Мы своих не бросаем

Он тоже оказался здесь, в этой бескрайней пустыне. Выполняющий поручения, не веря, уставился на лурга. Тот знал самое сокровенное: имя и клан Высокого. Теперь он понял, куда попал. Это тот мир, который искали их хозяева. Он нашел его! Но радость открытия была омрачена тем, что он видел. Говорящие кони, зеленые существа, у которых вместо крови черви, и везде, куда ни посмотри, бескрайняя пустыня.

– Я могу даровать тебе забвение, – сказал лург, – а могу оставить тебя здесь, и будешь вечно на побегушках у этой ящерицы. Да и мажордому Шизы ты не очень понравился.

Выполняющий поручения почувствовал давление и понял, что не в силах ему сопротивляться.

– Что… ты… хочешь? – очень медленно проговорил он.

– Хочу знать, как вы меня нашли.

– На тебе… метка… убийцы… мы идем… идем… на ее свет.

– Сколько вас?

– Девять.

– А где остальные?

– Они тебя… найдут.

Рядом появилась девушка в платье в горошек, загорелая и изящная. Она чмокнула лурга в щеку и тут же напустилась на него:

– Ты что себе позволяешь? Разве можно впускать в сознание таких сильных менталистов? А если бы он взял тебя в подчинение? Ты что, сумел сразу рассчитать свои силы? И как ты нашел этот слой? Ты мог затеряться здесь так же, как и этот кровосос. – Она всплеснула руками. – Ну когда ты начнешь думать, а потом делать?!

– Не в этой жизни, – хмыкнув, ответила за лурга ящерица. – Вон танцора привел нам. Интересно, как он его убьет? Наверное, в кислоте растворит.

Выполняющий поручения передернулся. Конь стал ящерицей, продолжает разговаривать и говорит о его смерти. «Я, наверное, сошел с ума или сплю», – подумал он, закрыл глаза и отключился.

Пришел в себя Выполняющий поручения от воплей. Он открыл глаза и несколько мгновений не понимал, где находится. Затем взгляд его прояснился, и было от чего. Из ванной комнаты выползала и булькала, как живая, зеленая масса.

Этерибрунус! Всеядные микроскопические существа, образующие колонии в аномальных зонах. Как говорили ученые лурги, система сама себя очищает.

В священном ужасе Выполняющий поручения смотрел на приближающуюся массу, затем опомнился и стал отползать. Но жижа напирала, становилась толще и с еще большим напором двигалась на него. Теперь вампир понял, почему было так шумно в гостинице. Он, как мог быстро, поднялся и выскочил за дверь. Но там было уже не пройти. По коридору бегали обезумевшие лурги. Они орали, звали на помощь, сновали без всякого смысла туда-сюда, толкались. Одна старуха, напрягаясь, тащила ему навстречу старика, у которого не было половины тела снизу и он был облеплен зеленой массой.

«Скоты!» – презрительно подумал Выполняющий поручения и, оттолкнув старуху, устремился по коридору. Он перепрыгивал через лужи зеленой плесени, расшвыривал обезумевших от ужаса лургов, что метались по этажам, и только в конце пути понял, почему они так себя вели. Весь первый этаж был заполнен тягучей зеленой субстанцией. Ее нельзя было обойти или перепрыгнуть.

«Откуда она здесь?» – разглядывая зеленую плесень, подумал он. Его толкнули, и он чуть было не оступился в плесень. В гневе он ухватил наглеца, посмевшего к нему прикоснуться, и зашвырнул в эту массу. Громкий крик ужаса и боли сразу же смолк, зеленая жижа облепила несчастного, и скоро он совсем исчез.

От него отшатнулись, но сзади напирали. Выполняющий поручения понял, что медлить нельзя, скоро его столкнут в эту массу, и она его сожрет. Он поменял свой облик и, взмахнув краями истинного тела, полетел к двери. Ему нужно срочно доложить, что он нашел проход в новый мир.



Расспросив вампира, я понял, что на мне есть метка, которая им видна. Шиза получила задание ее обнаружить. Еще я узнал, что такие зоны специально создаются в местах возможного перехода в другие миры. И вампиры служат дэрам, как хозяевам этого мира, считая себя вторыми после этих чертоподобных существ. Они в зонах плодятся и одновременно ищут проходы. Своей планеты у вампиров нет. Они в облике лургов находятся среди обычных людей и выполняют карательные функции. Но долго расспрашивать вампира мне не дали. Шиза как-то странно переглянулась с Лианом, и я, не до конца понимая, что они хотят, испытал сильнейшую тревогу. Сильно пожелал вернуться в гостиничный номер, и, уже улетая, я заметил, как мимо просвистел хвост гада Лиана. Оказавшись в номере, я им погрозил пальцем:

– Я вам еще покажу!

– Кому? – удивленно спросил Жюль.

– Да всем им. – Я не стал уточнять, кому именно.

Бородатый вампир, оказывается, тоже потихоньку приходил в себя. Ох уж эта их регенерация! Она не работает только после среза молекулярного меча, видимо, фатально нарушаются какие-то цепочки связи в телах кровососов. Подсказку, как с ними поступить, дал мне Лиан. Растворить! Я оглушил вампира и бросил его в ванну. Достал бутылочку зеленой плесени и вылил на тело. Кровосос дико заорал и забился. Но там, куда попала жижа, тело начало мгновенно растворяться, а плесень разрасталась. Вампир перестал кричать, его быстро покрыла зеленая масса. Я ждал, что будет дальше. А дальше жижа пошла в канализацию и… Я понял, какую непоправимую ошибку совершил. Из унитаза и из ванны поперла зеленая масса. Поднимаясь словно на дрожжах, она почти мгновенно заполнила ванну и полезла на пол, затем одним скачком рванулась ко мне. Я отпрыгнул и выскочил за дверь. В гостинице нарастал шум.

– Бежим! – Я ухватил Жюля за руку и устремился прочь.

– А как же этот вампир? – упираясь, спросил мой друг.

Я оглянулся. Жижа наползала в комнату, где лежал без чувств худой.

– О нем позаботятся, – ответил я.

Я уже понял, что натворил. Я запустил нескончаемый процесс образования плесени. Пока она не сожрет все, что есть в канализации и в гостинице, она будет только расти и поглощать все, что попадется ей на пути. Может, она даже сожрет весь этот город.

– Ты неисправим, – услышал я упрек Шизы. – Любое дело, за которое берешься, ты можешь превратить в катастрофу вселенского масштаба.

Она была права, и я не собирался с ней спорить, что толку говорить о том, что уже случилось. Хотел как лучше, а получилось как всегда. В таких случаях я действовал по принципу: не можешь исправить – удирай.

Мы и удирали. Выскочили из гостиницы, и тут Жюль уперся.

– Мой заплечный мешок! – опомнился он. – Он остался там.

И было рванулся обратно. Я ухватил его за руку:

– Стой. Туда уже нельзя!

– Но там все мои вещи! Там все наши деньги! – взвыл он.


– Бог дал, бог взял, – вздохнул я. – Не переживай, еще заработаем. А теперь уходим отсюда.



Открытый космос. Материнская планета

По настоянию старика вышли из поселка за два часа до наступления темноты.

– У меня недалеко есть убежище, – сообщил Рамсаул. – Я, когда надо… ну ты сам понимаешь… – Увидев, что Щетина кивнул, продолжил: – Так делаю. Очень, понимаешь, удобно. Заодно посмотрим, не идет ли кто за нами. Диких тут много, и многих безысходность толкает на грабежи. Даже за такое снаряжение, как у нас, можно получить возможность неделю-другую прожить в поселке.

Они шли по дороге с твердым покрытием, над которым время и стихии были не властны. Ветер гонял мусор, кое-где попадались большие камни, неведомым образом оказавшиеся здесь. Сама дорога была безлюдной. По обочинам на кривых деревьях сидели большие нахохлившиеся птицы.

– Падальщики, – показав на них взглядом, пояснил старик. – Их не бойся. Иди ближе к обочине, я первым, ты вторым, а внучек последним пойдет, – подсказал старик, когда они вышли за ворота поселка. – Если что, можно будет залечь в канаве и спрятаться.

Их проводил подозрительным взглядом помощник шерифа, стоявший у открытых ворот, но промолчал.

– А не боишься, что будет буря? – спросил Щетина, поглядывая на небо, затянутое темными низкими тучами.

– Бури не будет, – спокойно ответил Рамсаул. – У меня свой инструмент определения непогоды.

– Да? Это какой же? – спросил Щетина и погладил Самсула по голове. Мальчик все это время шел позади, но сейчас подошел ближе.

– Когда приближается буря, у меня начинает ломить кости. А сейчас они не болят, – засмеялся старик.

Несмотря на возраст, он шел широко, уверенно. Шаг был пружинистый, как у человека, привыкшего к долгим переходам. Щетина подстраивался под его манеру передвигаться.

Они прошли лиг пять или шесть, и перед ними открылись развалины небольшого поселка.

– Вот здесь и заночуем, – проговорил старик.

Они прошли вглубь поселка.

«Словно его бомбили с воздуха», – разглядывая развалины домов, подумал Щетина.

Старик остановился и огляделся. Щетина сделал то же самое. Везде царила разруха. Ничего живого в поселке не наблюдалось. Не было даже падальщиков. Самсул сбросил свой мешок и побежал к одинокому зданию, стоявшему посреди площади. Было оно высотой в три этажа, без боковой стены, и в проеме виднелась разрушенная лестница. Ее обломки валялись грудой камней внутри. Часть обломков вывалилась наружу, на площадь.

Мальчик ловко вскарабкался по отвесной стене дома, цепляясь за одному ему видные выпуклости, и скрылся в окне.

– Пошли. – Старик слегка подтолкнул Щетину в спину.

Они вошли в здание и увидели свисающую веревку с узлами. Наверху довольно скалился мальчишка.

– Давай залезай, Щетина, – улыбнулся старик, довольный произведенным впечатлением. – И поможешь подняться мне.

Щетина поплевал на руки и, упираясь ногами в стену, легко поднялся по веревке на второй этаж. Старик обвязал себя за пояс и крикнул:

– Тащите!

Щетина и мальчик, напрягаясь, потащили Рамсаула наверх. Тот как мог помогал – упирался ногами в стену, подталкивая себя, хватался руками за выступы и ямки и вылез наконец.

Щетина, сидя на краю, отдувался.

– А как вы одни сюда залезаете? – спросил он усевшегося рядом Рамсаула.

– Да никак. Одни мы сюда давно не лазим. А вот с тобой можно. – Он широко улыбнулся. – Сейчас посидим, отдохнем, а внучек посмотрит, идет ли кто за нами или нет. Есть у меня смутные подозрения на этот счет. Самсул, марш на наблюдательный пост.

– Дед, а можно я с собой лепешку возьму?

– Нет, нельзя. Есть будем вместе.

– Дед, а дед…

– Ступай быстро, а то спать ляжешь голодным!

В голосе старика послышались стальные нотки, и мальчика как ветром сдуло.

– Строго ты, – проворчал он.

– Как меня воспитывали, так и я воспитываю, – равнодушно отозвался Рамсаул.

Вскоре внизу появился мальчонка.

– Дед, – громким шепотом сказал он, – там трое идут по нашим следам. Не крысы и не дикие. Охотники или крысоловы. Точно не разглядеть, темно.