Моя неделя с Мэрилин

— О, Колин, ты такой забавный, — Мэрилин наконец-то заулыбалась. — Но я еще и человек...



— Конечно, Мэрилин, — мягко ответил я. — Ты человек, и притом чудесный. И у тебя есть мистер Миллер, который позаботится об этом чудесном человеке. У каждой богини должен быть храбрый и красивый бог, который мог бы о ней позаботиться и напомнить ей, что она еще и женщина. С минуты на минуту он явится к тебе из облаков, и ему не понравится, если он найдет на своем законном месте какого-то шута. Скорее всего, он поразит меня ударом грома.



— Я не позволю ему обидеть тебя.



Я не мог не усмехнуться.



— Позволишь, Мэрилин. И сама меня обидишь. Но это того стоит.



Мэрилин вздохнула и закрыла глаза. Она выглядела очень уставшей. Я понимал, что сейчас же должен на цыпочках выйти из спальни и дать ей поспать, но, похоже, забыл, как пользоваться ногами. Я сидел и смотрел на эту потрясающую девушку, которая казалась такой невинной, но в то же время обладала огромной силой.



— Колин, — прошептала она. — Я должна сказать тебе кое-что. Во мне есть нечто безобразное. Думаю, это оттого, что я слишком амбициозна. Знаешь, я часто поступала плохо, вела себя эгоистично. Я спала с огромным количеством мужчин... И изменяла своим любовникам столько раз, что все и не припомню. Секс почему-то не имел для меня особенного значения, когда я была подростком. Но теперь я хочу, чтобы меня уважали, чтобы мне были верны, но этого не происходит. Я хочу найти кого-то, кто будет любить меня целиком — и чудовище, и красавицу... Но люди видят во мне этот блеск и влюбляются в него, а потом, когда узнают меня поближе, убегают. Это и сделал Артур. Прежде чем улететь в Париж, он написал в своем блокноте, что разочарован во мне. Блокнот лежал раскрытым у него на столе. Думаю, он намеренно оставил его — чтобы я увидела. А затем появился ты, и мы так чудесно провели время, и теперь я совершенно растеряна. Почему жизнь такая сложная, Колин? Артур говорит, что я мало думаю, но мне кажется, будто я счастлива, только когда не думаю.



— Я не буду жалеть тебя. Не буду говорить «бедняжка Мэрилин». У тебя есть таланты и преимущества, о которых другие могут только мечтать. Но нет никого, кто научил бы тебя ими пользоваться. Как и всем амбициозным людям, тебе все время нужно расти — как актрисе и как личности. А это, без сомнения, болезненно. Боли роста — так их, по-моему, называют. Но ты же не хочешь бездействовать. Ты не можешь просто сидеть и думать: «Я Мэрилин Монро, и мне достаточно сниматься в тупых голливудских фильмах». Если бы ты так думала, ты бы никогда здесь не оказалась. Ты бы не вышла замуж за известного писателя, не прочитала бы «Братьев Карамазовых» и не согласилась бы играть с Лоуренсом Оливье. Ты бы разъезжала на розовом «кадиллаке» по Беверли-Хиллз, обедала со своим агентом и считала деньги в банке.



Мэрилин широко распахнула глаза.



— Но что заставляет меня всегда желать большего, Колин? Может, я слишком жадная? Вероятно, это потому, что в юности у меня всегда чего-то недоставало...



Она снова вздохнула.



— Я никогда по-настоящему не знала свою мать и отца. Я росла по большей части в чужих семьях, но у меня была одна тетушка по имени Грейс, которая иногда обо мне заботилась. Она внушала мне, что я могу стать великой актрисой. «Норма Джин, — бывало говорила она, — однажды ты будешь так же знаменита, как Джин Харлоу» — и отводила меня в салон красоты, где мне делали красивую прическу. Она тоже работала в кино, поэтому я верила ей.



В одной из школ, куда я ходила, другие дети называли меня «мышкой», потому что я была неприметной и плохо одетой. Волосы у меня тогда были каштановые. Я до сих пор иногда чувствую себя мышкой... мышкой, которая живет в теле кинозвезды. Но затем у меня начала расти грудь, и я покрасила волосы в белый цвет. Один парень меня сфотографировал, и все мальчишки стали бегать за мной, пытаясь затащить в постель. Разумеется, мне это нравилось... У меня каждый месяц были ужасные боли, и до сих пор так: раньше мне казалось, это Бог наказывает меня за то, что я узнала секс так рано.



Я вышла замуж, когда мне было шестнадцать. Бедный Джимми! Он вообще не хотел жениться. Он сделал это, чтобы оказать мне услугу. Иначе мне пришлось бы вернуться в приют для сирот. Грейс не могла больше обо мне заботиться. А я думала, что если выйду замуж, то стану кем-то. Буду ухаживать за мужем и домом...



Но все получилось совсем иначе. Через несколько месяцев Джим почти перестал возвращаться домой по вечерам, а когда он приходил, нам было не о чем говорить. Затем он ушел на войну, а я начала работать моделью. Большинство браков в конечном счете разваливаются, не так ли, Колин? Мои все рушились. И я довольно часто изменяла. Например, мне почему-то казалось естественным спать с фотографами. Я всегда так делала. Словно вознаграждала их за то, что они делали прекрасные снимки. Но мне нравилось быть моделью. Это все равно что разыгрывать сценку. Я очень старалась, и у меня неплохо получалось. Когда Джимми вернулся, он просто не смог все это вынести. Мы развелись в Лас-Вегасе, почти в то же самое время, когда состоялись мои первые пробы в кино. Это было здорово. Мне так нравилось ходить перед кинокамерами. Мне казалось, что я на своем месте. Но, боже мой, в мире кино столько мужчин — и все они думают, что ты должна с ними переспать...



— И ты спала, Мэрилин?



— Спала. И часто. Слишком часто. Тогда я не считала это неправильным. Я была просто глупым подростком. Но сейчас мне очень не по себе. Я чувствую свою вину.



— Понимаю, Мэрилин. Но ты не должна чувствовать вину за прошлое. Я уверен, что Артур все понимает.



— Джо вот не понимал... Ему все это совсем не нравилось. Да, он женился на мне, но так и не простил меня за то, что я делала до встречи с ним. Это же несправедливо, разве нет?




— Ты имеешь в виду Джо Димаджио?



— Да. Он был замечательным. Таким сильным и уверенным в себе. Я пыталась быть ему хорошей женой, но когда у меня дела пошли в гору, он не смог это вынести. Он ведь раньше был так знаменит... Джо ревновал меня ко всем. Я просто не могла стать такой, какой он хотел меня видеть. Затем появился Артур, и он показался мне совсем другим. Артур всегда отличался от остальных. Он даже не стал спать со мной на первом свидании. Он относился ко мне как к личности. Он всегда поступал очень мудро и говорил не много — как и Джо, — но я понимала, как он умен, просто посмотрев на него. И он был так сексуален... Я действительно влюбилась в Артура и по-прежнему это чувствую. Но теперь мне кажется, будто я его подвела. Должно быть, подвела, иначе он не сбежал бы, правда, Колин?



— Ты и сама знаешь, что вы с Артуром не похожи на типичную парочку в разгар медового месяца, — заметил я. — Ты находишься под невероятным прессингом — ты должна блестяще сыграть роль в очень сложном фильме. Тебе нужно полностью выложиться, нравится тебе это или нет. У тебя над душой круглые сутки стоят Милтон и Пола. Я не думаю, что Артур представлял, через что вам обоим придется пройти. Он сбежал от всего этого проклятого шоу-бизнеса, а не от тебя.



Мэрилин выглядела такой несчастной, что я не смог удержаться и взял ее за руку. Она, казалось, не сразу это заметила, но потом вдруг сжала ее со всей силой.



— Ты так думаешь, Колин? Ты, правда, так думаешь?



— Конечно. На самом деле я знаю это наверняка. Он сказал Оливье, что ему нужно отдохнуть от всего этого бедлама, связанного со съемками. Он не говорил, что ему нужно отдохнуть от тебя.



— Но я видела эту запись на его столе... В ней говорилось, что я не ангел, которым он прежде меня считал. Из этого следует, что он во мне разочарован.



— Артур едва ли думал, что женится на ангеле, или он просто псих. Ему нужна была фантазия или реальная женщина из плоти и крови? Он знал, что ты самая знаменитая кинозвезда в мире. Он что, думал, что ты стала такой, упав с неба? Разумеется, нет. Ты же говоришь, что Артур писатель. Он просто записывает разные случайные мысли, которые приходят ему в голову. Я видел, как он на тебя смотрит. Он понимает тебя. Он гордится тобой. Он обожает тебя. Просто он не представлял — никто не представлял, — сколько труда может быть сопряжено со съемками такого фильма...



Голос Мэрилин был едва ли громче шепота.



— Значит, ты не думаешь, что он меня бросит? Ты думаешь, он вернется?



— Я в этом уверен. А теперь мне пора идти, а тебе — спать.



— О, не уходи, Колин. Я не вынесу, если еще и ты уйдешь.



Мэрилин смотрела на меня широко открытыми глазами и держала мою руку так крепко, словно от этого зависела ее жизнь.



— Пожалуйста, останься, Колин.



— Хорошо, я останусь. При одном условии — что ты приедешь в студию вовремя завтра утром. Это всех удивит. Это покажет им всем, из чего ты сделана. Это докажет им, что ты великая, великая актриса. Потому что ты можешь подняться над обстоятельствами и сыграть так, как не играла никогда!



— О, Колин... Все не так просто, как ты говоришь.



— Ты сделаешь это, Мэрилин? Хотя бы один раз? Не для меня — для себя. Мы не предупредим ни Полу, ни Милтона — никого. Мы просто поедем. Я поставлю будильник на семь утра. Значит, у нас останется еще четыре часа на сон.



Мэрилин захихикала.



— Четыре часа! А мы займемся любовью, Колин? На это у нас время останется?