Моя леди Джейн

– Благодарю вас.

Эдуард поднялся с места и в то же мгновение встретился глазами с Дадли. Во взгляде герцога сквозило открытое неодобрение, но король решил не обращать внимания.

– Я пойду прогуляться с леди Джейн по саду, – объявил он. – Продолжайте без меня.

– Но ваше величество! – запротестовала вдруг, выбегая вперед, матушка Пенн. Эта пухлая пожилая женщина с добрым лицом была его нянюшкой, ходила за королем еще с младенческих лет и вот в этом году была вновь призвана ко двору по случаю его болезни. С этого времени она пребывала в постоянной тревоге и ужасно носилась со своим подопечным, жалуясь, что он недостаточно тепло одет или что малейшее физическое усилие может быть гибельно для его тающей на глазах конституции. – Разумно ли это, в вашем-то состоянии?

Как вы заметили, прозвучало одно из запрещенных выражений, но Эдуард решил, что матушке Пенн это можно спустить с рук – ведь когда его в очередной раз залихорадит, это она будет сидеть у его изголовья и класть прохладные компрессы ему на лоб, гладить его по волосам и иногда даже петь ему песенки.

– Да, государь, наверное, вам лучше остаться, – вмешался Дадли.

Эдуард жестом отмахнулся от обоих.

– Что еще со мной может случиться? Подхвачу что-нибудь смертельное?

Он старался храбриться и бодриться перед лицом нависшей над ним судьбы, но получалось у него не особенно хорошо. Дадли окинул короля разочарованным взглядом. Мария посмотрела еще более торжественно, чем обычно. Матушка Пенн закрыла ладонью морщинистый рот и зашаркала прочь, всхлипывая.

«Чудесно, – подумал он. – Просто замечательно. Умирающим еще и оправдываться приходится».

Джейн посмотрела на него, тут только обратив внимание на простую одежду и отсутствие короны, а также на собаку, виляющую хвостом у его ног.

– Эдуард, что все это значит? – спросила она.

– Пойдем, – вместо ответа позвал он, сойдя с тронного возвышения и предлагая Джейн руку. – Выйдем отсюда.

И вот они втроем – собака, девушка и король – покинули дворец, пересекли широкий двор перед ним, а затем пошли в самый дальний конец сада, где устроились под россыпью белых цветов старой яблони.

– Ну, ладно, – заговорил он, когда они уж точно покинули пределы досягаемости для слуха кого-либо из придворных. – Что случилось, Дженни?

– Я не могу завтра выйти замуж! – выпалила она. – Ты должен отменить церемонию.

– Но почему? – Он снова принялся чесать Пэтти за ухом, и та отозвалась благодарным счастливым урчанием.

– Я просто не могу выйти за него замуж, вот и все. Только не за него.

– Но я слышал, что он прекрасный молодой человек, Джейн, – заметил Эдуард. – Лорд Дадли уверил меня, что Гиффорд станет образцовым мужем.

«Ну, во всяком случае на то время, когда не будет рассекать галопом по полям», – добавил он про себя немного виновато.

Девушка ухватилась за парчовую складку своего платья:

– Все так говорят, верно? Прекрасный молодой человек. Отличная партия. Как мне, в сущности, повезло. Просто здорово. Я тут съездила в замок Дадли пару дней назад – думала посмотреть на него и перекинуться с ним парой слов, прежде чем мы пойдем к алтарю и…

Ах, вот оно что! Значит, она застала Гиффорда в непарнокопытном состоянии. Конечно, это хоть кого шокировало бы, ведь бедную девушку никто не предупредил об эзианстве Гиффорда.

– И что случилось? – спросил он.

– Это было ужасно. Оказалось, что Гиффорд Дадли, он… он… – она никак не могла подобрать нужного слова. – Умоляю тебя, Эдуард, – произнесла она наконец. Голос ее дрогнул и надломился. – Ты просто не понимаешь. Он…

– Я знаю, – прервал король.

Она с удивлением уставилась на него.

– Знаешь?

– Да. Лорд Дадли мне все рассказал.

– Но почему же ты тогда дал согласие на это сватовство?! – вскричала она с негодованием. – Как ты мог отдать меня такому…

– Я думал, ты ничего не будешь иметь против, – перебил Эдуард.

Ее карие глаза распахнулись во всю ширь.

– Что?!

– Я думал, эта его… особенность тебя только заинтригует.

– Нет, могу тебя уверить, меня нисколько не интригует ничто, с ним связанное. – Джейн с отвращением сморщила нос. – И я бы не назвала это «особенностью».

– Как же еще это назвать? – Эдуарду начинало казаться, что он что-то упустил.

– Он жуткий бабник! – закричала она. – Жеребец. Сердцеед. Ловелас. Волокита.

Ах, вот как.


Значит, о непарнокопытном состоянии ей ничего не известно.

– Ну, Дженни, – сказал король, откашлявшись. – Это ведь не то чтобы удивительно, правда? Говорят, он хорош собой.

– Неужели? – она, казалось, находилась на грани истерики. – Прямо так и говорят?

– Именно, – подтвердил Эдуард. – А богатые, красивые и к тому же титулованные молодые люди, как правило, имеют успех у женщин.

Если ты, конечно, не юный король, с трудом способный вставить несколько слов между приступами кашля.

Джейн поджала губы.

– Я не могу выйти за него. Прошу тебя, Эдуард, положи этому кошмару конец.

Эдуард не мог «положить конец» запланированному венчанию – он прекрасно это осознавал. Уж точно не при нынешнем политическом климате в стране. Но он чувствовал, что если объяснит настоящую причину столь поспешного бракосочетания (а именно – что ей надо как можно скорее родить наследника, который займет английский престол после его смерти), то это лишь сильнее ее расстроит. Вместо этого он попробовал придумать что-нибудь мягкое, утешительное, – но ничего утешительного на ум не приходило.

– Прости, Джейн, – робко начал он. – Я не могу. Я…

– Если ты хоть немножечко меня любишь, – перебила она, – то не станешь заставлять выходить за него замуж.

У Эдуарда стало тесно в груди. Он принялся кашлять в носовой платок и кашлял до тех пор, пока краем глаза не заметил на нем багровые пятнышки. Пэтти подняла голову с колена хозяина и бросила на Джейн осуждающий взгляд.

– С тобой все в порядке? – пробормотала девушка. – Эдуард, ты… болен?

– Я умираю, – признался он.

С ее лица мгновенно схлынула краска.

– Я думала, это всего лишь простуда.

– Нет.

– Неужели грудной недуг? – догадалась она и, не выдержав выразительного взгляда кузена, закрыла глаза.

– Я собираюсь пригласить еще одного лекаря. Получше, – сказал он.

– Когда? – тихим голосом спросила она. – Когда, по их мнению…

– Достаточно скоро. – Он взял ее за узенькую, перепачканную чернилами ладонь. – Я знаю, что ты не хочешь этой свадьбы. Поверь мне, я понимаю. Помнишь, я был помолвлен с Марией, королевой шотландской? – Он вздрогнул. – Но ты должна выйти замуж, Дженни, просто потому, что так поступают все высокородные девушки: они выходят замуж. Нельзя же вечно прятаться за книгами.

Джейн склонила голову. Непослушный локон рыжих волос упал ей на глаза.

– Я понимаю. Но почему за него? Почему именно сейчас?

– Потому что я доверяю лорду Дадли, – просто ответил он. – И потому что мое время кончается. Прежде чем я уйду, мне нужно знать, что о тебе должным образом позаботятся. Если мы не успеем – кто знает, за кого тебя захотят выдать? Право, на свете есть судьбы и погорше, чем вступить в брак с молодым, богатым и красивым мужчиной.

– Наверное, – вздохнула она.

Король понимал, что надо бы рассказать ей о лошадиных делах. О таком она имела право знать. Но он никак не мог найти подходящую формулировку для простого, в сущности, сообщения: да, кстати, парень, за которого ты выходишь, и в самом деле жеребец. В буквальном смысле.

Надо ей рассказать.

Надо найти кого-нибудь, кто расскажет.

– Пожалуйста, сделай это для меня, Джейн, – мягко сказал он. – Прошу не только как король, но и как друг.

Она ничего не отвечала, потупив взор и глядя вниз, на сцепленные ладони, но выражение ее лица изменилось. Эдуард заметил на нем знаки принятия своей судьбы. У него снова сдавило грудь.

– Все будет хорошо, вот увидишь. – Он крепко сжал ей руку. – Если тебе так будет спокойнее, я поговорю с Гиффордом об этих его… кутежах. Заставлю поклясться, что он будет образцом супружеской верности. Пригрожу дыбой или чем-нибудь в этом роде.

Она подняла глаза.

– Правда?

Он усмехнулся.

– Я же король. Что еще прикажешь с ним сделать? Заковать в колоды? Высечь плетью-девятихвосткой? Расплющить пальцы тисками? Угостить испанским щекотуном[5]?

Он почувствовал облегчение, увидев, как на ее губах заиграла улыбка.

– Что ж, – задумчиво проговорила она, высвобождая свою ладонь из его руки, чтобы потрепать по загривку Пэтти. – Может, стоит слегка поджарить ему ступни?

– Договорились, – согласился Эдуард.