Ложный рассвет

– Пока нет. Может, представите меня?

– Грейс Бреннен разъезжает в инвалидном кресле, пропустить ее невозможно. Я, впрочем, ее пока не видела. Она парализована, бедняжка, – последствия инсульта. Грейс всегда была душой семьи, опорой Джоша. Он сейчас беседует с Роном из художественного совета. Вот уж не думала, что старина Джош такой богемный тип.

Это был крупный мужчина в ковбойских сапогах ручного пошива из конца 60-х и первоклассном наряде в духе вестернов. Попивая темный виски, свободную руку он положил на плечо собеседника, своего ровесника, только ниже ростом.

Я улыбнулся:

– Вы сказали, что Джош – не богемный тип. Как насчет его сына Ричарда? У него под ногтями земля или масляные краски?

Оглядевшись по сторонам, Рене понизила голос:

– Ни то, ни другое. Йель выбил из него дух фермерства.

– Совсем?

– Сами как думаете?

– Ну-у… он больше не умеет водить трактор?

– Трактор! Мой новый друг, он даже апельсин от грейпфрута отличить не сумеет. Зато, наверное, морковку любит – за характерную форму. Он ведь, красавчик такой, до сих пор холост, живет здесь, в имении. Можно с вами начистоту?

– Может, лучше соврете? – улыбнулся я.

Рене закудахтала, точней засмеялась. Потом сделала жест официанту, и тот забрал у нее пустой бокал.

– Повторите, пожалуйста. – Официант кивнул и ушел. – Так на чем я остановилась?

– Составляли психологический портрет хозяев.

– Вы мне нравитесь, Шон О’Брайен. Чем вы, кстати, занимаетесь? Бога ради, не говорите, что вы фермер или пластический хирург.

– Я врач-сексолог, – как можно невозмутимей ответил я.

Рене засмеялась еще громче.

– Почаще заглядывайте на огонек к Бренненам. С вами намного интересней, чем с доктором Филом[12].

Подошел официант. Рене поблагодарила его и взболтала лед в стакане кончиком наманикюренного пальца.

– Помяни черта… Младший готовится выступить.

Трио музыкантов закончило исполнять композицию, и Ричард Бреннен вышел из тени на свет.





Глава 29




Двигался Ричард Бреннен размеренно и плавно, сверкая идеальной улыбкой. Одно слово: радушный хозяин. Тут подмигнул, здесь похлопал по плечу, там искренне пообещал во всем разобраться. Перешел к следующей группе гостей. Притворился, будто слушает их, выдал заранее отрепетированную фразу, показал симулированное тепло опытного телеведущего.

Наконец подошел к микрофону:

– Мне кажется, толпа сегодня собралась рекордная. Чувствую, год нас ждет славный. – Он подождал, пока смолкнут аплодисменты. – Спасибо всем, что пришли. Вечер получился просто замечательный.

Сиделка выкатила на свет инвалидное кресло, в котором сгорбилась пожилая дама.

Ричард Бреннен улыбнулся и жестом руки указал на нее:

– Встречайте: моя мама. Еще успеете с ней поздороваться, пообщаться.

Он поднял бокал, словно произнес тост в ее честь, однако женщина никак не отреагировала: то ли ей парализовало лицевые мышцы, то ли она находила сына отвратительным – как и Рене Робертс: бокал и выражение на лице блондинки оставались совершенно пустыми.

На губах Бреннена мелькнула акулья улыбка.

– Еда вроде готова, так что прошу: ешьте и пейте, как матросы в увольнительной на берег! Политкорректность призывает меня сказать: соблюдайте умеренность и помните об ответственности, однако, когда дело доходит до щедрых угощений, мы, Бреннены, напрочь забываем о политкорректности. Развлекайтесь!

Аудитория разразилась аплодисментами, а музыканты – ремейком «Алабама – дом родной». Ричард Бреннен тем временем присоединился к отцу в баре, подальше от оркестра. Ко мне они стояли спиной, однако бармен, заметив мое приближение, спросил:

– Что подать, сэр?


Я зашел к Бренненам спереди, готовый к реакции с их стороны, и попросил:

– Колу, – сказал я это громко, чтобы хозяева слышали. – Да, здесь предпочитают пить совсем другое, но как водителю я верю одному лишь себе. Приходится помнить об ответственности.

Ричард Бреннен взглянул на меня, точно кот – на птичку за окном. Он слегка наклонил голову вбок, смотрел, не моргая, очень внимательно, без злобы и угрозы во взгляде. Только с первобытным любопытством.

У его отца было румяное и чуть одутловатое лицо: под кожей на щеках угадывались тонкие синие прожилки. Глаза покрывала пелена катаракты. Допив виски, он поставил стакан на стойку.

– Рикардо, – позвал он бармена, – еще, на два пальца.

Ричард Бреннен сверкнул идеальными белоснежными зубами хищника:

– Прошу простить, но мне отчего-то трудно вспомнить…

– Шон О’Брайен.

Он крепко пожал мне руку.

– Знаете моего отца Джоша?

Старик кивнул мне.

– Что-то я вас не припоминаю, – сказал он. – Вы, случаем, не родственник Ральфу О’Брайену из округа Самтер?

– Нет.

Глаза у Ричарда Бреннена расширились, словно у хищника, что преследует добычу в саванне.

– Чем занимаетесь? – спросил он.

– Да вот, с пенсии выдернули.

Джош Бреннен пригубил «Блэк Джек». На пальце у него сверкнуло кольцо в форме подковы, с бриллиантом. Я тут же вспомнил синяк на скуле у девушки. Пульс участился.

– Пенсия! – ухмыльнулся он, проглотив виски. – Хотелось бы мне узнать, что такое пенсия в вашем возрасте, сынок, еще когда я был в вашем возрасте!

Ричард Бреннен улыбнулся:

– Что же выдернуло вас с залуженного – хоть и такого раннего – отдыха?

– Смерть.

Джош Бреннен хмыкнул, будто прочищая горло, и отпил еще виски. Щеки у него побагровели, нижняя губа приобрела оттенок свеклы.

Зато его сынок был хорош: не сделал ни единого непроизвольного движения, не напрягся, даже зрачки не расширились. Казалось, мой ответ его вообще не тронул.

– Занятно, – сказал он.

– Я расследую убийство.

Взгляд у Ричарда стал какой-то змеиный, всего на долю секунды, а после перенесся куда-то вдаль. Может, убийцы – оба, и отец, и сын? Ведут некую изощренную смертельную игру?

– Не расскажете, что случилось? – спросил он.

– Да, что за убийство? – поддержал сына Джош.

– Погибла молодая женщина. Ее изнасиловали, задушили, а под конец еще и закололи. Тело нашли у реки Сент-Джонс.

– Ужасные новости, – искренне, как телепроповедник, заметил Ричард. – А при чем тут мы и наше ранчо?

– Кажется, жертва работала на вас.

– Мы не нанимаем людей. У нас контракт с теми, кто нанимает.

– Кому принадлежит собственность к югу от «Сан-Стейт фармз», в стороне от 60-го шоссе?

– Там лагерей много, так сразу не скажешь. К чему клоните, сэр? – спросил Джош.

– Скорее всего, то хозяйство управляется «Сан-Стейт фармз», и у вас там лагерь нелегальных работников, по сравнению с которым трущобы в странах третьего мира – отель «Ритц».

– У нас много кто арендует землю, – ответил Ричард Бреннен.

– Мне по барабану ваша предвыборная кампания, мистер Бреннен, я убийство расследую. У вас работницы не пропадали?