Макбет

– Шеф, это был не я. Точнее, я больше не тот человек.

– Точно?

– Точно.

Малькольм пристально посмотрел Дуффу в глаза.

– Ладно. Тортелл, Дуфф пойдет с вами, хорошо?

Дуфф поднялся, и Кетнес быстро сжала ему руку.

– Скажите, – обратился Дуфф к Тортеллу, когда они шли по коридору, – когда Макбет предъявил вам ультиматум, почему вы сразу не сказали, что Каси ваш сын?

Тортелл пожал плечами:

– Представьте, что в вас целятся. Вы станете сообщать тому, кто целится, что ружье не заряжено? Ведь в этом случае они лишь постараются найти другое ружье.

Врач ждал возле двери в палату и, увидев их, осторожно открыл ее.

– Только он, – Тортелл показал на Дуффа, и тот вошел внутрь.

Ленокс был белее подушки, на которой лежал. Из его тела торчали трубки, тянувшиеся к подвешенным капельницам и тихо попискивающим приборам. Он смотрел на Дуффа, широко открыв глаза и рот, и был похож на ребенка. Дуфф снял шапку и очки.

Ленокс заморгал.

– Нам нужно, чтобы ты официально признался, что за этим стоит Макбет, – сказал Дуфф. – Признаешься?

Изо рта Ленокса тоненькой струйкой сочилась слюна.

– Слушай, Ленокс, у меня две минуты, и я…

– За этим стоит Макбет, – проговорил Ленокс. Голос его был хриплым и усталым, словно Ленокс вдруг постарел на двадцать лет, но взгляд прояснился. – Он приказал Сейтону, мне и Олафсону убить Тортелла. Потому что ему нужна власть над городом. И потому что думает, будто Тортелл – осведомитель Гекаты. Но тут он ошибается.

– И кто же осведомитель?

– Я скажу тебе в обмен на услугу.

Дуфф медленно выпустил воздух через ноздри и постарался не сорваться.

– По-твоему, я тебе чем-то обязан?

Ленокс закрыл глаза, и Дуфф увидел, как из-под века у него выкатилась слеза. Видимо, раны причиняли сильную боль.

– Нет, – едва слышно прошептал Ленокс.

Дуфф подался вперед. Изо рта у Ленокса шел неприятный сладковатый запах, похожий на запах ацетона, который распространяют вокруг больные сахарным диабетом.

– Осведомитель Гекаты – это я.

– Ты? – Его слова прозвучали настолько нелепо, что Дуфф не поверил.

– Да. По-твоему, почему мы столько лет не могли его поймать? Почему Геката всегда опережал нас?

– То есть ты шпионишь на…

– Гекату и Макбета. Но Макбет ничего не подозревает. Поэтому я точно знаю, что Тортелл на Гекату не работает. И на Макбета тоже. Вот только Гекату предупредил не я, а значит, у него есть и другие осведомители. Кто-то, особенно приближенный к Макбету.

– Сейтон?

– Может, и он. А может, это не мужчина.

– Значит, женщина? Почему ты так решил?

– Не знаю. Это некто невидимый, просто существующий рядом с ним.

Дуфф медленно кивнул, поднял голову и посмотрел в окно, в ночную темноту.

– И какие ощущения?

– В смысле?

– После того, как признаешься в предательстве. Тебе легче? Или теперь, когда твоя вина облечена в слова, она неоспорима и от этого еще тяжелее?

– А зачем тебе?


– Потому что иногда я и сам об этом думал, – ответил Дуфф. Небо над городом было темным, и ответа оно не давало. Ни ответа, ни знака. – Что я почувствую, если расскажу обо всем родным.

– Ты же так и не рассказал, – прошептал Ленокс. – Нам легче самим принять страдания, чем причинить боль им. Но ты не успел сделать выбор.

– Успел. Каждый день успевал. Я изменял ей…

– Дуфф, ты поможешь мне?

Дуфф очнулся. Голос Ленокса выдернул его из путаницы мыслей, и Дуфф моргнул. Ему надо выспаться. И побыстрее.

– Чем?

– Сделай для меня кое-что. Подушка. Положи ее мне на лицо и надави посильнее. Все решаат, что я умер от кровопотери. А моим детям ты скажешь, что их отец, убийца и предатель, перед смертью раскаялся.

– Я…

– Дуфф, ты понимаешь меня лучше всех. Ты понимаешь, что можно отчаянно любить, но все равно предать тех, кого любишь. А потом ничего не изменишь. Ты можешь поступить правильно, но ты уже опоздал.

– Например, спасти жизнь бургомистру.

– Но, Дуфф, разве этого достаточно? – Ленокс засмеялся, но его лающий смех превратился в кашель. – Последний достойный поступок, который со стороны выглядит жертвой, но который совершен ради того, чтобы грешника простили и открыли перед ним райские врата. Слишком дорого за одну жертву, Дуфф. Ты же не думаешь, что сможешь когда-нибудь искупить все грехи?

– Нет, – ответил Дуфф, – не думаю. Но я могу начать с того, что прощу тебя.

– Нет! – не поверил Ленокс.

– Да.

– Ты не можешь… Не надо, не… – Он умолк. Дуфф посмотрел на Ленокса, на мелкие прозрачные слезы на бледных щеках.

Дуфф вздохнул.

– Но могу и не прощать – при одном условии, Ленокс.

Ленокс кивнул.

– Если сегодня вечером ты выступишь по радио, во всем признаешься и снимешь все обвинения с Малькольма.

Ленокс медленно поднял руку и вытер слезы, а потом дотронулся своей мокрой ладонью до руки Дуффа:

– Позвони Присцилле и попроси ее приехать.

Дуфф кивнул и поднялся. В последний раз посмотрел на Ленокса. Кто же перед ним – человек, навсегда изменившийся или просто отыскавший наиболее простой выход?



– Ну что? – увидев Дуффа, сидевший в коридоре Тортелл встал.

– Он подтвердил, что за попыткой покушения на вас стоит Макбет, и он согласен дать интервью, – ответил Дуфф, – но у Гекаты есть осведомитель – кто-то, приближенный к Макбету. Возможно, это сотрудник Управления…

– Это уже неважно, – заявил Тортелл, быстро шагая по коридору. – Теперь, когда Ленокс дал показания, с Макбетом покончено! Я позвоню в Капитоль и потребую официального ордера на его арест.

К ним подбежала медсестра:

– Господин бургомистр…

– Да?

– Вам звонила Агнес, ваша экономка. Просила передать, что Каси домой так и не пришел.

– Спасибо, – поблагодарил Тортелл и зашагал дальше. – Наверняка пошел к друзьям и решил там пересидеть, пока все не уляжется.

– Скорее всего, – согласился Дуфф, – экономка…

– А что с ней?

– Мы никогда не держали экономку, но я полагаю, что со временем ты начинаешь считать ее частью дома. Когда она рядом, ты говоришь обо всем, что у тебя на уме, и ничего не скрываешь, верно?

– Агнес? Ну да. Во всяком случае, когда я понял, что могу на нее положиться, я совершенно перестал опасаться. Но это произошло не сразу.

– И тем не менее мы не можем полностью доверять другому человеку, не зная, что он думает и чувствует, правда?

– Хм. Вы о Присцилле, секретарше Макбета? Думаете, она…