Мой ядовитый шеф

Зубастик яростно метался, пытаясь сбросить нежданного наездника. Но скинуть скорпиуса, укрепившегося хвостом не дано никому. Хвостом? Я отодвинулась от клыков подальше и поправила осветитель на лбу, чтобы лучше видеть происходящее. Ужас сконцентрировался где-то в районе горла, мешая дышать. Воздух из груди вырывался с таким хрипом, что казалось, все в океане способны найти меня по этому звуку.

Монстр клацал зубами и метался взад-вперед. Умей он орать, верещал бы так, что уши заложило. Острый кончик тонкого хвоста скорпиуса вошел глубоко под толстую шкуру. Я – не я, если морской гигант не доживает последние щелчки пальцев.

А движения зубастика становились все более резкими и рваными, как будто плавал он не в воде, а в вязком киселе, чья густота лишь увеличивалась. Рывок и скорпиус, выдернув хвост, отталкивается от затихающей туши. Еще рывок и монстр, крутанувшись, разворачивает белым брюхом кверху. Прощай зубастик! Ты сильный противник, но даже тебе не по клыкам мой ядовитый шеф.

Ортегас, меж тем, критично осмотрел дело своего хвоста и поплыл ко мне. Лицо у него было до того добрым и радушным, что я взвизгнула и снова рванула к спасительным пещерам. Зубастик опасен? Какая глупость! Опаснее разъяренного скорпиуса никого нет!

Я успела и занырнуть во вход, и вынырнуть в подводной пещере, а дальше удача решила: хорошего помаленьку. Злющий шеф в два гигантских скачка нагнал меня и оттащил от спасительного шлюза. Даже сигнал подать не успела!

– Чем ты думала, Валисия? – рявкнул он, срывая воздушный пузырь. – Хотя, о чем это я! Ты вовсе не умеешь думать!

– Я не знала! – гаркнула я в ответ, как только справилась с пузырем. – Тут не было зубастиков раньше!

– Они всегда тут были! С самого начала! Зачем ты думаешь горгоны таскают с собой трезубцы. С нами под водой они голыми руками справятся. Трезубцы – защита от хищников, – Ортегас орал уже не столь громко, как вначале, но ярость из взгляда никуда не делась.

Не могу сказать, что я так уж испугалась. После зубастика разъяренный мужчина – сущая мелочь. К тому же, я знаю сразу два верных способа, что действуют лучше успокоительных снадобий. Вот только важно не ошибиться. То, что подходит одному, не подойдет другому. Слезы я отмела как неперспективные. Есть у меня подозрение, что Ортегас из тех индивидов, которые ненавидят женские истерики. Что ж остается…

Я примерилась и запрыгнула, обхватив ногами его бедра. Плохо с такой разницей в росте, как у нас. Моя макушка ему даже да плеча не достает. То ли он слишком крупный, то ли я слишком мелкая.

Он опешил. Совершенно точно опешил, потому и подхватил не сразу, и ответил с задержкой. Но ведь ответил же! М-м-м, давно хотела его поцеловать… и плевать на приворот.

***

Кажется мы… кхм… увлеклись. Возможно, даже слишком увлеклись. Но зачем так орать? Я вроде как совершеннолетняя… была с утра.

Действительность ворвалась в лице Хрума, который слова подкреплял выразительными жестами.

На ноги мне удалось встать не с первого раза. Расцарапанная о стену пещер спина неприятно зудела, ноги ломило, а на груди наливался шикарный синяк. Хорошо, костюм цел, да и снят лишь сверху. Было бы из-за чего так разоряться. Нет же, орет, словно пришел на тридцать капель позже.

– Уймись, Хрум! – я мужественно сражалась с застежкой на комбинезоне. – Мы всего лишь целовались. А ты не мой старший брат.

– Голышом? – даже в полумраке пещеры видно, как сузились его глаза.

– Я почти одета! – я обернулась к шефу. – И он тоже. С каких это пор ты стал праведником?

– С каких? – рявкнул Хрум, сжимая ладони в кулаки. С минуту он буравил меня горящим взором, потом медленно выдохнул, разжал кулаки и тщательно подбирая слова произнес: – Я. Весь день. Выискиваю способ выбраться отсюда. А вы. В это время. Тут.

– Тут мы не весь день, – сухо обронил Ортегас, становясь напротив взъерошенного астерида: – Тут мы всего ничего. А выход ищешь не ты один. Я с этой, – шеф приставил растопыренную пятерню к голове, – пообщаться успел. Новости неутешительные.

– И у меня, – мне таки удалось победить костюм, пригладить торчащие дыбом волосы, и придать лицу нужную степень невозмутимости.

В ставший родным кубик мы возвращались, перебрасываясь хмурыми взглядами. Один только Шмыг сидел на плече у Хрума и грыз хлебную корку. И где только взял?!

В наше отсутствие на полу таинственным образом возник ужин. В этот раз не уха, что уже приятно, но все равно рыба. Точнее, нечто порезанное круглыми ломтями. Костей оно не имело, пахло копченостью, а выглядело подозрительно. Я всерьез задалась вопросом о похудении. Шикарный ведь шанс выдержать диету пропадает. Пока я критически разглядывала содержимое тарелки, Ортегас подхватил ломоть двумя палочками, которыми научился пользоваться с поразительным мастерством, и вгрызся в белое мясо.

– Ну как?

Его аппетит резко склонил чашу весов к диете. Все скорпиусы славятся любовью к экзотике. Чем необычней вкус, тем больше им нравится. Да и Хрум вяло тыкал палочкой и не ел. Повторить подвиг рискнул лишь Шмыг, ловко стянувший кусок из тарелки Ортегаса. Но этот при необходимости и отбросы есть способен.

– Первое стоящее блюдо! – одобрил шеф, прицеливаясь к новому куску и я, больше не сомневаясь, пододвинула свою тарелку к нему. Пусть наслаждается, а у меня сегодня – лечебное голодание.

Хрум таки рискнул и откусил крохотный кусок. Восторга на его лице не отразилось, но и есть не перестал. Мне заняться нечем, вот и расскажу как прошла первая вылазка в город и неутешительные выводы после нее.

Мужчины сосредоточенно жевали и прятали взгляды, что я засомневалась: они, вообще, слышат? А стоило умолкнуть, как повисло тягостное молчание. Похоже, все их силы уходили на обмен враждебными взглядами. Интересно, если пройдусь по комнате на руках, заметят?

Хлопок в ладоши вышел до того звонким, что Шмыг в испуге отскочил от чужой тарелки. Хрум смерил меня укоризненным и немного обиженным взглядом, но промолчал и даже отложил палочки в сторону. Ортегасом повернулся с таким видом, точно сделал одолжение, и впервые с прихода в кубик посмотрел в глаза, опалив взглядом.

В прохладу подводного кубика резко ворвался летний зной с духотой вперемешку. Я не покраснела. Я давным-давно отучилась краснеть и смело встречала любой взгляд. Не его. А тут замерла и подавилась заготовленной отповедью. Это еще приворот или уже нет? Я рассчитывала, что треклятое заклинание ненадолго ослабнет. По крайней мере, это срабатывало. Так почему в этот раз стало столько хуже? Ничего не понимаю…

– Уберу-ка я посуду, – пробормотал Хрум, наблюдающий за нашими переглядками. Подхватил опустевшие тарелки и выскочил с такой скоростью, словно пол раскалился добела.

– Куда? – успела крикнуть я вслед, но в ответ лишь захлопнулась дверь.

Ортегас придвинулся так резко, что я вздрогнула. Нет, я понимаю, сама спровоцировала, но не так я себе это представляла. В пещере он реагировал, словно приворота не существует вовсе. Сейчас же навязанные эмоции пеленой стояли перед его глазами. Я видела это слишком ясно и непроизвольно отодвинулась. Кажется переизбыток «Отрезвина» дал обратный эффект. Нельзя его так часто принимать. Нельзя. Вся надежда на Хрума: не вечно же он шататься будет.

Я медленно отползала и мотала головой. Еще чуть-чуть и упрусь спиной в угол. Шеф напряженно следил за мной, точно отмерял расстояние для броска. Я уперлась в стенку, скрестила ноги перед собой, обняла их руками. Надо как-то отвлечь его, но как?

Кончик острого хвоста бился о пол, выдавая как обманчиво спокойствие. Скорпиус походил на хищника, взявшего след добычи. Ноздри тонко раздувались, кулаки, упертые в пол, побелели. Он лишь усилием воли удерживается от броска.

Я лихорадочно искала путь к спасению и не находила. Ох, не о том думал Хрум, когда сбегал! Он, как и я, не раз видел мои чары в действии. Как и я не представлял, как странно подействуют они на Ортегаса под «Отрезвином». Желанье, похоть, восторг, обожание – лица привороженных всегда отражают разное. И если для себя использовала заклинание всего пару раз, то случайных «пострадавших» довольно много. Ни разу я не видела ярости, смешанной с бешенством. Это что на что наложилось раз получился уникальный эффект? Надо будет изучить травки, из которых вариться похмельное снадобье.

Ортегас странно сгорбился и пригнулся. Сходство со зверем, готовящимся к броску, усилилось. Жутковатую картину довершали безумные глаза. Хвост уже не стучал, а торчал загнутым кверху полукружием. Кончик едва заметно раскачивался. И это пугало больше всего. Значит «прицел» взят, остался один короткий удар.

Я бы уже и рада перевести наш немой спор в постель, да не знаю как. Прыжком не сработает. Взбудораженный шеф атакует раньше, чем прикоснусь губами. Хорошо, если просто усыпит, а если…


Впрочем, выбора нет. Я медленно разжала руки, стараясь не злить и без того разъяренного мужчину. Осторожно встала на карачки и поползла навстречу, глядя в глаза. Подползла вплотную и мягко боднула головой в плечо. Он не отодвинулся, но и позы не изменил.

Закрепим успех! Я осторожно прикоснулась к плечу губами, прочерчивая дорожку к шее. Ортегас едва заметно переместился, одну руку пристроил мне на талию, которую сжал не то чтобы сильно, но чувствительно. Так чтобы сомнений не осталось: не отпустит.

Не отвлекаясь от его шеи, я нащупала вторую руку, вынуждая разжать судорожно сжатый кулак. Он едва заметно вздрогнул, шевельнул плечами, точно прогоняя мурашки, и посмотрел на меня. Безуминка в глазах медленно таяла. Еще чуть-чуть и с ним можно будет договориться.

– Узнаешь? – почему-то мне упорно казалось, что он видит кого-то другого.

Он высвободил руку, поднес ее к моей щеке. Тыльной стороной ладони он осторожно гладил меня, а я силилась сообразить: это да или нет.

И лишь взведенный хвост, нацеленный, как и прежде, на меня настораживал и не давал расслабиться. А тут еще Шмыг, который до сих пор сидел в углу, ощутил себя защитником хозяйки. Он пригнулся, грозно встопорщил усы и помчался в атаку.

Разрывая миг перемирия, зверек вцепился в основание хвоста шефа. И вместе с укусом стеклянным крошевом рассыпалось доверие, тоненько звякнув на прощание.

– Нет!

С утроенной силой к Ортегасу вернулась ярость. Он резко оттолкнул меня, прижал к полу и… нанес удар.

А я и не знала, что это так больно. Боль разливалась по телу от пораженного плеча. Первой я перестала ощущать руку, потом – ногу. Боль плела кружево, тисками выдавливая сознание. Я звала на помощь и кричала что-то бессвязное, а в оглушающей тишине не раздавалось не звука.

– Валисия? – Ортегас перепугано всматривался в лицо. – Валисия!

Взгляд его прояснился, а чужеродная пелена исчезла, словно и не было.

– Напомни мне, никогда не привораживать скорпиусов, – попросила я, закрывая глаза.

Или подумала? Неважно! Главное тут спокойно и совсем нет боли…





Глава 19




Ортегас




Валисия выгибалась с приоткрытым ртом. Позу можно принять за соблазнительную, кабы не лицо, искаженное мукой. Рывок, поворот, рывок, поворот – круговерть повторилась. Больше всего Ортегаса удивляло то, что девушка не издает ни звука.

– Валисия! – он перехватил девушку за плечи и хорошенько встряхнул: – Валисия! – ноль эмоций. С таким же успехом можно крутить куклу.

– Да что происходит-то? – разозлился Ортегас.

Голова, походила на булькающий котел, в котором кипели мысли. Они со звоном лопались, отдаваясь болью в висках, и ловко прятали информацию. Как он не старался, а вспомнить произошедшее не мог. Он помнил поцелуй, истерику рыжего, битву взглядов и ужин, на котором Валисия предпочла голодать. Не пропуск же ужина вызвал такое?!

Девушка меж тем перекатилась и затихла, уткнувшись лицом в пол. Из приоткрывшего рта свисала ниточка слюны, и звук вырывался с натужным хрипом. Лицо ее стремительно багровело.

– Что за ргуш?!

Ортегас толкнул ее за плечо, дабы уложить боком. Пальцы наткнулись на непонятный бугорок. Он торопливо оттянул ткань и неверующе уставился на ранку с очень характерными рваными краями. На миг замер, скосив взгляд на хвост, и тут же с остервенением вонзил его в неподвижную Валисию, точно одну рану посчитал недостаточной.

– Ргуш! Ргуш! Ргуш! – кончик хвост яростно вспарывал плоть, высвобождался, передвигался на три пальца и… экзекуция повторялась.

С каждым ударом, словно в отместку, возвращался кусочек памяти. Ортегас уже рад бы забыть произошедшее, да не получалось.

– Ты что творишь? – вопль подкрепился ударом. Вернувшийся астерид повис на его спине, пытаясь оттащить. – Ты каменный, что ль? – пропыхтел Хрум, который и не подумал сдаться.

– Целеустремленный, – поправил Ортегас, скидывая неприятный довесок и продолжая изощренную пытку.

Руки, плечи, спина, грудь – чешуйчатый костюм превратился в лохмотья, который усеяли брызги крови. Мужчина на миг замер, пощупал первую ранку. Бугорок сошел практически на нет, и больше не кровил. С лица Валисии сошел багрянец. Испарина на мучнисто-белых впалых щеках смотрелась не лучше, зато она больше не хрипела, но и глаза не открыла.

– Что? Опять? – Хрум поднялся, недобро глянул на не сдвигаемого скорпиуса, и метнулся к подруге. Раз уж этого чокнутого не оттолкнуть, так хоть ее отобрать!

– Уймись! – Ортегас отмахнулся хвостом, брякнув им по рыжей макушке и вернулся к пыткам. – Я спасаю ее, вообще-то.

– После того, как сам убил? – издевательски уточнил астерид, который наизусть знал все симптомы отравления ядом скорпиуса. – Хорош спасатель, ничего не скажешь!

Тот злобно зыркнул на него, но оправдываться не стал, лишь огрызнулся: