На улице нашей любви

Адам тоже сверлил Элли взглядом. Она сжала его руку и улыбнулась:

— Да.

Брэден пожал плечами и с подчеркнутым равнодушием повернулся к плите, чтобы поставить чайник.

— Наконец-то раскололись. А то мне уже осточертело смотреть на ваши выкрутасы.

Челюсти у нас троих отвисли, как по команде. За все время, пока мы с Брэденом встречались, он ни словом не обмолвился про Адама и Элли. Я была уверена, он даже не замечает, какие страсти между ними полыхают. Скрытная гадина.

— По части выкрутасов ты перещеголяешь любого, — заявила я, бесцеремонно отодвинула Брэдена и направилась к дверям.

Остановилась около Адама и Элли, бросила: «Счастлива за вас» — и пошла дальше. Как можно дальше от этой самодовольной и самоуверенной скотины.

За спиной раздался негромкий смех Брэдена, и его обольстительный голос произнес:

— Сами видите, как она меня любит.





ГЛАВА 23




Элли не хотела поднимать лишней суеты вокруг визита в клинику, поэтому было решено, что она отправится туда только в сопровождении Элоди и Кларка. Меня удивило, что прием был назначен на воскресенье. Выяснилось, что Брэден пустил в ход все свои связи и обаяние, только бы Элли не пришлось лишний день ждать приговора специалиста.

С тех пор как Элоди и Кларк заехали к нам и забрали Элли, оставив взамен Ханну и Деклана, прошло около часа. Брэден и Адам никуда не ушли. Все впятером мы сидели в гостиной, гипнотизируя взглядами часы и свои телефоны. Я один раз встала, чтобы сходить в туалет. Брэден сделал всем кофе. Адам не двинулся с места.

Через два часа Деклан задремал в кресле. Ханна притулилась у меня под боком, а Адам сидел, крепко зажмурившись. Даже Ханна почувствовала его тревогу и тихонько сжала его руку. Адам благодарно улыбнулся девочке и поцеловал ее в макушку. У меня защемило сердце. Ханна была такой трогательной, такой милой. И ужасно походила на свою старшую сестру, за которую все мы волновались.

Входная дверь открылась.

Мы повскакивали на ноги. Все, кроме Деклана. Мальчуган вывалился из кресла, так до конца и не проснувшись.

Первой в гостиную вошла Элоди. Выражение ее лица ничего мне не сказало. Элли шла следом, Кларк обнимал ее за плечи. Сама не знаю, как мне удалось сдержать слезы.

— Ну, что?

Адам бросился к Элли, Кларк выпустил ее из объятий.

Элли прижалась к Адаму и слабо улыбнулась:

— Что вы все вскочили? Садитесь. Сейчас я все расскажу.

— Я приготовлю чай.

Элоди направилась в кухню, а мы все послушно опустились на краешек дивана.

Элли перевела дух:

— Новости неплохие. Моя опухоль — это большая киста, внутри которой находятся две маленькие опухоли. Она расположена в правом полушарии, на поверхности мозга, и удалить ее не составит трудности. Доктор Данхэм считает, что опухоли, скорее всего, доброкачественные. Скорее всего, киста возникла уже давно, росла медленно и долгое время никак не проявлялась. Через две недели мне сделают операцию, пошлют кисту на гистологию, и тогда все окончательно станет ясно.

Элли попыталась улыбнуться, но губы ее дрогнули.

— Конечно, я немного боюсь операции, но что поделаешь. Доктор Данхэм считает, что риск очень незначительный, всего около двух процентов. А вероятность того, что опухоль окажется злокачественной, еще меньше.

Мы все одновременно вздохнули с облегчением, волна радости смыла нас с дивана и закружила по комнате. Брэден подскочил к Элли и душил ее в объятиях до тех пор, пока она не начала жалобно верещать. Кларк втолковывал не до конца проснувшемуся Деклану, что Элли скоро будет совсем здорова. Брэден, звонко чмокнув свою ненаглядную сестренку в лоб, наконец выпустил ее, и она тут же угодила в объятия Адама. Прежде чем она успела отдышаться, он поцеловал ее в губы. На глазах у всех. Это был настоящий поцелуй. Долгий.

— Тайное становится явным! — усмехнулся Кларк.

Элли рассмеялась, не отрывая своих губ от губ Адама. Представляю, как она была рада прервать наконец надоевшую игру. Все эти месяцы они с Адамом так старательно изводили друг друга, что успели от этого страшно устать.

— Что вас так развеселило? — спросила Элоди, входя в комнату.

Я воспользовалась моментом, чтобы обнять Элли.

— Честно тебе скажу, лапочка, в моей жизни давно не было таких хреновых двадцати четырех часов, как те, которые только что кончились.

Элли с участием взглянула на меня:

— Мне очень жаль, что я заставила тебя пройти через все это.


— Зачем ты извиняешься? Ты ни в чем не виновата. Это мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через все это.

Я бросила взгляд на поднос с чаем и кофе, который внесла в комнату Элоди, и заявила:

— По-моему, эти напитки не слишком соответствуют ситуации. По такому случаю надо выпить чего-нибудь покрепче.

— А у вас в доме есть что-нибудь покрепче, девочки? — вскинула бровь Элоди.

— Боюсь, что нет, — покачала я головой. — Но совсем рядом есть паб, в котором мы еще ни разу не были. Думаю, настал подходящий момент его посетить. У них наверняка отыщется то, что нам сейчас нужно.

— Отличная идея, — подхватила Элли.

— Превосходная, — поддержал Кларк.

— Но с нами дети, — напомнила Элоди.

— Детей пускают в паб, если с ними взрослые, — успокоила ее я, хватая сумочку, лежавшую на кофейном столике. — Уверена, Деклан и Ханна с удовольствием выпьют кока-колы.

Элоди, похоже, не разделяла моей уверенности.

— Мы не будем там долго сидеть, — убеждала ее я. — Пропустим по стаканчику, чтобы отпраздновать радостное известие, и все.

— Хорошо, — смилостивилась Элоди. — Только я пить не буду. Кто-то ведь должен отвезти домой детей и Кларка.

Все принялись шумно собираться.

Первыми, конечно, на улицу выскочили дети, за ними их родители. Адам и Элли, как и положено влюбленным голубкам, ни на секунду не расцепляли рук. Для человека, которому через две недели предстоит серьезная операция, Элли выглядела на удивление счастливой. Правда, с другой стороны, она целые сутки подозревала, что у нее рак, и сейчас самые страшные подозрения развеялись… и они с Адамом наконец перестали скрывать свои чувства.

Мы с Брэденом шли позади всех. Он без промедления начал приводить свои угрозы в действие, пуская в ход все доступные ему средства и разжигая мою похоть. Пальцы его наглаживали мою задницу с достойным лучшего применения упорством.

Мерзавец знал, какая это чувствительная зона.

Я повернулась, чтобы запереть дверь, но в этот момент Брэден сделал какое-то неуловимое движение, и мы столкнулись так, что моя грудь коснулась его груди.

— Прошу прощения, — нагло ухмыльнулся он.

Соски мои моментально затвердели, внизу живота поднялась жаркая волна. Тем не менее я постаралась изобразить на лице нечто вроде саркастической усмешки.

— Не стоит извинений.

Брэден негромко рассмеялся. Пока я запирала дверь, он торчал у меня за спиной, на меня падала его тень. Рука его уперлась в дверь около моей головы. Обернувшись, я обнаружила, что попала в живую ловушку.

— Нужна какая-нибудь помощь? — издевательски осведомился он, увидав мой растерянный взгляд.

— Отвали, пока я не сделала из твоих яиц брелок для ключей, — процедила я, злобно прищурившись.

Он попытался сдержать смех, но без особого успеха.

— Детка, тебе так идет злиться! Ты становишься еще сексуальнее.

— Из какой кретинской мелодрамы ты позаимствовал эту фразу?

— Плевать, откуда я ее позаимствовал. Главное, она произвела на тебя впечатление.

— Ни малейшего.

— Ничего, тебе все равно не устоять передо мной. Это дело нескольких дней.

Он чмокнул меня в щеку и отскочил прежде, чем я успела дать ему затрещину.

— Давайте быстрее, — обернулась к нам Элли, когда мы наконец вышли на улицу.

Элоди, Кларк и дети были уже в баре.

— Почему вы так долго возились?

— Джоселин упрашивала меня заняться с ней сексом, но я ответил, что время неподходящее, — громко провозгласил Брэден.

Все прохожие, естественно, захихикали.

Ярость так распирала меня, что я боялась разлететься на клочки.

— Ничего, зайка, я переживу твой отказ, — провозгласила я так же громко. — У меня есть отличная игрушка, с которой твой вялый стручок не идет ни в какое сравнение.