На расстоянии любви

— Олух ты царя небесного, если коротко.

Трофим усмехнулся — коротко и понятно.

— А если в развернутом виде?

— В развернутом одним графином не отделаешься. Не заслужила Сонька, чтобы с ней так… Девчонка совсем была, а ты обломал, тяжело пришлось. А с Пашкой и совсем едва сдюжила. Вон, легка на помине…

Трофим и сам заметил, как возле дома остановилась машина и из нее вышла Соня. По-прежнему легкая, хрупкая, красивая, словно и не было прошедших лет. Не был он готов к этому, вот и застыл истуканом. Сигарета обожгла пальцы, упала искоркой на землю. В груди что-то кольнуло, должно быть, не выдержавшая совесть.

Соня его не видела — разговаривала с вылезшим вслед за ней блондином. И разговор был не из служебных: блондин обхватил ее за талию, притянул к себе. На ее щеках зарделся румянец, который должен был принадлежать только ему, Трофиму! Розовые лучи заходящего солнца высветили пряди волос, разлились по ее плечам и груди.

Трофим невольно подался вперед.

— Кто это?..

Владимир Кузьмич вздохнул:

— Тут у нас хоть и не город, но тоже подарки жизни попадаются. Упрямый. Каждый день розу ей приносит. Засушивать пора. Мать тоже, вон, ругается.

— А Соня?..

— Что — Соня?.. Она не железная! Ты-то, вот, тоже едва ли евнухом был все эти годы. Жениться снова хочешь…

— Уже передумал!

Дядя Володя перевел на него понимающий взгляд:

— Резво. Ну все, теперь держись…

Трофим наблюдал, как блондин отцепился от Сони, подошел к стоящей у забора иномарке и что-то спросил. Соня пожала плечами. Сколько они еще будут любезничать?! Насколько он терпелив, наблюдать это и не вмешиваться? Сто раз скажи себе, что у него нет на это прав… Хотя нет, есть все права — он по-прежнему ее муж!

Наконец блондин сел в машину и уехал. Соня постояла на дорожке, потом развернулась к дому и толкнула калитку. Встретилась с ним взглядом, замерла. Актер не сыграл бы немую сцену лучше, чем получилось у них.

Она шла по дорожке медленно, выверяя каждый шаг. Трофим хотел встать, но понял, что ноги его просто не выдержат. Ее шаг — перестук его сердца — шаг — перестук… Она остановилась — его сердце дернулось и затихло.

— Здравствуй, — голос без тепла, эмоций, без жизни. Пустота. — Теперь понятно, чья машина стоит на улице. Убрал бы, а то, неровен час, мальчишки возьмут покататься — охраны-то у нас в деревне нет!

Ответить он не успел — Соня ушла в дом и хлопнула дверью.

— Первый залп "Авроры" дан… С боевым крещением тебя.

Трофим пожал протянутую тестем руку. Тот оглянулся на дом и добавил:

— Сейчас она вернется. Давненько я ее с таким румянцем на щеках не видел. А уж в глаза и подавно страшно смотреть. Неспроста. Надо же, как между вами все протянулось! Расстояние огромное, а не порвалось.

Они невольно вжали головы в плечи, когда дверь хлопнула второй раз.

— Папа, пожалуй, на сегодня тебе хватит. Да ты и куришь вдобавок! Как маленький, ты же знаешь, нельзя!..

Соня выхватила у отца сигарету, бросила на землю и яростно затоптала каблуком. Трофим усмехнулся: наверняка на месте сигареты представляла его.

— Чего такая сердитая? — поинтересовался отец. — С розоносцем не поладила?

— С кем?.. — она задохнулась от возмущения, по ее бледным щекам побежали красные пятна. — Знаешь, папа, по-моему, тебе пора спать.

— Мы еще посидим. Может, присоединишься? Побалакаем…

— Была охота!

Трофим долго ждал, когда она переключится с отца на него. Дождался: полоснула острым взглядом, покусала губы, словно проверяя слова на остроту.

— Тетю Валю видел? Я сегодня у нее не была.

— Видел, — кивнул Трофим. — Я подписал согласие на операцию.

Молчание — и очередная колючка в его сторону:

— Что же, считай, сыновний долг ты выполнил!

Пора дать сдачи.

— Я многим должен. Долги надо раздавать, этим и займусь.

— Только не задерживайся здесь — место под солнцем займут!


— Мне приятно, что ты за меня волнуешься!

Появившаяся тетя Катя быстро ушла в сарай. Тесть сделал вид, что занят выковыриванием занозы из ладони. А ему укрыться от разящего ока Сони было некуда, пришлось терпеть.

Соня кинула взгляд на графин, нахмурилась.

— Трофим, приехал спаивать отца? У него больное сердце!

— Чего расшумелась-то? — махнул на нее отец. — Это я предложил ему за возвращение выпить. Положено так.

— А он, разумеется, не смог отказать! — съязвила Соня. — Он у нас безотказный!..

— Язва ты, Сонька! Не хочешь с нами сидеть, иди матери помоги!

На помощь дяде Володе подоспела мать Сони:

— И правда, Сонюшка, пойдем налепим пирожков. Дед захватит с собой Павлику. Он их очень любит.

Соня нехотя повернулась, не забыв сделать "контрольный выстрел":

— Не забудьте рассказать вашему дорогому гостю, кто такой Павлик!..

Крепкая рука тестя удержала рванувшегося было Трофима на месте.

— Не надо, дай ей успокоиться. Некоторые бабы ревут, душу облегчают, а эта не умеет — горит изнутри. Правда, по первому времени, как только Пашка народился, ревела по ночам в подушку. Думала, мы с матерью глухие и слепые. Утром выйдет из комнаты, глаза, как у кролика, красные и опухшие, но нос кверху… Вот тогда бы тебе и приехать… Неужто совсем не болело, что мальчонка растет без отцовского слова? Ты извини, что я по больному. Ты сам без отца рос, должен знать, как это бывает.

Трофим вытащил бумажник, раскрыл и показал снимок Сони с маленьким Павликом.

— Значит, болело. А мы причислили тебя к лику бездушных. Ошибочка вышла.

— Сам виноват! — Трофим обхватил голову руками. Не мог… гордость не позволила! И мать выгнала!

— Ишь ты, обидчивый какой! — тесть добродушно стукнул его по затылку. — Оба вы виноваты, а пострадал мальчишка!

— Я все исправлю, дядя Володя!

— Попробуй. Не получится — так тому и быть.

Они еще долго сидели в саду и болтали на разные темы, избегая двух — Сони и Павлика. Закат догорел, сменился сумерками необычного лилового цвета. Над головами стали появляться первые, еще тусклые звезды. Стих последний ветерок, словно не захотел тревожить уснувшие в саду деревья. В сарае на насесте квохтали куры, их заглушал лай собаки у соседей. Трофим прислушивался к звукам, вспоминая их, привыкая заново.

Соня вышла из дома еще раз. Налила воду в ведро и понесла, мягко переступая босыми ногами. Только сейчас он заметил, что на ноге у нее повязка.

— Да она упала, когда к матери твоей бежала, — пояснил тесть. — Знаешь, что она Вале жизнь спасла?

— Знаю!

— Видел бы ты ее — руки отказывали, столько сил отдала!.. Вены вспухли, наружу повылазили.

На крыльцо вышла усталая тетя Катя, повела плечами с накинутым на них платком.

— Эй, полуночники, спать пора идти. Завтра день будет, наговоритесь еще. Троша, мы тебе в комнате Павлика постелили. Ты иди отдыхай, а то дед тебя замучит вопросами!

За тетей Катей маячила Соня. Расчесывала волосы, встряхивая и отпуская. Сумерки смутно обрисовали ее фигуру, тонкую талию и высокую, полную грудь. Трофим загляделся и услышал смешок дяди Володи:

— Нет таких девок в городе — наши они, деревенские!

Он встал, потер руки и скомандовал:

— Спать пора на самом деле. Только нечего Трофиму у Пашки-то спать. У него жена есть, вот туда пусть и идет. Супружний долг никто не отменял.

— Папа?!

Соня выронила расческу. Застыла тетя Катя с открытым ртом. Трофим и сам открыл рот.

— Папа, сколько ты сегодня выпил?! — закричала Соня. — С ума сошел? Я ничего ему не должна!

— Не кричи. Я все сказал.

Соня, вспыхнув, убежала в дом.

Трофим никак не мог отойти от поступка дяди Володи: ему еще достанется за это от Сони!

— Чего сидишь? — дядя Володя толкнул его в бок. — Бери огонь на себя, иначе она до утра буянить будет… Хотелось бы еще пожить немного.