На пороге тьмы

– У вас здесь электричество есть?

– Да, сюда уже дотянули. Генератор есть, там, за дверью – она указала на невысокую металлическую дверцу в стене. – Но это уже на всякий случай, если проблемы. Электрочайник бы еще достать, вообще замечательно было бы.

– Нет таких?

– Тут электрический утюг – вершина технологического гения, до электрочайников пока не доросли.

– Странно, – засмеялся я. – Дежурка есть, а электрочайника нет. Так не бывает, они отдельно не существуют. Должен быть такой широкий, из нержавейки, с черной эбонитовой ручкой. А вокруг него дежурка. Или караулка.

– Садись, философ, винтовку можешь туда поставить, – она указала на металлический шкаф.

Скинув карабин с плеча, я шагнул к шкафу, открыл дверцы. Ага, а это вообще оружейная пирамида, и вполне культурная, хоть и самодельная. И внутри аж пять ППШ. Сверху на полочке снаряженные рожки над каждым, снизу еще ящики, не знаю что там. Были и пустые ячейки, одна из который приняла моего «американца».

– А вы здесь все автоматы держите?

– Ну да, а что? – ответила она, разжигая керосинку. – Здесь же круглосуточно люди, место надежное. Охрану нанимать не стали, прикинули что дороговато, и вот сами по очереди, раз в десять дней получается. Мы тут вообще все сами, только ворота на металлургическом заказывали.

– Разрешишь автомат посмотреть?

– Мой – второй справа.

– Ага.

Взявший за дырчатый кожух ствола, вытащил «машинку» из стойки. Осмотрел, покрутил, подергал затвор, потом переломил на шарнире, заглянув в ствольную коробку. Нет, это именно ППШ, однозначно, у нас такие в школе на НВП были, кроме «калашей». Мы их по программе не изучали, но наш военрук по фамилии Ежов выделял интересующихся и оставлял после уроков, вроде как «на кружок». Там мы и СКС разбирать-собирать учились, и РПД, ну и ППШ. Поэтому конструкцию до сих пор до винтика помню, у нас ведь даже соревнования были на скорость сборки-разборки.

Я быстро раскидал его на части, покрутил характерный затвор «ступенечкой», заглянул в ствольную коробку. Да, все то же самое, выступ отражателя, дыра под шептало, крылышки обоймы, которой со спусковой коробкой стыкуется. Изменения минимальны, и в общем, на мой не слишком просвещенный взгляд – разумны. Оружие стало довольно легким, ствол чуть удлинился, и даже, кажется, баланс улучшился. Плечевой упор разве что похуже деревянного приклада, но не критично.

Собрал все обратно, приложился пару раз, примкнул-отомкнул магазин. Да, удобно, и это деревянное цевье с настоящей «штурмовой» рукояткой тоже удобное. Вообще и вправду такой был бы куда лучше карабина для лазания по подвалам. Там все бои на расстоянии вытянутой руки пока получались.

– Увлекся? – спросила Настя с иронией.

– Проверяю, в каком состоянии содержишь, – усмехнулся я, устанавливая оружие в пирамиду.

– Нашелся проверяющий, – хмыкнула она. – Садись чай пить. С пряниками, кстати, Серега-механик сегодня целый кулек привез, а я и забыла.

Толстая струя кипятка ударила на дно большой кружки, где темнело озерцо душистой заварки, затем Настя пододвинула мне большую сахарницу:

– Надо?

– Не, я без сахара люблю, – отказался я.

– Ну ты скажи, может и вправду… душа в душу, – засмеялась она. – Я тоже, но фигуру блюду.

– А тебе надо? – усомнился я.

– Понятия не имею и проверять не хочу, – решительно заявила она, но при этом схватила пряник из бумажного кулька.

Я решил не отставать, и тоже потянулся к кульку. Пряники и вправду оказались хорошими, мягкими, с толстой и сладкой глазурью, прямо как из детства. Их мать любила покупать, а сам я потому уже как-то пренебрегал. А тут вот вспомнилось, даже как будто домашним теплом повеяло.

– Как тебе? – спросила Настя, демонстрируя обкусанный.

– Вкусно. Тут пекут?

– Неа, в Сальцево, здесь только торгуют. Там какая-то решительная тетка пряничное производство придумала.

– А чего? – подал я плечами. – Нормально. Черствеют долго, хранить легко, с доставкой проблем никаких.

– И в магазине расхватывают, они недавно появились, – добавила Настя. – Дети любят.

– Детей здесь мало, как мне кажется. Правильно кажется?

– Мало, – кивнула она грустно. – Они ведь не растут.

– Не понял? – чуть не выронил кружку я.

– Как мы не стареем, так дети не растут, – она посмотрела на меня с удивлением. – Будешь с грудничком на руках лет десять сидеть. Потом он еще век будет до половой зрелости расти. Некоторые не поняли, теперь не знают, что делать. Мы здесь как вампир, блин, в этом самом… «Интервью с вампиром» смотрел?

– У вас тоже был?

– Был, там еще этот, Джейк Бэрроу снимался.

– Это кто?


– У нас самая звезда, актер американский, сектант.

– Том Круз?

– Не знаю такого, – покачала она головой. – Но там эпизод был с девочкой, которая так и осталась маленькой. Старой стала, злой и мудрой, и все равно маленькой. Прикинь, как тут быть ребенком? Ты уже академиком будешь, а тебе все: «Мальчик, уступи тете место».

– Мда… – протянул я, прикинув. – Не… не надо, ужас какой. И половой вопрос опять же… это сколько лет ждать?

– Похоже, что здесь один к десяти. Шестнадцать лет? Ну, считай сам.

– Блин, как минимум сорок лет подросткового онанизма, – прикинул я и заключил: – Оторвется.

Она захохотала.

– Может и наоборот, до стальной крепости накачается, – потом прервала смех, сказала: – А теперь подумай, какой это ужас для нормальной женщины, что ей здесь даже детей нельзя. Как здесь жить, а?

Она заметно погрустнела и задумалась.





* * *




Ничего этой ночью между нами не случилось. И не должно было. Несмотря на мои возражения, Настя уложила меня спать на топчан, сказав: «Тебе завтра ехать и ты после смены, выспись нормально!», а проснулся я уже по будильнику.

– Ты куда? – возмутилась она. – Темно же!

– Тут всего улицу пройти, и вооружен хорошо, – уверенно заявил я. – Да все нормально будет, забыла, где я работаю?

– С ума сошел? Ты там без году неделя, тоже мне, ветеран нашелся! Звони в общагу, пусть Федору передадут, чтобы за тобой на аэродром заехал. Здесь это нормально, в порядке вещей, и разбудят, и передадут.

– И то! – словно на стенку наткнулся я.

Действительно, Федька еще с вечера воду сливать не собирался, и машину прямо во двор загнать собирался, договорился с вахтой. Ему только нырь в кабину – и никаких проблем.

Настя взялась за телефон, покрутила диск, затем сказала:

– Девушка, Засулич четырнадцать дайте пожалуйста, вахту. Спасибо.

И передала мне трубку.

Действительно оказалось все просто. К телефону дежурный подошел, я представился и в двух словах ситуацию объяснил, мол застрял по темноте, надо, чтобы товарищ заехал. Там лишь имя и номер комнаты уточнили, и спросили во сколько надо сказать. Осталось спасибо сказать и трубку повесить. А я по темным аллеям собирался бежать, кретин.

Так у меня оставался еще час на отдых. Настя предложила мне еще поспать, но я отказался, уселся на скрипучий стул с чашкой чаю, а предложил подремать ей. На этот раз она легко согласилась, и быстро прикемарила на топчане, положив под голову маленькую вышитую подушку «думочку» и тихо посапывая во сне. Одна прядка русых волос упала ей на лицо, и мне казалось, что она Настю щекочет. Я тихо подошел и аккуратно убрал ее назад.

Федька подъехал через час с небольшим к самому шлагбауму, бибикнул. Перед тем, как выходить, я на всякий случай осмотрел ангар, и лишь потом разрешил Насте меня проводить. После того, как она страстно поцеловала меня в свете фар, явно специально для Федьки, я тихо ей шепнул, дух переведя:

– Бегом в караулку, темно еще!

– Хорошо, – лишь кивнула она и похлопала по висящему автомату. – Я тоже барышня не кисейная, не беспокойся.

Калитка с грохотом закрылась за мной, а я вскарабкался в высокую кабину «Опеля».

– Доброе утро, мля, – сказал зевающий Федька. – Ругаться хотел всякими словами, но сейчас глянул – и не стал. Сам бы того… не пошел бы в общагу, в общем. Как оно?

Кивнул он при этом на ангар, явно ожидая подробностей, но я пропустил вопрос мимо ушей и лишь спросил:

– Ну что, в Порфирьевск?

– В Порфирьевск, хули нам, красивым, – хмыкнул Федька, разворачиваясь задним ходом. – Трос есть, домкрат есть, у тебя боекомплект полный?

– Полный.

– Надо бы вообще двойной или тройной возить, мало ли оно что.

– А я двойной и взял вчера, мне там сразу на зарплату нагрузили.

– Это правильно, это одобряю, – кивнул Федька, вглядываясь в дорогу, по которой метались пятна света из фар.

Улицы города были совершенно пустынны, лишь фонари над парадными светились. Даже за окнами мало где свет пробивался, все пока спали. КПП выросла как-то неожиданно перед нами, ворота накопителя распахнулись, пропуская нас в безопасность досмотровой площадки. К машине подошел заспанный сержант в сопровождении двух солдат, с крыши, из-за колючего ограждения, на нас развернулся «максим» на треноге.