На пороге тьмы

– А то я не в курсе, – еще раз вздохнул Федя, отсчитывая деньги.

Выдержав короткую паузу, он доложил к кучке еще пятерку, сказал:

– Давай, нормально долей, чтобы девяносто и получилось.

Тот лишь ухмыльнулся мимолетно, сунул «бонусный» пятерик в нагрудный карман, и взялся откручивать крышку бензобака.

– На будущее учти, – обернулся Федька ко мне. – Сверху не докинешь – точно не дольют. При этом стрелка на колодке как надо будет двигаться.

– А так чего, дольют? – удивился я.

– Вероятность куда выше. Этот точно дольет.

Я выглянул еще раз в окно, чтобы получше рассмотреть честного заправщика, затем кивнул:

– Ага, запомнил.

Масла он тоже и в двигатель чуть долил, и еще канистру десятилитровую взял. Закинул в кузов. Где у него пристроился железный запирающийся ящик, и забравшись обратно в кабину, сказал:

– Без запаса масла тоже из города не суйся никуда. Тут и сальники пробивает, бывает, и пулей пробить могут, так что помни. Я так вообще половину машину в запчастях с собой таскаю.

– Ну это понятно, – кивнул я. – Мы с отцом в свое время в Карелию на рыбалку на машине катались, так тоже помню. Ящик в багажнике, а в багажнике чего только не было, от ремней до крестовин и даже амортизаторов.

– Точно. Теперь Сберкасса, потом за стволами, чтобы с утра время не терять. Выедем по темноте, окраины на скорости проскочим, потом места будут безопасные. А как светать начнет, мы уже далеко будем.

– Годится.





* * *




На аэродроме было тихо, самолеты стояли в ангаре. Все ворота были заперты, лишь в крайних открыта калитка. Внедорожника с прицепом не было, а какой-то средних лет худощавый мужик в пилотском кожаном плаще начищал сапоги, поставив ногу на подножку полуторки. Рядом стоял прислоненный к крылу велосипед.

Увидев меня, он молча кивнул, словно так и надо, и продолжил свое занятие. Настю я нашел в ангаре, в «бытовой зоне», моющей руки под рукомойником.

– Ну, пришел, – улыбнулась она. – А я уже и не ждала, думала что сбежал.

Она стояла так, что не оставалось никаких сомнений, что надо сделать. Я ее обнял и поцеловал.

– Ты чего меня забыл? – спросила она. – Ты же выходной.

– Я квартирку нашел, отдельную. В приличном доме по местным меркам. И уже снял. И скоро переезжаю.

Она не стала спрашивать: «А я?» Вопрос был другим:

– Когда?

– Хоть сейчас можно, на самом деле, мне и собирать нечего, сумка и вещмешок.

Она чуть выдержала паузу, глядя мне в глаза, затем сказала:

– Мне все же побольше, обросла имуществом. И еще я сегодня дежурю по аэродрому. Тоже предупредить забыла, так что в любом случае никуда не могу, даже на свидание, не то что…

– Это как?

– Как все – запросто, – улыбнулась она, сверкнув белоснежными ровными зубами. – Видишь, у нас будка на втором ярусе?

Бывший производственный цех действительно имел в дальнем от нас краю нечто вроде «недоэтажа». Лестница наверх, там вроде как просторный балкон, а на нем нечто вроде свежевыложенной кирпичной сторожки, с решетками на маленьких окнах.

– Там генератор и рубильник.

– Ты до утра?

– До утра.

– Пустишь погреться?

– «Погреться» – это как?


– А вот сядем в обнимку и будем гонять чаи. И в подкидного играть.

Она посмотрела на винтовочный ремень на плече, спросила:

– А что с винтовкой пришел?

– Мы с Федькой завтра на халтуру, с утра пораньше, вот и вооружились.

– Далеко?

– Неблизко, вроде как, я плохо пока ориентируюсь, – увернулся я от прямого ответа. – За машиной едем. И послезавтра тоже.

– Куда столько?

– Одну – нам.

– Вам?

– Нет, именно нам.

– Надо же, – засмеялась она. – Мужик у меня солидный, при квартире и машине.

– Сопляк, – пренебрежительно высказался я. – У него невеста вообще с самолетом.

– Невеста? Невеста – это хорошо, и насчет самолета верно, – кивнула она с преувеличенной важностью. – Кстати, знакомься, это Коля Гудков, наш второй пилот.

В ангар как раз зашел мужик в кожаном плаще, чистивший сапоги на улице. От него и сейчас расходился запах сапожной ваксы. Он протянул мне крепкую ладонь, я пожал ее.

– Владимир Бирюков.

– Я говорила, – более чем понятно объяснила Настя.

– Я так и подумал, – улыбнулся тот. – Вместе до утра куковать собрались?

– Вышло что так, – сказала она. – Повезло.

– Я там книг притащил, на шкаф положил, – сказал Коля. – Так что если лень болтать станет – читайте.

– Откуда?

– Да в Сальцево летал, с Симоновым виделся… помнишь его?

– Этот, бывший учитель который? – уточнила Настя.

– Он самый. Они гоняли куда-то к восточному очагу Тьмы за мародеркой, и наткнулись на библиотечный склад. Ну, у него душа взыграла и он чуть не половину грузовика полными собраниями сочинений завалил. В общем, там много всего, покопайтесь.

– Спасибо, Коль. Ты все, закончил?

– Да, покрутил педали до дома, Марта заждалась уже, я пораньше обещал.

– Ну, привет ей.

– Обязательно.

Гудков вышел, а Настя прямо за ним заперла гулкую калитку. Затем обернулась ко мне и сказала:

– Ну, все, пошли наверх, в ангаре до утра делать нечего и незачем. У нас правила простые – если даже что не так, все равно из будки не высовываться. Если не пожар, конечно.

– Разумные правила, – согласился я. – Телефон-то есть Горсвет вызвать, случись чего?

– Ну а что за аэродром без телефона?

– Стой…, – тормознулся я. – Надо было поесть прихватить. Хочешь, сгоняю?

– У меня три бутерброда с собой, а чаю и сахару в караулке на весь город хватит. И сушек мешок. Не достаточно?

– Ну… достаточно, наверное, – согласился я.

– Тогда пошли.

Караулка была небольшой, но вполне удобной. Три небольших окошка на улицу, на три стороны, еще два прямо в ангар. Все в решетках, как здесь и принято. Внутри стол с лампой, два кожаных топчана, шкаф, второй шкаф, поменьше, металлический, в углу маленький керогаз под жестяной, уходящей в стенку вытяжкой, на котором стоял пузатый чайник.

– Все, отрубаем свет, оставляем дежурный, – сказала Настя, открывая щиток на стене.

Я сообразил, что лампы горят, а звука движка не слышно, ну и спросил: