На расстоянии любви

Соня обняла его за шею, прижалась к щеке, вдыхая любимые запахи туалетной воды и шампуня. В последнее время Трофим стригся коротко, а она скучала по его длинным волосам.

— Не знаю. Что-то важное?

— Очень! Первый год семейной жизни называется ситцевым, — пояснила она. — Семейная жизнь выглядит хрупкой и непрочной, как ситцевая ткань… Но есть и другое объяснение ситца… Хочешь узнать?

Он прищурился.

— Видимо, это что-то веселое, раз у тебя в глазах зажглись огоньки. Ну, что там?

Соня прижала губы к его уху и проговорила:

— Потому что постельное белье из ситца у молодоженов изнашивается до состояния марли!..

— Это наш случай? — разыграл он невинность.

— Наш! — кивнула Соня. — А теперь мы кое-что сделаем… Меня мама научила!

Она подала Трофиму один из платков и показала, как правильно завязать узелки на углах.

— Вот премудрость, — смеялся он, неловко просовывая пальцы в узел.

— Подожди, повторяй за мной: как узелки, завязанные нами, крепки, так и слова наши крепки. Трофим, повторяй!

— Хорошо, слушаю и повинуюсь…

Он повторил и стал ждать, что будет дальше.

— Ты веришь во всю эту чушь?

— Не знаю, но на всякий случай мы все сделаем, как делали наши мамы и бабушки. Кстати, сегодня придут гости: так положено. Мы выпьем бутылку шампанского — мама прислала со свадебного стола, съедим все блюда до конца.

— А обязательно гостей?..

Трофим усталым жестом ослабил сжимающий горло узел галстука.

— Обязательно! — настаивала Соня. — Так положено. Мы закрепляем наше счастье!

— Хорошо, закрепим. Лучше бы, конечно, в спальне.

— И туда доберемся!

Соня сделала все так, как и задумывала: были и гости, и шумное застолье, и танцы, и распитое-разлитое шампанское, веселые конкурсы и много подарков. Из деревни приехала Зойка.

Увидев ее, Трофим хмыкнул:

— Булкина, ты теперь стала пирожком?

— Ага, с начинкой! — поддакнула та и сняла шубку, продемонстрировав Соне и Трофиму большой живот: — Седьмой месяц уже!

— Ух ты! Вы молодцы, — пробасил Трофим. — Мы тоже хотим, но попозже.

Соня смотрела на живот подруги с тихой завистью. В последнее время мысли о ребенке не давали покоя. На улицах она замечала только беременных или мамаш с колясками, в больнице подрабатывала в детском отделении, возвращалась домой специально через детскую площадку. Трофиму она пока ничего не говорила — не хотела нервировать и раздражать. Впереди были годы учебы, работа, налаживание отношений.

— Митяй, наверное, доволен, — не выдержала она.

— И страшно горд! — подтвердила Зойка. — Вам тоже пора, а то потом не захотите вообще.

— Захотим! — уверенно пробасил Трофим. — Правда, любимая?

Соня опустила глаза и кивнула. Внутри росла зависть. Почему другие беременеют, рожают детей, а у нее ничего не получается?..

— Сонь, ты что? — Трофим поднял ее лицо за подбородок и поцеловал в нос: — Ты из-за Зойки?.. Будет у нас ребенок, обещаю! Только давай подождем!..

— Сколько?

— Потом поговорим! Без гостей.



Разговоры о ребенке продолжались и на второй год семейной жизни. Они отметили "бумажную" свадьбу, на которую их закидали подарками из бумаги. Родители прислали деньги.

— Опять!.. — сокрушался Трофим. — Зачем? У нас все есть.


Соня печально покачала головой:

— У нас нет самого главного: малыша. Троша, хочу ребенка! Почему у нас ничего не получается? Разве мы плохо стараемся?

Нет, старались они хорошо, изматывая друг друга в постели. А потом, невыспавшиеся, шли в институт и на работу. Соня нервничала, часто плакала и скупала книги для беременных и молодых мам. Трофим, находя очередную из них, спрашивал:

— Зачем тебе она?

— Нужно! — Соня ловко отбирала книгу и прятала ее за спину: — Есть же такое поверье: о чем думаешь, то и сбудется!

— А есть и другое: чего боишься, то и случится. Боишься не забеременеть, вот и не получается!

Они снова поссорились, и Соня проплакала половину ночи, пока Трофим не полез к ней целоваться.

— Может, ты не хочешь, чтобы у нас был ребенок?

— Хочу! Пусть будет, конечно, если тебе так надо. Как же институт, учеба?..

Соня упрямо вскинула голову:

— Я справлюсь. Ты если и поможешь, то совсем чуть-чуть!

— Из меня выйдет образцовый отец! — пообещал он.





ЧАСТЬ 2

НЕ ПРЕДАВАЙ МЕНЯ




ГЛАВА 12

Не уставать любить




Трофим вышел из здания, где работал в одной из фирм. На улице шел снег — мелкий, холодный, противный. Подняв воротник пальто и перехватив сумку, он направился к остановке.

В голове крутилась карусель из мыслей: цифры, планы, графики, диаграммы. Совещания, спешка… Среди всего этого мелькали непрекращаемые мысли о Соне. Она опять плакала всю ночь. Он хотел успокоить ее, потянулся, потом сделал вид, будто переворачивается на другой бок. Ничего не просила, лежала и тихонько всхлипывала в подушку. Значит, опять мимо…

Неудачные попытки забеременеть сводили Соню с ума: она то худела, то полнела из-за приема гормональных лекарств, посещала лекции для желающих забеременеть, будто там ей на самом деле могут помочь. Сначала он сопротивлялся, потом плюнул: если ей так легче, пусть ходит.

Трофим перешел дорогу, подошел к хлебному киоску и купил себе булочку. Дома наверняка поесть нечего: Соня собиралась в женскую консультацию.

Поведение жены вызывало протест, готовый вылиться в открытое раздражение. Чего им торопиться? Они молоды и здоровы, еще успеют нарожать детишек! Но Соня вбила себе в голову, что непременно должна родить, иначе будет поздно. И кто ей внушил такую глупость?!

Он почти с тоской вспоминал прежнюю Соню — хрупкую, легкую, веселую и пугливую. Сейчас она была… никакая. Именно — он подобрал точное слово для описания жены! Он любил по-прежнему. Почти по-прежнему, но на сколько хватит этого запаса любви? Не расходуют ли они его зря?

За мыслями он прошел мимо остановки. Пришлось возвращаться. Или просто не хотелось идти домой? Кое-чего ему все же хотелось: взять Соню и встряхнуть ее как следует, чтобы вытрясти из головы ненужные мысли.

Домой Трофим приехал позднее обычного: гулял в парке, смотрел на веселящуюся молодежь. Он чувствовал себя почти стариком!

Он вернулся поздно, Соня этого словно и не заметила. Она была дома, валялась на кровати, подложив под щеку сложенные ладони.

— Привет.

Трофим вошел в комнату и присел на постель. В одежде. Может, обратит внимание, прикрикнет, оживет?..

— А, ты… Привет. Давно пришел?

Не ожила. Он отвернулся и стал смотреть в окно. Лучше уж видеть противный снег, чем заплаканную физиономию жены.

— Ты почему не раздеваешься, уходишь куда-нибудь?

Так и хотелось ответить, что да!

— Я только вошел. Сейчас разденусь. Ты как?

— Нормально, — она попыталась улыбнуться. — Поесть хочешь?