На улице нашей любви

Он стоял совсем близко, так что я чувствовала тепло его тела. Ощущала запах его одеколона. Хорошо еще, ему ничего не известно о том, что со времени нашего разрыва я ни разу не стирала постельное белье. Не могла лишить себя удовольствия вдыхать по ночам его запах, насквозь пропитавший простыни. Такая вот я влюбленная дура.

— Может, скажешь, за какие грехи ты решила подвергнуть меня пытке молчанием? — сердито спросил он, обжигая мне ухо дыханием. — Или это новый метод перевоспитания?

Я дернула плечом и отстранилась. Ему совершенно не нужно знать, какой эффект оказывает его голос на мое непослушное тело.

— Ты о чем? По-моему, я с тобой разговариваю.

— А по-моему, нет.

— Просто мне сейчас не до разговоров. Слишком многое надо обдумать.

— Может, обдумаем вместе?

Рука его скользнула по моему бедру, и кровь у меня в жилах моментально нагрелась на несколько градусов.

— Раньше тебе нравилось разговаривать со мной, Джоселин. И не надо делать вид, что это не так.

Увидев, как из-за угла появилась знакомая черная машина городского такси, я резко шагнула в сторону.

— Вот и такси.

Когда мы устроились на заднем сиденье, я ощутила исходящие от него волны раздражения. То, что Брэден привык добиваться своего, я знала слишком хорошо. Если он решил выяснить отношения, он войдет в мою квартиру, невзирая на все протесты. Поэтому я назвала водителю адрес Джо.

— Джо просила меня заглянуть, — пожала плечами я.

Обмен бессмысленными вопросами с его стороны и односложными ответами с моей продолжался еще некоторое время. Потом Брэдену это надоело, и он погрузился в молчание, предварительно бросив на меня красноречивый взгляд, говоривший: «Не думай, что я сдался».

У подъезда Джо я вышла, не прощаясь, и проводила машину взглядом. К счастью, Джо оказалась дома, и я провела у нее весь вечер.





* * *


Для того чтобы избегать встреч с Брэденом, потребовалось разработать целую тактику. Так, например, я старалась как можно меньше бывать дома. Отправляясь в клинику навестить Элли, вызывала такси, хотя каждый день получала от Брэдена эсэмэски, в которых он предлагал за мной заехать. Я отделывалась вежливым ответом «спасибо, не надо». Во время визитов к Элли все внимание Брэдена было поглощено сестрой, так что я могла немного расслабиться. Элли провела в клинике целую неделю, отчаянно скучая в своей отдельной палате и мечтая вернуться домой. Отек с каждым днем становился меньше, но она все еще была очень слаба. Так что она по большей части молчала, а мы все ворковали вокруг нее, беспрестанно обмениваясь улыбками и уверяя друг друга, что ей гораздо лучше. Завершающая часть этих свиданий была довольно печальной, потому что при расставании на глазах Элли неизбежно выступали слезы. Но, признаюсь честно, я при этом не присутствовала, потому что всегда покидала палату первой. Всякий раз, когда я начинала прощаться, во взгляде Элли, да и всех прочих тоже, возникал вопрос, который оставался без ответа. Пытаясь исправить впечатление, я каждый день приносила ей забавные подарки. Но Элли продолжала смотреть на меня с недоумением, и я ужасно боялась, что она спросит, куда я так тороплюсь.

Тактика оказалась успешной. Брэден ни разу за мной не увязался. Меня это, кстати, ничуть не удивило.

Если он нашел другую, значит на самом деле ему глубоко плевать, избегаю я его или нет.

По крайней мере, так я себе говорила.

Новый год я встретила в компании Джо. Райан поздравила меня по телефону. Крег, Алистер, Адам, Элоди, Кларк и дети прислали эсэмэски.

От Брэдена я получила эсэмэску следующего содержания:

С Новым годом, Джоселин. Надеюсь, этот год будет для тебя счастливым.



Кто бы мог подумать, что такое незамысловатое послание заставит мое сердце болезненно екнуть. Ответ, который я отправила, если мне не изменяет память, гласил:

И тебе того же самого.



Да, именно так. Я отправила ему эсэмэску. Такая уж я идиотка.

После праздников я по-прежнему придерживалась избранной тактики — как можно реже бывала дома, бросила занятия в спортзале, в который ходил Брэден, плавала в другом бассейне и так далее. По моим расчетам, благодаря всему этому Брэден должен был наконец догадаться, что я знаю про белокурую красотку по имени Айла.

Через несколько дней после операции и за несколько дней до того, как Элли должна была вернуться домой, я получила от Брэдена еще одну эсэмэску.

Нам правда нужно поговорить. Я несколько раз заходил к тебе, но не застал. Давай встретимся. X



Я не удостоила его ответом. Ежу ясно, паршивец собирался рассказать мне про своего нового менеджера.

Но напрасно я рассчитывала избежать встречи с Брэденом. Судьба распорядилась иначе. Через два дня после того, как пришла его эсэмэска, я, верная своему правилу не обедать дома, перекусывала в большом пабе на Грасс-маркет. После этого я собиралась на Форест-роуд, в маленький магазинчик, где продавались жутко безвкусные безделушки, которые обожала Элли. Я знала, что она давно мечтала купить там кружевной зонтик в старинном стиле, но почему-то так и не купила. Теперь было самое время осуществить ее мечту. Я хотела преподнести ей этот кошмарный презент, когда она вернется домой.

Когда я покончила с едой и вышла на улицу, на ходу засовывая в сумку кошелек, над ухом у меня раздался знакомый голос:


— Джоселин!

Сердце мое выкинуло эксклюзивный трюк — не просто бешено заколотилось, а оборвалось и рухнуло куда-то в желудок. Мало того что передо мной собственной персоной стоял Брэден, к руке его льнула высоченная блондинка. Туфли на шпильке Удлиняли и без того обалденно длинные ноги, белокурые волосы рассыпались по плечам с изысканной небрежностью. Юбка-карандаш, элегантный приталенный жакет, безупречный макияж.

Это реальность или чудное видение?

Наверное, все-таки реальность. Видение нельзя так остро ненавидеть.

— Брэден, — пробормотала я.

Взгляд мой заметался, пытаясь избежать встречи с его глазами.

Да, забыла упомянуть. На мне были джинсы с вытертыми коленками и линялая футболка с рекламой пива. Волосы убраны в примитивный пучок. Макияж отсутствовал.

Короче, выглядеть паршивее было просто невозможно.

Ха, если бедняга до сих пор стоял перед выбором, я здорово облегчила ему задачу.

— Ты получила мою эсэмэску? — спросил он со взбесившей меня строгостью.

— Получила, — буркнула я, наконец решившись взглянуть ему в лицо.

Выражение напряженное. Челюсти плотно сжаты.

Айла тихонько кашлянула, вежливо напоминая о своем существовании. Он слегка расслабился, по-прежнему буравя меня взглядом.

— Айла, это Джоселин. Джоселин, это Айла, новый менеджер «Пламени».

Призвав на помощь все свои актерские способности, я любезно улыбнулась и протянула руку. Айла в ответ улыбнулась еще любезнее, но в глазах ее мелькнуло откровенное любопытство.

— Я много о вас слышала, — многозначительно изрекла я.

Брэден нервно дернулся. Я усмехнулась, стараясь выразить взглядом примерно следующее:

«Да, негодяй, мне прекрасно известны все твои грязные делишки».

Айла повернулась к Брэдену, состроив кокетливую удивленную гримаску, которая ей чрезвычайно шла:

— Ты рассказываешь обо мне своим знакомым?

Брэден не ответил. Он был слишком занят — пытался убить меня взглядом.

— Айла, ты бы не могла на несколько минут оставить нас вдвоем?

Ого.

Тут случилось чудо из чудес. Меня спас Бон Джови. Точнее, его голос, долетевший из моей сумки.

Нет, все же в этот день судьба играла на моей стороне.

Брэден, услышав песню, вскинул бровь и расплылся в кретинской улыбке. Я вытащила из сумки телефон. Райан. Слава богу.

— Я должна ответить на звонок. Встретимся как-нибудь потом.

Улыбка его мгновенно превратилась в злобный оскал.

— Джоселин!

— Привет, — с преувеличенной радостью заорала я в трубку.

И помахала Айле на прощание. Она тоже сделала мне ручкой.

— Голос у тебя какой-то безумный, — фыркнула Райан.

— Ты только что спасла мою бедную задницу, — сообщила я, быстро шагая в сторону моста. — Так что я твоя должница. За мной рождественский презент.

— Я бы не отказалась от коробки шоколадных конфет.

— Считай, что ты ее уже получила. Пришлю по почте.

Десять минут я слушала, как она болтает ни о чем. Увы, ее болтовня не заглушала ноющей боли, грызущей мое многострадальное сердце. Вернувшись домой, я рухнула на кровать, свернулась калачиком на нестираных простынях, хранивших его запах, и часа три рыдала без перерыва.