На расстоянии любви

— Соня, успокойся! — крикнул он. — Несешь ерунду! То, что было между мной и Викой, к тебе не имеет никакого отношения. Она уехала, ее больше не будет. И с Пашкой я никогда бы так не поступил, ты же понимаешь. Я хотел забрать вас вместе и говорил тебе об этом. У меня, кроме тебя и сына, никого нет, я люблю вас! Пойдем домой, пожалуйста. Я все понял, не хочу потерять тебя еще раз! Соня, я люблю тебя!

Она долго смотрела на протянутую руку, не решаясь ни пойти с ним, ни уйти. Признать себя неправой на виду у всей деревни не то, что наедине. Сколько можно злить его? Однажды гордость сыграла с ними плохую шутку.

Пальцы Сони медленно дотянулись до руки Трофима.

— Ничего не хочешь сказать? — спросил он.

— Извини.

— Я не расслышал.

В толпе хихикнули:

— Соня, кричи громче, он у тебя на ухо туговат!

— Я жду!

Трофим играл на публику, но сердиться за это она не могла. Она ведь тоже его не жалела.

— С тебя хватит, — Соня развернулась, собираясь пойти домой, но Трофим остановил ее.

— Однажды ты заставила меня кричать на весь берег, что я люблю тебя.

— Не помню, — соврала она.

— Трусиха!

Соня уткнулась лбом в его плечо, прошептав:

— Дома скажу. И еще кое-что…

На этот раз новость о ребенке не опоздает — узнает о нем от нее, а не от кого-то третьего!





ГЛАВА 31

На всю жизнь




— Тетя Соня!

Со стороны поля, подскакивая на кочках, к ним мчался изо всех сил на велосипеде Антон, старший сын Зойки. У Сони ухнуло сердце: просто так педали с бешеной скоростью не крутят.

Антон резко тормознул, и велосипед занесло вбок. Еще не отдышавшись, мальчишка крикнул:

— Там… Пашка!

— Что с ним случилось? — Соня чуть было не осела на землю, хорошо, Трофим вовремя подхватил под руки.

— Он сказал, что не вернется домой, что его увезут!

Господи!.. Соня переглянулась с Трофимом.

— Куда Пашка мог поехать, быстро! — торопил он.

Она постучала ладонью по лбу, перебирая знакомые Пашке места:

— На запруду… на третью… Господи, если полезет в воду… Омуты! — перед глазами ее все закружилось.

Поддерживая ее, Трофим позвал Фролова:

— Витя, заводи машину!

Соня села в машину с ними, но потом поняла, напрасно.

Фролов развернулся, выезжая из деревни.

— Трофим, подожди, я наискосок — так быстрее! — Соня вылезла, захлопнула дверцу: — Вы напрямик — вдруг он еще не добрался!


Она бежала, не разбирая дороги, спотыкалась, продиралась через кусты дикого малинника и молоденькие елки. Ноги горели от крапивы и осота, щеки от слез. Если с Пашкой что-то случится, виновата будет она одна!.. Но главное — найти сына, а потом она уже будет думать, что за мать и жена из нее получилась! Трофим наверняка уедет и будет прав — рядом с ней оставаться нельзя, она приносит всем боль, несчастья.

На дно оврага Соня почти скатилась, едва успевая схватиться за кустарник. От порезов и царапин болели ладони, зато впереди чувствовалось приближение реки — потянуло прохладой, запахло стоячей водой. Пашке строго запрещалось лезть в воду на запрудах, но кто его контролирует сейчас?

Соня выбиралась наверх оврага, соскальзывая обратно. Из-под ног катились комья суглинка. Она перепачкалась с ног до головы, суглинок застрял даже в волосах. До лесной запруды, которую они с детства привыкли называть третьей, оставалось рукой подать. Трофим должен был подъехать с другой стороны. Если Павел здесь, кто-нибудь из них его найдет.

На краю оврага Соня на мгновение задержалась, ухватилась рукой за ствол кривой березы, восстанавливая дыхание. В просвете между деревьев виднелась серая полоса реки — здесь она была не такой широкой, какой текла дальше, зато глубокой и холодной.

Со склона она спускалась боком, стараясь не удариться животом или грудью. Мелькнувшую мысль о ребенке задвинула подальше — сейчас она могла думать только о Пашке. На берегу реки валялся велосипед с вывернутым рулем.

— Паша! Сынок!..

Соня пробежала вверх, вернулась назад и с разбега бросилась в воду. Разгоряченное тело сначала не почувствовало холод — в лесу глубокая вода реки прогревалась плохо и даже в самый жаркий день быстро охлаждала. Купаться здесь было опасно — быстро сводило судорогой руки и ноги, а кричать и звать на помощь бесполезно, люди далеко.

Если Пашка тут, он мог добраться до поваленных деревьев, а назад плыть сил не хватило. Соня гребла, пытаясь одновременно звать его.

— Паша, ты здесь? Паша… Ты только держись, слышишь?

Почудилось, что она услышала что-то у корней старого дерева, из-за которого когда-то и образовалась запруда.

— Паша…

Ноги путались в водорослях, в рот лезли ряска, размокшие щепки. В голове мутилось от недостатка кислорода, зато она точно слышала хриплое:

— Мама…

— Я здесь, родной! — она сделала гребок, дотягиваясь до корней ракиты. Можно немного отдышаться.

— Мама…

Голос Пашки был таким слабым, что казалось, сейчас стихнет совсем. Только не это!

— Замерз?

— Да…

— Ты говори, сынок, не молчи. Я уже рядом.

Соня отыскала его, застрявшего в ловушке из корней. Выглядел Пашка ужасно — дрожащий, в разорванной рубашонке, с посиневшими губами.

— Мама, у меня нога застряла.

— Сейчас…

Она попыталась осторожно потянуть ногу, но Пашка сжался в комок от боли.

В голове шумело, но терять сейчас сознание нельзя. Пашка очень сильно замерз и до смерти испугался. Если еще и она потеряет сознание, то будет уж совсем худо.

— Мама, я больше не буду убегать.

Соня с трудом выдавила улыбку, пытаясь как-то ободрить его:

— Конечно, не будешь — отец дома закроет на замок!

Сын тихонько захныкал. Ободрила его, называется…

— Я не поеду с папой! — простучал он зубами.

— Никто тебя никуда не везет! Что за ерунду ты придумал? Кто тебе это сказал?

— Никто, — признался сын. — Разве отцы не всегда детей увозят?

— Нет! — Соня глотнула воды, выплюнула: — У тебя замечательный отец! Я тебя когда-нибудь обманывала?

— Нет, — прошептал Пашка.

— Ну вот… Сейчас я тебе помогу. Держись давай за ветки!

Нога у Пашки застряла в корнях под водой. Придется нырять. Соня закрыла глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Глубокий вдох, еще один… Сердце в груди колотилось как бешеное.

— Подожди, я сам!

Она не слышала, как Трофим звал ее с берега, как они с Фроловым подплыли к ней. Она уступила место, отплыв в сторону.

— У него нога… под водой… в корнях…