Море лоскутных кошек

«Я не думаю, что здесь кто-то живет», – говорит Джаджи, когда мы достигаем вершины лестницы.

«Я слышал шаги», – говорю я. «Кто-то должен быть здесь».

«Он слишком чистый и новый», – говорит она. «Не похоже на то, что кто-либо ходил на этом ковре раньше. Нет никаких признаков износа на плиточном полу».

«Но огни», – говорю я. «Они не могут зажигаться автоматически. В одной из комнат был свет внутри, и свет выключился, когда я подошел к нему», – говорю я. – «Кто-то должен быть здесь.»

«Какая дверь?» – спрашивает она.

Девушка змея щелкает выключателем, и зал освещается. Разве был выключатель света там раньше? Клянусь, стена была пустой. Я везде искал выключатель света и ничего не мог найти.

Я указываю на седьмую дверь справа.



Она идет по коридору. Ее змеиная кожа смещается от ее шагов. Я только сейчас понял, что она обсалютно голая. Я вижу изгибы ее задницы. Светло-зеленая кожа с зеленовато-коричневыми полосками. Змеиная грудь. Змеиная промежность. Покрытая чешуёй, но обнаженная. Плоть на животе и между грудями самая легкая. Почти белая. Ее пупок – самая человеческая черта в ней.

Она открывает дверь, на которую я указал. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Она включает выключатель света.

Комната пустая.

Очень чистая и белая комната.

«Может быть, это была другая комната», – говорю я и открываю дверь рядом с ней. Включается свет.

Пустая.

Мы проходим через все комнаты в коридоре. Все они просто пустые и белые. Нет окон. Один верхний свет.

«Здесь еще никто не живет», – говорит Джаджи.

«Еще?» – спрашиваю я.

«Кажется, он был построен недавно», – говорит она. –«Владельцы еще не переехали».

Владельцы? Кто, черт возьми, будет жить в таком месте?





Здесь нет ничего кроме пустых комнат.

Я пью свой алкоголь, когда девушка проверяет за каждой дверью. Все так же.

«Должен быть нужно идти к голове», – говорю я. «Я видел там огни в окнах».



«Должна быть, где-то еще одна лестница», – говорит она. «Не может быть», – говорю я. – «Впереди была одна дверь и этот коридор, здесь нет другой лестницы.

«Я хочу проверить внизу», – говорит она, возвращаясь к лестнице, покачивая змеиными конечностями.





Спустившись вниз, мы обнаружили, что всё изменилось. Пространство комнаты было освобождено. Мусорные мешки с едой исчезли. Два блока льда, в которых находились две другие замороженные девушки, исчезли.

«Они ушли», – говорит она, стоя в луже воды, где раньше были блоки.

«Куда они делись?» – спрашиваю я. Она пожимала плечами.

Передняя дверь закрыта. Я оставлял её открытой раньше. Я выхожу наружу. Там никого нет. Просто черная вода падает на колени здания.

Вернувшись внутрь, мы пересекаем комнату и подходим к ещё одной двери.

«Это единственный путь, которым они могли бы пойти», – сказал я. – «Это комната, полная бутылок с ликером».

Я показываю ей бутылку с ликером и делаю еще один глоток.

«Никакой дополнительной лестницы. Никакой дополнительной двери. Просто тупик.»






Она открывает дверь в винную комнату. В самом центре комнаты, лицом к окну, находится лестница. Маленькая чёрная железная лестница, поднимающаяся в потолок.



«Этого раньше не было!» – говорю я.

«Ты, должно быть, просто не заметил её», – говорит Джаджи.

«Но я был здесь! Я помню, как шел от окна к бутылкам. Я бы не смог не заметить, если бы здесь была эта лестница».

Она качает головой и идет к лестнице.





Поднявшись по лестнице мы оказываемся в маленькой круглой комнате, окруженной дверями. Джаджи подходит к ближайшей двери и открывает ее.

«Что там?» – спрашиваю я.

Она застыла в дверях.

Здесь пусто. Даже нет комнаты. Это просто стена. Как будто дверь и дверная рама – это просто украшения для комнаты. Она идет к следующей двери. Открывает её. Ничего такого. Просто стена. Хлопает дверью. Идет к следующей двери. Ничего такого. Хлоп.

Ничего такого. Хлоп. Ничего такого. Хлоп.

«Что происходит?» – спрашивает она.

Она открывает и захлопывает все двери. Идёт по кругу. Проверяет каждую дверь по три раза. Пока одна из дверей не открывается в маленькую комнату.

«Этого раньше не было», – говорит она.

Это дверь, которую она открыла уже дважды. Это больше не стена. Это комната.

«Это похоже на то, что случилось со мной», – говорю я. –«Появляются вещи, которых раньше не было».

«И исчезают», – говорит она.





Комната размером с шкаф. В комнате пусто, за исключением лестницы. Мы заходим внутрь. Дверь закрывается за нами. Смотрим вверх: лесница ведет на десятки футов. Как шахта лифта.

«Пойдем», – говорю я, опуская бутылку с ликером.

Мы поднимаемся вверх. Вероятно, через грудь и шею одной из женских структур, пока мы не достигаем голов.

Головы соединены в одну комнату. Мы выдим обратную сторону лица женщины в стенах. В этой комнате разноцветные подушки и коврики. Фиолетовые, розовые, зеленые, синие. Яркая радуга цветов, в отличие от любой другой комнаты в особняке.

Комната также заполнена кошками.

«Котята!» – говорит змея, бегая за кошками по комнате.

Ситцевые кошки бродят по ковровым покрытиям, царапают ковры, плюхаются на подушки. Но нигде нет шерсти кошек. Подушки и коврики словно новые. Как будто ничего здесь не было, пока мы не вошли в комнату.

Джаджи бегает за кошками. Она ловит одну и прижимает ее к чешуйчатой груди, но она шипит и извивается на её руках. Джаджи смеется и идет за другими.

Я осматриваю комнату. Есть два больших окна с каждой стороны, в области задней части черепа, где соединены близнецы.

С другой стороны одного из больших окон есть балкон.



Это не дверь на балкон. Окно не открывается. Но есть балкон, полный растений, цветов и множества разновидностей бабочек, а также несколько кошек, хотя для них нет прохода, куда они могли бы войти и выйти. Кошки ловят бабочек и царапают стекло.

«Здесь никого нет», – говорит она, отказываясь от попытки погладить кошку.

«Две другие девушки должны были куда-то уйти», – говорю я. – «Должно быть, они пришли сюда»

«Еще один путь», – говорит она, указывая на маленькую дверь с другой стороны комнаты.