На улице нашей любви

Я посмотрела на свои ноги и тут же почувствовала боль в колене.

— Ничего страшного, — сказала я, пытаясь его согнуть и разогнуть.

— Кстати, меня зовут Гэвин, — представился парень и протянул мне руку, которую я вяло пожала.

На меня вдруг навалилась усталость.

— А меня Джосс. И я очень, очень вам признательна.

Гэвин нахмурился. Про себя я отметила, что он очень даже симпатичный — особенно если нравятся крепко сбитые парни с избыточно развитой мускулатурой. Так называемый спортивный тип. К тому же блондин.

— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — спросил он. — Приступ начался так внезапно.

Я молча кивнула. Распространяться о причинах, вызвавших приступ удушья, у меня не было желания.

— Нет-нет, теперь все прошло. Просто неделя выдалась напряженной, и… В общем, еще раз огромное вам спасибо. Думаю, сейчас мне лучше отправиться домой.

— Я видел вас много раз, — сообщил он с улыбкой. — Я ведь работаю здесь персональным тренером.

Ну и что дальше?

— Здорово, — сказала я.

Он неопределенно ухмыльнулся:

— Так что меня всегда можно найти. Если вам что-нибудь понадобится.

— Буду иметь в виду. Всего наилучшего.

Я неуклюже помахала на прощание и побрела в раздевалку.

Внутренний голос подсказывал мне, что книга о моих родителях никогда не будет написана.





* * *


Домой я вернулась раньше Элли. Страх, что приступ удушья повторится, не давал мне усидеть на месте, заставляя придумывать себе дела. Подобных приступов у меня не было несколько лет. Я отправилась на кухню и принялась вынимать тарелки из посудомоечной машины, пытаясь при этом думать о событиях, происходящих в моем романе. То, что случилось в спортзале, надо просто выбросить из головы.

Вскоре мне и правда удалось забыть о приступе. Но, увы, не благодаря королевству Морвен и его обитателям.

Моими мыслями вновь завладел проклятый Брэден.

Открыв ящик для столовых приборов, я обнаружила множество всякого хлама, которому было там вовсе не место. Итак, следующее задание в моем списке: навести порядок в кухне. В ящике для ножей и вилок валялось черт знает что — нитки, иголки, клей, скотч, фотоаппарат и фотографии. На одной красовался Брэден. Опершись на перила, он смотрел на воду. День был солнечный, Брэден щурился на камеру, уголки его рта были чуть приподняты в улыбке.

Стоило мне увидеть эту улыбку, я сразу вспомнила смех Брэдена, который звучал у меня в ушах все четыре дня, прошедшие с нашей последней встречи в баре. Совершенно того не желая, я представила его обнаженный торс. Представила, как прикасаюсь к нему сначала пальцами, потом всем телом. Я избегаю сексуальных приключений, но это вовсе не означает, что я совсем бесчувственная. У меня есть заветная коробка из-под обуви, где хранится вибратор и прочие причиндалы, которые я пускаю в ход, когда на меня накатывает соответствующее настроение. Но с тех пор как я встретила Брэдена, настроение у меня все время соответствующее. Что греха таить, эротические фантазии посещают меня с удручающей регулярностью.

Честно признаюсь, мне случалось просыпаться в чужой постели и обнаруживать, что справа лежит один незнакомый парень, а слева — другой. Стоит вспомнить, какой мерзкий привкус оставляют подобные приключения, и желание обогатить свой сексуальный опыт развеивается как дым.

Не понимаю, чем этот тип меня приворожил. Ведь мы с ним едва знакомы.

Входная дверь хлопнула, заставив меня отогнать навязчивый образ Брэдена. Я схватила чайник и принялась наполнять его водой.

— Привет! — радостно завопила Элли.

Она ворвалась в кухню и принесла с собой запах китайской еды, заставивший мой желудок заурчать от голода.

— Как прошел день? — спросила она и бросила на стол коробку из ресторана, которую я немедленно начала распаковывать.

— Прекрасно, — сообщила я, жуя жареную креветку.

Наконец мы с Элли уселись за стол, напротив друг друга, и Элли вперила в меня любопытный взгляд.

— Вид у тебя какой-то невеселый, — заметила Элли.

Это потому, что у меня нет ни малейших поводов для веселья. В спортзале со мной случился приступ на виду у толпы зевак. А твой ненаглядный братец, сексуально озабоченный сукин сын, не дает мне покоя, порождая в голове самые дикие фантазии. Я все время в возбуждении, я постоянно думаю о сексе, и это мне не нравится.

— Сегодня я пыталась писать роман, а это не слишком веселое занятие.

— Правда? Мне-то приходится писать только научные отчеты. И я совершенно не представляю, что чувствуешь, когда сочиняешь роман.


— Что чувствуешь? Главным образом досаду и разочарование. В общем, ничего приятного.

Мы немного помолчали. Я заметила, что Элли, похоже, чем-то озабочена.

— А ты хорошо провела день?

Она вяло улыбнулась, подцепила палочками немного риса под соусом карри, прожевала и кивнула.

— Знаешь, я начинаю понимать, что учиться в аспирантуре не так просто.

— Да, за четыре года радости студенческой жизни успевают здорово поднадоесть.

— Точно, — согласилась Элли и снова смолкла, сосредоточенно изучая поверхность стола. — Слушай… а как тебе понравился Адам? — выпалила она без всякого перехода.

Сразу видно, чтобы задать этот вопрос, ей пришлось побороть застенчивость. Надо же, я оказалась права, между ними действительно что-то есть.

— Мы ведь с ним и двух слов не сказали, — пожала плечами я. — Но он симпатичный. Приветливый.

Глаза Элли подернулись мечтательной дымкой. Самой настоящей. Нечто подобное я видела только в кино. Кстати, там актрисе эта самая мечтательная дымка не слишком удалась.

— Адам — чудесный парень. Они с Брэденом дружат целую вечность. Всех других мальчишек Брэден от меня отпугивал. Кроме Адама. — Элли залилась румянцем. — Когда я была девчонкой, ходила за ним по пятам.

Сама не знаю, кой черт меня дернул спросить:

— А сейчас… он стал твоим бойфрендом?

Элли с удивлением уставилась на меня:

— Нет. А почему ты так решила? Неужели мы с Адамом похожи на влюбленную парочку?

— Немного, — пробормотала я, проклиная свой длинный язык.

— Нет, мы просто друзья. — Элли яростно затрясла головой. — К тому же Брэден считает, что Адам — неисправимый бабник. Он никогда не угомонится. А я… Я так привыкла считать его кем-то вроде брата, что не воспринимаю… ну… в другом качестве… — Она смущенно осеклась.

Теперь я твердо знала одно: можно не опасаться, что Элли при случае меня обманет. Лгать она не умеет. Абсолютно.

— Понятно, — кивнула я.

— А ты встречаешься с кем-нибудь?

Мать твою. Что ж, сама виновата. За что боролась, на то и напоролась.

— Нет. А ты?

— Нет, — горестно вздохнула Элли. — А ты давно рассталась со своим последним бойфрендом?

Если я переспала с парнем, можно ли считать его моим бойфрендом? Неизвестно. Попробую лучше применить испытанную тактику и ответить вопросом на вопрос:

— А ты?

Элли сжала губы, взгляд ее неожиданно стал жестким. Жалость к ней внезапно пронзила меня острой иглой. Жалость и желание защитить от происков всяких похотливых мерзавцев.

— Элли? — окликнула я.

— Девять месяцев назад, — наконец проронила она.

Интересно, чем этот подонок ее обидел?

— И почему, если не секрет?

— Мы с ним встречались пять месяцев. Он сказал, что работает в Глазго, в агентстве по подбору кадров. А потом выяснилось, что он работает здесь, в Эдинбурге, в компании, которая занимается операциями с недвижимостью и конкурирует с компанией Брэдена. В общем, меня он попросту использовал. Рассчитывал через меня выведать кое-какие сведения. Брэден как раз тогда собирался купить большой земельный участок, а они хотели его перехватить. Как ты понимаешь, наше расставание было не слишком мирным. Мой ухажер поплатился за вероломство сломанным носом. А участок достался Брэдену.

Я одобрительно кивнула, радуясь, что подлец получил по заслугам.

— Брэден сам с ним разделался?

— Нет, — покачала головой Элли. — Брэден давно уже не дерется. А вот Адам любит помахать кулаками.

— Я не поклонница кулачных боев, но тут иного выхода не было, — усмехнулась я. — Молодчина Адам.

Элли рассмеялась и тут же снова посерьезнела:

— Одно радует — моя наивность не создала Брэдену проблем. Ну, с тем участком.

Уверена, что об этом гребаном участке Брэден тревожился меньше всего. Сама не понимаю, на чем основана такая уверенность, но знаю точно: он беспокоился только об обиде, нанесенной Элли. Всякому, кто имеет глаза и уши, ясно, что он души в ней не чает.