Магическая практика

— Серая хворь.

— А что вообще такое эта «Серая хворь»? — не выдержала я.

— Болезнь это, — сказал Рото, — плохая болезнь, поражает детей драконов возрастом до трех лет. Выживших… нет.

Первые пару секунд я сидела как громом пораженная. Потом судорожно вздохнула, затем заговорил Номо:

— Видать, подтвердилось, раз драконы перекрывают всему доступ-то.

Рото понурился и сказал:

— И-эх, плакал мой новый корабль, придется пояса потуже затягивать.

Я все еще сидела в ужасе. Бедные дети! Бедные драконы! Какой кошмар…

— А может, найдут лечение-то? — с надеждой произнес Номо.

— Может, и найдут, — согласился капитан Рото. — Владыка-то с умом нынешний, работы любой не чурается, не заносчив, деятелен да ответственность за все на себя берет, хороший Владыка, может, и сдюжит.

— Сдюжит, должон, — поддакнул Номо. — И до истины докопается, найдет, кто из магов хворь-то возродил.

Мне конец, внезапно поняла я. И еще поняла, что как-то вообще, вот нисколечко на драконов не злюсь, потому что дети — это серьезно. И слова гнома — это очень серьезно, но я на всякий случай переспросила:

— Кто-то из магов хворь возродил?

Гномы разом на меня посмотрели и кивнули.

Мне потом еще сока заказали, и мы с Номо сидели молча, пока капитан Рото ответ писал, а уж после, поблагодарив гномов за все, особенно за информацию, я поспешила покинуть залив Аэлы.

Выйдя с территории порта, прикинула в уме карту, просчитала, как будет быстрее все письма разнести, так, чтобы пораньше вернуться в «Весеннюю капель». На обратном пути остановилась, посмотрела на те самые трубочки с кремом, на цену… За день беготни мне бы хватило штучки на три, и от мысли попробовать такую вкусность чуть слюнки не потекли, но… но и сегодняшние туфельки были на грани, а постоянно обирать Камали я не могу, нужно купить себе обувь. И присмотреть сапоги, потому как зимней обуви у меня тоже нет, а значит, никаких сладостей. И я помчалась в гостиницу.





* * *


В «Весенней капели» играла музыка. Такая красивая, что я, зайдя в калитку даже остановилась, прислушиваясь. Играла сама Камали. Сидя на камне в саду и уперев край арфы в землю, она с загадочной улыбкой перебирала струны, наполняя пространство чарующей мелодией. При виде меня драконица улыбнулась чуть шире, кивнула мне и продолжила играть. Все постояльцы, кто высунулся из окон, кто присел на скамеечках, и все восторженно слушали.

Я бы, может, тоже послушала, но ко мне незаметно подошел Хатор, забрал сумку с письмами и шепнул:

— Ступай в комнату и запри дверь. На стук не отзывайся.

Это было уже интересно.

Но я, не возражая, последовала указанию.

Примчавшись в комнату, обнаружила приготовленный и оставленный на столе ужин для меня, заперла двери и, недораздевшись, ухватилась за блокнот — мне было что рассказать магистру Валентайну.

И, открыв блокнот, я торопливо написала:

«Серая хворь».



Ответа не было около минуты, затем магистр медленно написал:

«Теперь все становится понятно. И паника драконов, и их драконовские методы».



В этот момент послышались голоса. И я вздрогнула, с ходу узнав того, кто тогда, посреди метели, произнес: «Это плохая игрушка». Его властный голос теперь разносился под сводами гостиницы, холодный, уверенный, злой. Я не знаю, о чем шла речь, но в какой-то момент неожиданно прогремело:

— Где она?!

После — невнятный лепет Камали. И голос Хатора.

И вновь рык Владыки:

— Халоне Камали!

Я скорее как-то инстинктивно, чем из-за предчувствия, вороватым движением спрятала блокнот за пазуху. Откровенно говоря, после я даже и не поняла, в чем причина, но решение было верным, так как в следующее мгновение дверь в мою каморку распахнулась.


И на порог вступил сам Владыка.

А я сижу на постели в одной туфле, вторую скинула у порога, с поднятым платьем — так сидеть удобнее, узкие у драконов наряды, и полурасплетенной косой, и глаза у меня в тот момент, наверное, были с две плошки.

— Что вы здесь делаете? — игнорируя мой внешний вид и цепким взглядом осматривая комнату, вопросил дракон.

Ойкнув, подскочила, поправила платье, замерла, как цапля, стоя на одной ноге — без туфли на полу стоять зябко, и мозоли за сегодня тоже появились.

— Обуйтесь! — приказал дракон, хотя как углядел, неясно совершенно, на меня он вовсе не смотрел.

На одной ноге я пропрыгала до двери, благо каморка маленькая и прыгать было недалеко, после попыталась обуться, зашаталась. Чтобы не упасть, вцепилась в руку Владыки. Тот поддержал с самым брезгливым выражением на лице, а едва я обулась, мрачно осведомился:

— Вам известно, что вы здесь гость?

Где-то там, за его спиной, раздался всхлип Камали, и я поняла, если скажу что-то не то, достанется ей.

— Известно, — отцепившись от его руки и отойдя на пару шагов назад, чтобы голову запрокидывать не так сильно приходилось, ответила я.

— Рад, — кратко ответил дракон. — Тогда объясните, что вы здесь, в помещении для прислуги, делаете?

Я не была готова ответить на данный вопрос, особенно ему, более того, прекрасно понимала, что любая ложь сейчас недопустима, и потому… нагло солгала. Кто бы что ни говорил, но наглая ложь от собственно лжи отличается и сильно. А потому я заявила:

— Обкрадываю вас.

Владыка, до того пристально оглядывающий помещение, направил внимательный взгляд на меня. И от этого взгляда по спине прошел холод, а ноги ослабли. Не знаю, принято ли у драконов падать ниц перед повелителем, если нет — то я явно буду первой.

— Что. Вы. Делаете? — четко разделяя слова, вопросил дракон.

— Граблю вас… — Голос стал сдавленным, ближе к бодрому шепоту. — Понимаете, у меня нет денег.

— По-ни-ма-ю. — Он едва не прошипел это.

— А у вас их много, не так ли? — Я несла какой-то откровенный бред.

— Достаточно! — отрезал он.

И вот я не совсем поняла, это он про деньги или про нашу беседу. В любом случае, вдохнув побольше воздуха, я зажмурилась и выпалила:

— Вы все равно Камали платите за всех постояльцев, а я просто поселилась в этой комнате, она же дешевле, и выпросила у Камали разницу в оплате. Таким образом, всем хорошо, а вы просто не должны были об этом узнать!

И замерла.

А в каморке повисла тишина. Очень нехорошая, мрачная и взбешенная тишина. И она длилась, длилась и длилась. В результате, не выдержав, я приоткрыла один глаз — Владыка в упор смотрел на меня. С перепугу я снова зажмурилась и решила пока что глаза вообще не открывать.

— Ну же, госпожа Радович, посмотрите на меня, — очень недобрым тоном приказал повелитель Долины драконов.

Я приоткрыла веки.

— Просто любопытно, — продолжил он, все так же в упор глядя на меня, — как вы, по вашим словам не имеющая денег, объясните мне это.

И он протянул руку.

И самым невероятным образом из сумы магистра Валентайна, лежавшей на полу за столом, позвякивая и торопясь, словно боялся помедлить, вылетел кошелек с деньгами. Не просто вылетел, а подлетел ко мне и завис перед моим носом. Осознав, что вляпалась основательно, я начала нервно кусать губы, старательно думая, как выкрутиться.

Владыка же произнес:

— Я дракон, госпожа Радович, я чувствую золото и ложь.

Сглотнув, я промолчала.

— Одно из двух, — продолжил Владыка, — или вы воруете не только у меня, или это принадлежит магистру Валентайну!

В ужасе от перспективы остаться без книг, я с трудом выдавила из себя:

— Ворую…

В следующий миг сумка магистра Валентайна со всем ее содержимым взмыла в воздух, кошелек влетел в нее, и после все это вместе вылетело из моей каморки.

— Не советую в дальнейшем мне лгать, — ледяным тоном произнес Владыка.

И сунул мне в руки какую-то бумажную коробочку.

После чего развернулся и вышел. Дверь захлопнулась. Я осталась одна, с красиво украшенной коробочкой в руках и диким сожалением по утерянным книгам в душе. Медленно прошла до постели, села, механическими движениями развязала бантик, открыла коробочку и…