На пороге тьмы

– Все свободны, готовьтесь к рейду, – сказал Милославский, поднимаясь из-за стола. – Я на вас надеюсь, это все очень важно.





* * *




– Ну видишь, успели все же, – сказал я, когда Настя подскочила на кровати и глянула на будильнике.

– Ни фига, – заявила она, сдергивая со спинки стоящего рядом стула свой халатик и накидывая на себя. – Это они опаздывают. А тебе еще собираться, давай быстро!

– Да подождут! – отмахнулся я, опуская босые ноги на пол. – Тем более, что у меня все собрано давно.

– Ну так хоть оденься, – засмеялась она.

– А куда я денусь? – резонно возразил я.

На самом деле я уже давно все собрал. Основным оружием взял автомат, тот самый трофейный МР-40, который подобрал с трупа во время перестрелки в лесу. Сомневаюсь я, что придется воевать с кем-нибудь на больших дистанциях, тогда нам проще смыться, а вот в помещениях и против каких-нибудь темных тварей он то что надо, особенно с этими эрзац-пулями, которые в теле сразу на осколки разлетаются. К нему было аж восемь магазинов, а я еще с оружейного склада тройной боекомплект получил по требованию нашего профессора, вместе с летным комбинезоном. Для дали же взял «мосинку», завернутую в брезентовый чехол и затянутую тесьмой. Я хоть и не снайпер, но метров за пятьсот из нее точно в человека попаду, это без вопросов.

ТТ в кобуру, укороченный «ментовской» наган, тоже трофейный, во вторую кобуру, на лямку подвесной. Это уже последний шанс, может даже чтобы застрелиться. Оделся потеплее и поудобней, лямки подвесной на плечи накинул, застегнул – вот и готов.

Пока собирался, крутившаяся на крохотной кухоньке Настя успела чайник вскипятить и выставила передо мной кружку чаю с рогаликами.

– Давай, выпей пока время есть.

– Ага, спасибо, – кивнул я, поцеловав ее в щеку. – Заботливая ты моя.

– Не позаботишься, так ты с голоду сдохнешь, – абсолютно несправедливо обвинила она меня.

Чай удалось допить спокойно, сигнал с улицы донесся как раз тогда, когда я кружку на стол поставил.

– Ну, я пошел, – сказал я, поднимаясь из-за стола.

– Ты осторожней там, ладно? – попросила она, прижавшись и глядя мне в глаза. – Не рискуйте.

– Да мы и не собираемся, дураков нет, – искренне ответил я.

– Ракеты точно есть? Услышишь самолет, пускай в небо, сразу же.

– Хорошо, – снова поцеловал ее я. – Но не думаю, что понадобится, прорвемся, броня у нас хоть куда.

– И от планового маршрута не на метр, понял? Чтобы если искать придется, то сразу на вас вышли.

– Хорошо, – снова пообещал я, но уже без внутренней уверенности.

Опять расцеловались и я побежал вниз.

«Цепеллин» – здоровый обшитый стальными листами грузовик стоял прямо у подъезда. Возле распахнутой двери кунга стояли Иван с Федькой и еще какой-то парень с ППШ, и усиленно курили.

– За тобой последним решили заехать, – пояснил Иван. – Ты у нас один семейный, так что времени тебе больше надо.

– Это спасибо, очень оценил, – искренне ответил я. – Ну что, едем?

– Ага, давай в кунг.

Кунгом, строго говоря, внутренность кузова назвать было сложно. Местные мастера превратили трехосный американский грузовик в некое подобие бронеавтобуса, эдакой командно-штабной машины со свободным доступом в водительскую кабину. Внутри были откидные сиденья, откидные столы, все приваренное и привинченное к каркасу из стального профиля, к этому же каркасу крепились и стальные листы обшивки.

– Пулю держит? – поинтересовался я, оглядевшись.

– Если только пистолетную, – сказал парень с автоматом, который тоже залез с нами в кунг. – От темных тварей бронирование, специально для ночных спешных поездок машину сделали.

– Да, ничего так, – одобрил я.

Нам бы, увы, такая не подошла. Куда на броне едем, там у нее проходимости и пулестойкости не хватит, а куда на Федькином опеле, так там кузов нужен и возможность грузы возить. А это так, «нишевой продукт».

В кабине сидели еще двое вооруженных мужиков. Тот что справа обернулся и спросил:

– Ну что, готовы? Ехать можно?

– Давай, погнали, – скомандовал Иван. – На Ферму.


– Ночевать-то где будем? – спросил у него Федька. – На полу в кабинете?

– Ну щас! – даже возмутился тот. – Народ часто ночевать там остается, так что комнатки отдыха с топчанами имеются. И свежую постель дадут, и в душ сходишь, если оно тебе надо, конечно.

– Пусть моется тот, кому лень чесаться, – сказал Федька, после чего махнул рукой и добавил: – Хотя ладно, уговорил, красноречивый.





* * *




Давно рассвело, позади были уже часы пути, успели даже дозаправиться, перелив в бак горючку из бочки, закрепленной на броне. «Жужа» шла что по дороге, что по бездорожью бодро, плавно покачиваясь, переваливала через канавы и промоины, давила кустарник – все было по-другому по сравнению с обычной машиной. Оно понятно, что и броня здесь антикомариная, и вооружение жиденько, но все равно эта полусамоделка внушала какую-то уверенность в успехе. Прорвемся, куда денемся. Ей бы еще плавать как БМП, но это уже слишком, так губу раскатывать с техникой сороковых годов все же не стоит.

Федька сидел за рычагами уверенно, управлял вполне мастерски, постоянные тренировки последних дней все же пользу принесли, это было заметно. Дождя не было, и я больше стоял, высунувшись по грудь в люк, и время от времени пытался рассматривать окрестности в выданный мне немецкий бинокль, штуку очень добротную, с удивительно чистыми и прозрачными линзами. Но каких-то признаков грозящей нам опасности пока засечь не удалось.

– Сейчас станция будет, к ней лучше не соваться, – сказал я, сверяясь с картой. – Так ничего не заметили вчера, но все равно место для засады очень классное. Забираем к реке, правее.

– Без проблем, – сказал Федька.

Действительно, стоило нам объехать язык леса, приближавшийся к дороге, как перед нами появилось нагромождение серых и грязных станционных строений, между которыми виднелись скопления не менее грязных вагонов, в большинстве своем груженых углем. Когда-то здесь работа кипела, это было видно, а потом раз – и все стало таким, какое оно сейчас. Разом, в один момент.

Иван подхватил из укладки пулемет, установил его на вертлюг перед бойницей, направив в сторону возможной угрозы. Это правильно, это хорошо он действует, я тоже автомат с плеча не снимал ни на секунду. До деревни с адаптантами отсюда не больше двадцати пяти километров, прикидочно, почему бы им сюда за угольком, например, не заглянуть. Что им, печки топить не надо? Дымки над деревней я видел вчера, а уголек вот он, рукой подать, не могут они не соблазниться.

Однако было тихо, никто по нам не стрелял и на нас оттуда не кидался. «Жужа» легко перевалила через подразмытую железнодорожную насыпь, проскочила через широкую канаву с пологими склонами, и выкатилась в поле. Открылся вид на шахтные терриконы, придающие пейзажу какую-то повышенную мрачность и сюрреалистичность. Впрочем, Тьма уже плотно на душу давила, так что сюрреалистическим выглядело для меня все, даже я сам в зеркале самому себе таким бы показался.

Появились клочья тумана, медленно ползущие по самой земле, те самые, что мы видели с самолета. Плотные, похожие на куски порванной ваты, почти непрозрачные, они двигались наперерез нам, обтекая черные конусы терриконов, и казалось, что эти гигантские отвалы породы плывут над землей, неся в себе какую-то невысказанную, но очень злобную угрозу. При этом свинцово-серое, тяжкое небо давило сверху, словно пресс, нависший над головами, и ты не знаешь, чья рука сейчас возле рычага, который заставит его опуститься.

Когда машина вкатила в одно такое облако тумана, я почувствовал холод. Но холод не обычный, а именно холод Тьмы, когда льдом по позвоночнику, когда мурашки по всему телу.

– Федь, ты про такой туман знаешь что-нибудь? – забеспокоился я после того, как передернул зябко плечами после встречи со вторым облаком.

– Знаю, возле Тьмы часто бывает, – сказал он. – Какого-то особого вреда от него нет вроде бы, разве что на душу давит.

– Не опасно, – добавил Иван. – По крайней мере мы никаких случаев вреда от него не регистрировали, так, мерзко просто.

– Спасибо, обнадежили, – кивнул я.

Ладно, если не вредно, то уже не так страшно. Хотя бы можно не дергаться с перепугу при приближении к очередному клоку этой мерзкой дымки. А остальное… ничего, остальное потерпим, у меня цель, а ради нее можно много потерпеть. В конце-концов, когда принимал предложение Милославского работать на него, понимал, что меня не огородничеством заниматься приглашают.

Вскоре шахты остались левее, мы приблизились к реке. Когда «жужа» выбралась с поля на заброшенную дорогу, повернули налево, к городу.

– Федь, когда по набережной пойдем, про провал не забудь, – напомнил я.

– Есть же на карте…

– Не знаю как ты, а я здесь с трудом сосредоточиться могу, – честно сознался я. – А в таком состоянии любую пометку с карты мог бы проморгать.

– Хорошо, но ты тоже поглядывай, – сказал он. – И в городе внутрь заныкайся, а то черт его знает… Так тварей нет, но мало ли.

– И адепты эти рядом, – добавил Иван.

По дороге пошли быстрее, но все же без особой спешки. Хотелось и шуметь потише, и самим успевать наблюдать за окрестностями. По счастью, вокруг так и было пусто.

Вскоре показались городские окраины. Несмотря на то, что никакая разруха этих мест не коснулась, выглядело все запущенно и мрачно. Пыль и грязь не девались никуда, покрывая строения, улицы, стекла – все вокруг. Лишенные листьев деревья, какие-то все перекрученные, с причудливо и как-то не по-хорошему изогнутыми стволами и ветвями, вытянулись двумя рядами по сторонам дороги, похожие на неведомых чудовищ, охраняющих этот путь.

– Иван, а чего такие тополя странные? – спросил я, невольно понизив голос.

– Тьма так действует, – ответил Иван, заодно дернув меня за полу куртки. – Оно и растет, и не растет одновременно… в общем, черт знает что, что с деревом творится, вот его и корежит. Давай вниз и люк закрой.

– Ага.

Я нырнул в темное нутро машины, закрыв за собой люк и повернув стопор, чтобы его и не открыть было снаружи. Сразу стало как-то уютнее и спокойней, вроде как снаружи все было неправильным, а внутри машины с нами ехал кусочек мира нормального, человеческого. Я придвинулся прямо к немалого размера триплексу в лобовом стекле, разложил перед собой карту.

Пусто, пусто и мертво. И при этом постоянное ощущение того, что за нами наблюдают из каждого темного окна. Прячутся, когда мы проезжаем мимо, и выглянув, смотрят в спину тяжелым злобным взглядом. Мерзкое ощущение, кстати, совершенно параноидальное.

– Кажись, сейчас налево надо, – сказал я, сверившись с картой.

– Уже вижу, – сказал Федька, разворачивая «жужу».

Машина рванула покатила, поскрипывая сочленениями гусениц, по узкому переулку, застроенному двухэтажными домами. Звук отражался от стен и теперь казалось, что мы шумим на весь город. Краем глаза я видел, как Иван болезненно морщится, явно от точно такой же мысли. Внимания нам как раз и не хочется, можно сказать, что совсем.