, ни даже император, это стоит того. Товар должен идти по реке.

— Мне не нравится ваша обвинительная риторика. Я продолжаю настаивать на спланированном характере происшедшего. Никаких денег вы от меня не увидите ни через неделю, ни позже. Я не собираюсь оплачивать чужую вину.

— Детали нашего разговора и эта видеозапись через неделю уйдет Шуйским.

— Да мне плевать на Шуйских, — повел его сиятельство рукой.

— Запись все еще идет.

— Вы не запугаете меня и не заставите платить. — Уверенно постановил Черниговский, поднимаясь с кресла. — Я отрекусь от Зубовых в знак признания недостатка образования своего ребенка, и не более того. Он не должен был столько пить в тот вечер. И он должен был размозжить черепа тем, кто пытался его остановить.


Поз-зорище… Немедленно отнять все деньги, квартиру, машины и заблокировать карты. Самого — в учебный лагерь минимум до зимы, паршивца!

— Насколько нам известно, Шуйские умеют спрашивать и отделять правду от лжи. Вне зависимости от вашего к ним отношения.

— Тогда не удивляйтесь, если Шуйские придут к вам лично, — с угрозой произнес князь. — Вы посмели использовать их имя для угроз, и вне зависимости от моего к ним отношения, я признаю их право требовать ваши жизни.

Его сиятельству удалось оставить за собой последнюю фразу и выйти из кабинета. Никакой реплики вслед не было.

Столь же спокойным он прошел по коридорам и вышел из здания. Отметил двух молодых олухов в машине сопровождения, мазнул взглядом по суматохе у микроавтобусов ИСБ, и перевел было взгляд обратно на свой кортеж… Как взгляд зацепился за две черные «Камри» у дальнего края здания, на бортах которых была выведена белой краской неброская символика в виде приоткрытого глаза. И к этим машинам спокойным шагом шли двое его недавних знакомцев. Не ИСБ. Но — «Око государево». По перстню демон разберет, чьи эти люди — герб один. Через день или два непременно намекнут или скажут прямо, однако время уже будет потеряно.

Князь Черниговский сел в свой лимузин, захлопнул дверь, отклонился на кожаное кресло и прикрыл глаза.

— Ищи двести сорок два миллиарда. — когда машина отъехала достаточно далеко от здания, произнес он тихо, зная, что порученец не пропустит и слова. — Живыми деньгами. Срок — неделя.

— У нас вряд ли будет столько в казне, — осторожно отозвался порученец с противоположного кресла.

Фраза, которую князь слышал впервые в жизни.

— Найди их мне. Займи. Подними налоги на наших землях. Продай ненужное. Клану очень нужны эти деньги.

Потому что есть большая разница — гневить цесаревичей, курировавших ИСБ. Или раздражать их отца.

Последнее было для князя Черниговского слишком… рано.

— Подготовь ритуал отречения Зубовым. После ритуала их должна схватить наша полиция и сопроводить в хорошо защищенный околоток. Мне они нужны живыми. Подберешь род из кабальных, что заберет отвергнутых Зубовых к себе. Официально нас ничто не должно связывать.

— Будет сделано, — если порученец удивился, то не подал виду.

— Еще мне нужна посекундная раскадровка этого дня в банке и вокруг него. Я должен быть уверен, что эти деньги отдаю не просто так.

— Уже делаем. И уже есть интересные подробности.

— Семен. Если денег не соберем… Надо, чтобы Шуйские перестали существовать.

Ему совершенно не нужен внезапный медведь на верхнем этаже его башни.

— Сделаем, ваше сиятельство, — спокойно ответили ему. — Осмелюсь заметить, но их наследник совершенно зря приехал учиться в Москву. Молодость горяча, дуэли непредсказуемы, а на финансирование родовой мести нам денег точно хватит.

Совершенно не важно, в чью пользу закончится дуэль. Главное, чтобы смертью.

— Он по бабам там не ходит? — Пожевал губами Черниговский.

— Как можно, ваше сиятельство. Мальчик из приличной семьи, и у него уже есть девушка.

— Даже жаль. Со Стародубскими очень удачно получилось.

— На днях ожидается большая свара за освободившиеся земли. Нам бы очень пригодились средства для финансирования нашей точки зрения.

— А какая у нас точка зрения?

— Как обычно. — Оскалился улыбкой порученец, озвучивая мысли самого князя. — Вы все правы, и мы вас всех поддержим.

А раз так, режьте друг друга.





* * *


Случается порою так, что жизнь бьет по правой щеке, потом по левой, потом голову начинает болтать от непрекращающихся ударов. Какой-то из них становится роковым, отправляя в состояние осознанного беспамятства — когда легкие продолжают дышать, тело идти на службу, а ощущение себя-прежнего возможно только в момент, когда голова уже легла на подушку, и есть механическое понимание, что нужно хотя бы немного поспать.

Но можно оторвать несколько минут от скудного сна и вспоминать.

Виктор Александрович Черниговский-Зубов предпочитал вспоминать не себя-прежнего, сытую жизнь и налаженный бизнес до того, как вскрылся характер грузов, содержимым которых он осознанно старался не интересоваться. Оплакивать свое прошлое ему претило, а мысль пожалеть себя никогда не приходила в голову.

Виктор Александрович вспоминал отца, деда, прадеда и прапрадеда. Тщательно восстанавливал в хронологическом порядке все их достижения и победы. Детально припоминал месяц и день недели, в котором отец подарил городу построенную им школу, в которой потом учился его сын, а затем и внук. Перебирал в памяти наименования европейских рек, которые пересек на своем корабле дед в прошлую великую войну. Шептал одними губами название ладей, на которых поднялся прадед с низовий реки к землям Шуйских, одновременно представляя перед глазами облик мощного старца, будто высушенного ветрами и солнцем, который объяснял внимательно слушающему внуку, как смолить корабль, как ставить парус, и как отличить поддельное вино от настоящего у шельм-торговцев восточного султана.

Быть частью такого прошлого было светло и приятно. Дышалось легче, а в углу сознания теплилась мысль, что деяния рода продолжатся — пусть не в нем, так в Пашке. Виктор Александрович искренне верил, что сын обязательно прорвется наверх в клановой иерархии Черниговских. Верность, трудолюбие и ум — это то, что не заменит родства с главной семьей клана, обязательного для восхождения, но без чего этим родовитым наверху не обойтись.

А до того — старший Зубов отчаянно надеялся, что его ребенок не сломается.

Попасть в услужение к Черниговским оказалось самой худшей идеей, что приходила ему на ум. Пять лет назад время поджимало, горизонт решений сужался, а требования тех кланов, что были готовы принять под свое крыло Зубовых, отягощенных в то время грузом проблем, выставлялись дикие и откровенно людоедские. От пожизненного контракта в открытом океане, на глубоководной базе — что-то искать на дне для клана Тарковских, используя Силу и родовые способности на износ. До добровольного донорства органов членам главной семьи клана Чегодаевых, доигравшихся со старыми артефактами и словившими проклятие поколение назад. «Не переживайте и подписывайте, это просто по необходимости, вряд ли когда произойдет» — сипло шептал ему мужчина, под слоем грима и пудры на лице которого живьем сходила кожа…