Миры за гранью. Тетралогия

				— Значит, в этих мирах ценятся любые ресурсы, которые можно достать в различных планах реальности, но особенно ценны там должны быть, наверное, магические артефакты, уникальные предметы и прочие диковинки, которые невозможно достать нигде, кроме как в каком-то определённом мире?

				— Ты абсолютно прав, — согласился со мной корнол. — Все финансовые расчёты там происходят в единой денежной валюте, которую называют кредит. Кроме того, там есть множество банков, которые выдают тебе небольшую универсальную магическую карту, в которую помещают слепок твоей ауры, и тогда, поместив свои кредиты в любой банк любого из миров, ты сможешь использовать эти деньги в каждом нейтральном мире через эту карточку. Эта услуга стоит сущую мелочь, и банки даже выплачивают небольшой процент при размещении у них своих денежных активов.

				— Небось ещё и ссуды выдают, — пробормотал я, вспомнив банки нашей родины.

				— Верно, — удивлённо проговорил Лениавес. — А ты откуда это знаешь?

				— Просто предположил, — отмахнулся я.

				Тот лишь хмыкнул на мои слова и будто про себя тихо сказал:

				— Его даже фраза «денежные активы» не смутила. И не попросил никаких пояснений об этой их банковской системе, хотя я чуть ли не месяц старался разобраться в ней. И ещё мне кто-то тут говорит о дикаре-северянине.

				Правда, на эти слова никто не отреагировал.

				«Возможно, Лениавеса услышал только я», — подумал я и перешёл к допросу нашего обширного и неиссякаемого источника информации дальше:

				— Расскажи поподробнее о возвратных камнях. Кто их производит? Как и где их достать? И что ты имел в виду, когда сказал, что каждый из них привязан к какому-то определённому миру? Про ограничение трёх существ я уже понял.

				— Ну, тут всё относительно просто. Это тоже одна из привилегий магических гильдий. Хотя нет, не так, вроде и у наёмников есть подобный артефакт. — Задумавшись на некоторое время, корнол продолжил: — Точно, у наёмников на Аркадии точно есть свой камень, — пробормотал он и уже достаточно уверенно стал рассказывать: — Я не сообщил вам всего, как-то не подумал об этом. Возвратные камни можно приобрести через торговые лавки и магазины магических гильдий, именно они их производят на продажу. Однако подобные камни, но уже для своих собственных нужд, могут производить и другие гильдии. Уж наёмники точно. Один из их камней как раз этот. — Лениавес указал на артефакт в моих руках. — Возможно, есть и ещё кто-то, создающий подобные камни. Ведь их можно приобрести на рынке или найти объявления об их продаже в информационной сети. На окраинных мирах эти камни достать значительно сложнее, так как основные резиденции большинства магических гильдий сосредоточены в центральных мирах. Точками привязки для каждого такого возвратного камня считаются координаты, зафиксированные в артефакте, производящем их. По сути, два с виду одинаковых камня могут быть привязаны к совершенно различным мирам и к совершенно различным приёмным залам на них. На окраинных мирах таких точек может оказаться всего пара. Тогда как в центральных их можно насчитать до нескольких сотен. Но самым интересным является появление подобных артефактов, создающих возвратные камни. Этот артефакт можно получить лишь в обмен на регистрацию активированной рабочей портальной арки, которая будет расположена в любом из нейтральных миров. Эта же регистрация без каких-либо дополнительных бюрократических препон позволяет зарегистрировать абсолютно любую собственную гильдию, включая и магическую. К сожалению, более подробно об этом я рассказать ничего не могу. Не мой уровень. Однако я точно знаю, что в любом окраинном мире для открытия полноценного представительства, а не маленького дочернего филиала какой-либо гильдии нужно зарегистрировать свой собственный портал, получить артефакт по производству возвратных камней и начать их производить хоть для себя, хоть на продажу. Главным условием становится производство возвратных камней, привязанных именно к этому миру.

				— Интересно, — проговорил я.

				«Одна портальная арка у меня уже есть, вторая вон возвышается за спиной, — потекли в моей голове мысли совершенно определённого направления и содержания, — так что если когда-нибудь окажусь там, то могу создать свою собственную гильдию».

				— Слушай, — вспомнил я то, что хотел спросить ещё немного раньше и о чём он напомнил как раз сейчас, — а чем отличаются эти портальные арки от тех порталов, о которых ты говорил и через который попал в нейтральные миры?

				— Портальные арки — однонаправленные, то есть ими можно пользоваться только в одном направлении. Для того чтобы вернуться после такого перехода, и нужен возвратный камень, привязанный к нейтральному миру. Арки — это артефакты стабильного и непрерывного действия, при установке и активации которых будет получен постоянный прямой доступ в тот план реальности и тот мир, к которому они привязаны. Однако вся сложность заключается в том, что такие портальные арки очень сложно найти и доставить в нейтральные миры. Порталы же, о которых я говорил, не стабильны и могут возникнуть и исчезнуть в совершенно любом месте, привести неизвестно куда и просуществовать неизвестно сколько времени. Да, кстати, исследование и дальнейшее использование подобных порталов — в основном работа разведчиков и искателей, через них они попадают в разные миры, и в неизвестные, и в уже разведанные, разыскивают там что-то интересное и стараются это доставить к себе на базу. Хотя этими порталами пользуются и многие другие категории существ, но все знают, что делают это на свой страх и риск и что при этом необходимо обзавестись собственным возвратным камнем. А он очень дорог. Обычно этот артефакт есть только у командира группы или отряда. Например, я за всё время пребывания в нейтральных мирах так и не накопил денег на приобретение возвратного камня. Поэтому не смог и вернуться туда… Что ещё я могу сказать о порталах? — И корнол постарался вспомнить, всё ли он рассказал. — Да, как обычно, главное-то я и забыл. Все нейтральные миры связаны сетью внутренних порталов, которые работают в двух направлениях. И, по сути, попав в один из нейтральных миров, рано или поздно можно добраться до любого из них. Поэтому если мы когда-нибудь окажемся там, то, перебравшись поближе к центральным мирам, где установлено достаточно большое количество портальных арок, привязанных к различным мирам, сможем начать поиск необходимого нам портала.

				— Замечательно, — прокомментировал я этот развёрнутый ответ корнола на мой вопрос.

				И задумался над тем, что ещё нужно бы знать нам, чтобы обосноваться в тех мирах. Но ничего конкретного мне пока в голову не приходило. Поэтому я задал последний вопрос, на который сейчас хотел получить ответ.

				— Лениавес, а в какой гильдии состоял ты?

				— А ты догадайся, — усмехнулся он.

				— Маги, — убеждённо ответил я.

				— Да, — кивнул он. — Наша гильдия магов называлась гильдией Тёмных плащей. Жили и работали мы в нейтральном мире Проген. Почему у нашей гильдии было такое странное и немного непонятное название, мне так никто ответить и не смог, но никаких особенных тёмных или иных плащей мы не носили. Мой друг был достаточно обеспеченным демоном, и поэтому частично за свой счёт оплатил мне начальный курс на факультет рунной магии, который я посещал в периоды между выполнением различных миссий. Большему я, к сожалению, обучиться не смог, так как потерял связь с нейтральными мирами.

				— М-да… — протянул я, — история…

				И постарался проанализировать всё то, что услышал. А вывод напрашивался один.

				Нейтральные миры, мы идём к вам.

				Но как это сделать? Возвратный камень только один, и нам никак его не скопировать.

				Хотя — стоп, почему это нам его не скопировать? Может, местные маги это сделать не могут, но мне-то со своими помощниками вполне по силам.

				— Тея, дай мне, пожалуйста, ещё раз посмотреть на твой артефакт, — попросил я у девушки камень, который уже успел вернуть ей.

				Та вынула из сумки камень и передала мне.

				Лениавес в этот момент как-то очень подозрительно посмотрел на меня.

				— С ним мне лучше думается, — отмахнулся я от его вопрошающего взгляда и стал размышлять над тем, что же у меня в руках.

				«Искатель, как там со структурной моделью этого артефакта, она готова?»

				«Готовность сто процентов», — доложил тот и вывел укрупнённую виртуальную модель возвратного камня, который я держал в руке.

				По сути, ничего особо трудного не было. Ну, плетение, правда, до безумия сложное. Но если внедрять его по новой технологии, разработанной кластером, полностью заместив менто-информационное поле материального носителя на его уже подготовленную кластером копию, то никаких особых сложностей с этим не должно быть. Мне же теперь, в сущности, не потребуется создавать никакие каналы передачи ментоэнергии или связывать структуры этого сложнейшего плетения с многочисленными точками привязки, что по идее и является наиболее трудным и маловыполнимым моментом при ручном самостоятельном внедрении этого плетения в любой материальный носитель. Так что стоит попробовать этот вариант.

				«Похоже, артефакты, создающие возвратные камни, должны работать по аналогичной технологии, хотя кто его знает, это же не живое существо, и он не испытывает тех же трудностей, что и обычный маг. Что в него заложено, то он и делает. А кстати, как качественно он это делает?» — задался я вопросом и вновь приступил к анализу созданной ментоинтерфейсом модели.

				Параллельно я стал более подробно разбирать и свойства самого артефакта. Оказывается, в него было встроено два индикатора, один из которых показывал заполнение магической энергией возвратного камня и готовность его работы, а второй, как я понял, был неким графическо-визуальным счётчиком срабатываний, основанным на цветовой градации — от полностью рабочего артефакта до его критического состояния. Индикация этого второго счётчика зависела от многих параметров, таких как материал изготовления артефакта, количество его срабатываний, работа плетения, синхронизация и взаимное наведение помех различных его структур.

				И это говорило о многом. Например, артефакт Теи был полностью заряжен и готов к работе, но его общее состояние достигло критического уровня. Этого артефакта хватит, по расчёту кластера, всего на четыре срабатывания.

				Мне стало интересно уточнить этот вопрос, и потому я спросил у корнола:


				— Лениавес, а этому камню после открытия портала нужно какое-то время, чтобы восстановиться перед его следующим использованием?

				Хотя я и знал ответ на этот вопрос, но мне было любопытно, что ответит корнол по этому поводу.

				— Да, естественно. Это же магический артефакт, и ему для работы требуется магическая энергия.

				Обе девушки на мой вопрос усмехнулись. Видимо, такие основы знал даже ребёнок, но я-то не ребёнок, и мне это нужно для другого, чтобы подтвердить кое-какие свои выводы.

				Посмотрев на них, я лишь ухмыльнулся им в ответ и продолжил слушать Лениавеса.

				— После срабатывания артефакт заряжается около суток до полного восполнения магической энергии. То, что он готов к работе, заметно по вот этому участку камня. — И оборотень, взяв у меня камень, указал на тёмное пятно, расположенное на одной из его сторон. — Если оно появилось, это означает, что артефакт полностью зарядился.

				— Понятно, — кивнул я и задал следующий вопрос: — А что ты можешь сказать об износе этого артефакта? На сколько срабатываний его хватит? Или должно хватить?

				— В смысле? — удивился корнол.

				— Ну, сколько ещё раз можно воспользоваться этим возвратным камнем?

				— Не знаю, — честно ответил оборотень, — да и никто не ответит тебе на этот вопрос, но, как мне говорили, обычно такого артефакта хватает на пятьдесят — сто переносов, а потом необходимо покупать новый, или останешься в каком-либо из обычных миров.

				— Хм, интересно, — пробормотал я. — А цвет камня? Он имеет какое-то значение?

				— Рез мне как-то рассказывал, что в основном он зависит от производящего эти камни артефакта. В общем-то и всё… А, — видимо, корнол вспомнил что-то ещё, — забыл, эти камни со временем меняют свой цвет, но отчего это зависит, я не знаю.

				— И что? Никаких предположений? — спросил я.

				— Нет, а что?

				— Ну, это, конечно, пока не подтверждённая доказательствами гипотеза, но в случае чего старайтесь приобретать камни синего, голубого или фиолетового цвета. А вот такие, как этот экземпляр, можете сразу выбрасывать, — указал я на камень Теи, — его хватит ещё максимум на четыре раза.

				— Откуда знаешь? — сразу уцепился за мои слова оборотень. — Ты же и не видел до этого его ни разу.

				— Догадался, — ответил я, но потом объяснил: — Опасность обычно обозначают красным или тёмно-красным, даже бурым цветом. Все остальные цвета только приближаются к нему. В этом случае голубой — самый безопасный цвет. Цепочка такая, от самого опасного к безопасному: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Камень Теи — красный, уходящий к бурому, значит, жить ему осталось не так и много.

				Лениавес, да и все остальные смотрели на меня с таким изумлением, что мне стало смешно.

				— Да это же простая логическая цепочка, — сказал я всем и добавил, обращаясь уже к корнолу: — Ты и так всё знал, просто не сопоставил эти факты. — Видя всё ещё непонимающие глаза окружающих, я пояснил: — Разные артефакты создают камни разного цвета, соответственно с разным количеством срабатываний, но, видимо, каждому артефакту рекомендуют выполнять не больше пятидесяти переходов, чтобы потом не попасть впросак. Со временем, как ты и сказал, камни меняют свой цвет. По внешнему виду камня Теи заметно, что им часто пользовались. Значит, делаем вывод, красным он стал со временем. А дальше уже простой ассоциативный ряд. Красный — опасность. И раскручиваем цепочку в обратную сторону к самому безопасному цвету. Всё же просто!

				«Я же говорил, что он странный, — уже в который раз повторил Мук. — Я даже половины его рассуждений не понял», — как-то очень уж грустно вздохнул он.

				— Не переживай, похоже, его рассуждений вообще, кроме него самого, никто не понимает, — с сарказмом ответил ему корнол. И потом, просто констатировав сказанное, обратился ко мне: — Значит, говоришь покупать только голубые, синие и фиолетовые.

				— Ну да, — подтвердил я свои слова.

				— Я так понимаю, особых возражений против этого ни у кого нет. А будет возможность, мы обязательно проверим твою теорию.

				— Да, проверим, — согласился я и задумался.

				Модель менто-информационного поля возвратного камня у меня есть, структура внедрённого в него плетения тоже. Что ещё мы можем сделать?

				«А можем мы как-то восстановить работу этого артефакта. Так сказать проапгрейдить его? — посетила мою голову новая мысль. — А почему, собственно, нет? — Идея была вполне здравая. — Что мы видим? Пока ничего».

				— Лениавес, дай мне, пожалуйста, камень, — попросил я.

				Тот протянул артефакт.

				И что теперь?

				А то, что даже невооружённым глазом видно, что он изношен. На нём есть какие-то мелкие трещинки и маленькие царапинки. Возможно, есть и внутренние повреждения или разрушение его кристаллической решётки, не заметные при внешнем беглом осмотре. Но у меня есть замечательный инструмент, который сможет составить его полную виртуальную модель.

				«Искатель, просканируй камень и составь полную виртуальную модель материального носителя, поверх наложи модель менто-информационного поля. А потом и структуру внедрённого плетения. Когда сделаешь, посмотрим, что получилось».

				«Приступаю», — сообщил мне тот.

				Буквально через несколько секунд всё было готово. И посмотреть было на что. Часть узловых точек приходилась на разрушенные сегменты кристаллической решётки этого камня. Некоторые каналы передачи ментоэнергии сместились в результате деформации как самого камня, так и различных его внешних повреждений. Получается, структура, некогда оптимальная и специально подогнанная под этот материальный носитель, сейчас уже таковой не являлась.

				Как только стала известна причина разрушения, кластер приступил к построению более оптимальной и эффективной структуры внедрённого в камень плетения, предназначенной именно под его текущее состояние. В результате этой оптимизации кластером было разгадано назначение ещё одной структуры, в которую были прошиты координаты точки привязки данного камня. Они делились на три группы матриц символико-цифровых координат радиального типа. По крайней мере, так считал кластер. Но вот какая координата в какой системе отсчитывала своё положение, он пока сообщить не мог. Для этого как минимум был необходим ещё один подобный камень с известной точкой привязки, а лучше бы их было несколько.

				Работать он закончил достаточно быстро.

				Никаких особых изменений делать не пришлось, нужно было лишь учесть внесённые в модель данные о разрушении материального носителя и его микронной внутренней деформации. И в соответствии с этим уже произвести переориентацию плетения таким образом, чтобы эти разрушения привносили наименьшее отрицательное воздействие на работу структур плетения. Конечно, полностью их влияние устранить не удалось, но частично нивелировать и сгладить их присутствие в структуре материального носителя у кластера получилось. Правда, для этого он, кроме переориентации плетения, сместил некоторые точки привязки и добавил дополнительные каналы передачи ментоэнергии.

				Но в целом, по его уверению, теперь мы на семьдесят восемь процентов избавились от помех, привносимых в работу плетения постепенным разрушением материального носителя. Кроме того, кластер внёс в плетение небольшие изменения уже от себя, которые должны были гарантированно обеспечить стопроцентную синхронизацию всех структур плетения. Это также повышало надёжность работы возвратного камня.

				Последний пункт в первоначальном варианте плетения отсутствовал, но кластер в виртуальной среде и при помощи технологии холостого срабатывания, используемой Искателем, убедился в полной работоспособности нового варианта плетения, и, по его расчётам, надёжность его функционирования повысилась как минимум на двадцать процентов.