На пороге тьмы

– Нет, не слыхал. А что?

– У того, кого сожгли в подвале, такая фамилия была.

Я открыл сумку, вытащил оттуда ботинок, показал надпись внутри. Федя глянул, кивнул, затем сказал:

– Придумают же фамилии, не поймешь, мужик или баба. Ботинок по мерке, размера даже нет…

Я приложил к своему сапогу, подошва к подошве, прикинул, сказал:

– У меня сорок четвертый. Этот… ну, сороковой, сорок первый от силы. Женский?

– Сорок второй, самый ходовой, – процитировал он Райкина. – Может тетка быть, а может и мужик. По такому размеру и не поймешь.

– Если мужик, то мелкий, скорее всего, – сказал я, прикинув. – На подошве…

Я полез в карман за плоской отверткой, заодно с досадой вспомнив, что крестообразную забыл в сарайчике. Положил под самый потолок, да и забыл. Но говорить об этом и тем более туда возвращаться никак не хотелось, так что промолчал. Ковырнул застрявшую в подошве землю, посмотрел на свет, сказал:

– Кирпичная крошка, что ли?

Федька глянул искоса, пожал плечами, сказал:

– Вроде похоже. Но из меня Шерлок Холмс так себе, лучше не рассчитывать. А вообще нам по-любасу надо в НКВД, заяву написать да и вообще. Пусть там разведка покрутится, что ли. Сектанты хуже любых бандитов, даже хуже тварей, если они там завелись, то проблемы. В первую очередь для меня.

– Это с чего? – чуть удивился я.

– Это как раз на Митино дорога, я туда на халтуру гоняю. К Тьме близко, но именно с этой стороны подъезд безопасный, все время по Свету, а так дам даже бандиты шариться опасаются. И есть вариант, что там склад лампочек где-то есть, найдем – озолотимся.

– С чего ты взял?

– Да в бумагах прочитал, я в таких брошенных местах обязательно шарюсь по всяким горкомам бывшим или исполкомам, там много интересного находишь. Вот и нашел упоминание, только без адреса, склад треста «Электромонтаж». Но если по этой дороге сектанты заведутся – я туда ни ногой.

– Понятно, – кивнул я.

Дорога до города прошла без приключений. Чем ближе к Углегорску, тем веселей становился Федька, тем меньше поглядывал на висящий под потолком автомат. Да и я понемногу успокоился, хотя озадачивался все больше и больше. Сектанты, жертва, мое появление в паре десятков метров от жуткого кострища, все смешалось в голове. Какая-то связь в этом есть, рупь за сто, но вот какая? Как это все соединить? Не получается.

На въезде нас досмотрели, заглянули под брезент в кузове, поцокав языком завистливо. Я заметил того самого бойца, что сопровождал меня в РОПП в кузове полуторке, махнул ему рукой. Он меня тоже узнал, даже подошел поздороваться, спросил куда и как я устроился.

– Давай в НКВД, там не любят, когда новости им в последнюю очередь несут, могут и подлянку сделать.

– Какую?

– Да на работу напишут, что типа по проявлениям Тьмы сотрудник мышей не ловит, хотя по должности обязан, и тэ дэ, и тэ пэ, вся такая бодяга, а тебе премию срежут. Те еще козлы там сидят.

– Так и называются НКВД? – уточнил я.

– Не, называются горбезопасностью вообще-то, но прилипло энкавэдэ, вот и зовут их все так. Это как раз напротив РОППа.

Я вспомнил, что по другую сторону площади действительно было немалого размера четырехэтажное старое здание дореволюционной постройки, перед входом в которое прогуливался часовой.

Доехали быстро, бросили грузовик у самого крыльца, среди двух десятков других грузовиков, а также легковушек и внедорожников, из которых самую острую зависть у меня вызвал «додж ¾», да еще удивительно новый с виду. Парковаться никто нам не мешал, местная власть, видать, на исключительность особо не претендовала.

Затем все было стандартно: дежурка, шлюз, фонарь в глаза, выяснение, к кому и зачем, затем за нами спустился молодой парень в наглаженной военной форме и сверкающих сапогах, который провел нас сначала на второй этаж, а затем через еще один решетчатый барьер со шлюзом. На решетке висела табличка «Управление городской безопасности». Потом была дверь с надписью «Дежурный инспектор», за которой сидел человек в свитере и военных бриджах, жестом пригласивший нас садиться.

– О сектантах заявить хотите? – спросил он нас, отодвигая кружку с чаем и придвигая к себе какую-то папку.

– Предположительно, – подтвердил Федя.

– Где?

– По дороге на Митино, километров сорок от города.

– Вот так? – чуть насторожился дежурный. – Давайте подробности. И для начала скажите, как там оказались?

– Ездили на место моего провала, оглядеться, – сказал я, на всякий случай, не знаю зачем, не став упоминать генератор.

А то еще конфискуют как вещдок, а мне оно надо? Я бы конфисковал, раз вещь такая ценная. И сам бы продал.

– На место провала? – чуть удивился он. – А зачем?

– Да любопытно мне, как я тут оказался. Искал что-нибудь… ну, зацепку какую-то.

– А, понятно. Тут все чуть-чуть ищут, да никто не находит, – вздохнул он. – А как на сектантов наткнулись?

– Не на сектантов, а на место жертвоприношения, – поправил его Федька. – Но картина такая, как описывают – жертва связана, обездвижена, лежит в кострище.


– Подробней пожалуйста, – сказал инспектор, берясь за карандаш.

– Жертва была раздета, предположительно до нижнего белья, – взялся я описывать. – Одежда валялась рядом. В кострище остались одни кости, на них витки стальной толстой проволоки, как раз по толщине запястий и щиколоток. Ну и в коленях связали, по моему. Еще жертва была привязана к длинной арматуре. Сгорело все до костей, костер тоже до золы выгорел.

– Что-то еще? – спросил быстро писавший инспектор.

– Это все в подвале было, – заговорил Федя. – Вход в подвал был накрыт листом фанеры. Судя по всему, в подвале что-то завелось, затем выбралось, откинув лист в сторону.

– Жертвоприношение было в подвале, значит? – переспросил инспектор.

– Именно так, – сказал Федя.

– И подвал был закрыт от света.

– Точно.

– Так… проявления Тьмы в подвале были? – оглядел он нас. – Кто из вас спускался?

– Я спускался, проявления были, – ответил я. – Травка по углам и вдоль стен. Больше ничего.

– Та-ак… – задумчиво протянул он. – Схему места нарисуешь? На карте пометишь?

– И помечу, и нарисую, – кивнул я.

– Меть. Рисуй.





* * *




– Ох, не знаю, к добру или нет, что мы в это дело влезли, – сказал Федя, когда мы уже отъезжали от здания НКВД.

– А чего?

– Да это вообще народ такой, что связываться с ними не люблю, – поморщился он. – Я ведь халтурю, то есть регулярно какие-то мелкие нарушения делаю. Так привлечешь лишнее внимание, а потом погоришь на чем-то.

– Ну например? – не понял я.

– Ну вот найду склад лампочек – буду возить их на продажу помаленьку. А по правилам я должен про склад этот доложить и получить скромную премию. А они уже сами вывезут.

Я промолчал. Просто потому, что сам пока не во все местные реалии въехал и не всегда понимал, к чему и как надо относиться. Может Федя прав, а может приличней будет про склад сообщить, черт его знает. Но всякое бывает, иное бескорыстие горше глупости, если, например, те будут сами лампочки продавать. Тогда ты лох, однозначно.

– С другой стороны, Федь, там ведь человека сожгли, – чуть урезонил я его. – Так хоть сообщил, поищут, кто такой или такая Скляр, глядишь и выяснят, кто это? Может по ботинку что-то узнают.

– И кому этим помогут? – задумчиво спросил Федя. – Вот представь, что у тебя девушка пропала, тьфу-тьфу-тьфу, не сглазить. И ты ничего не знаешь, а тут тебе сообщают, что ее какие-то уроды украли, вывезли за город, связали и медленно сожгли. Тебе будет легче?

– А это разве про легче? – удивился я вопросу. – Это не про легче, это про что надо делать. Если бы так случилось, то у меня появилась бы цель.

– Это какая?

– Как это «какая»? Правильная цель – найти того, кто сделал. И потом адекватно покарать. Можно сжечь, тоже медленно. Можно что-то еще придумать. А если не узнаешь, то он будет и дальше жить, хотя и не заслуживает.

– Ну… да, – кивнул он, продумав. – Я как-то с этой стороны не посмотрел. Может и прав ты. Ладно, что сделали, то и сделали, зато к нам никаких претензий, случись чего. Предлагаю с генератором на оценку, а там дальше думать будем.

– Вроде так и собирались.

– Я уточнил просто.

Оценивали генератор в небольшой мастерской на краю базара. Невысокий дядька в военном техническом комбинезоне все ощупал, все обтрогал, потом сказал:

– Три тысячи просите за него смело. Если с торгом, то три с половиной. С вас тридцатка за осмотр и заключение.

Федя посмотрел на меня и я полез за стремительно тощающей расчетной книжкой. Три вырванных странички по червонцу каждая перешли в мозолистую трудовую ладонь эксперта, быстро упрятавшего бумажки в нагрудный карман.

– Спасибо, Тем, – сказал ему Федя. – Теперь вали нафиг из кузова, мы торговать генрика поехали.

– А кому думаете? – заинтересовался мастер. – Может я сторгую?

– Если за максимум, то торгуй, – засмеялся Федя. – А если «поставь у меня, может кто купит» – тогда не надо, это мы уже проходили.