Лили и осьминог

Осьминог притворяется оскорбленным.

– Незачем так хамить.

Я по-прежнему смотрю на него.

– Убирайся.

Некоторое время осьминог словно обдумывает мой приказ. Его взгляд скользит по потолку, задерживается на нем на мгновение, потом снова падает на меня.

– Нет.

Я встаю, вытягиваюсь во все свои шесть футов и два дюйма роста и раскидываю руки в стороны, стараясь стать как можно больше и внушительнее. Кажется, так полагается делать при встрече с медведями и другими страшными тварями. Вдобавок я, чтобы подчеркнуть свое физическое превосходство, напыживаю грудь.

– Уходи. Прочь. СЕЙЧАС ЖЕ.

– К сожалению, не могу.

– Как пришел, так и уходи.

Тон разговора настолько ледяной, что температура в комнате разом снижается градусов на десять.

– Боюсь, это не так просто.

Его высокомерная манерность бесит меня. «К сожалению», «боюсь»… Как будто он и рад бы уйти, да не может, по независящим от него причинам.

– Я не дам тебе победить.

– Победить? В чем же?

– ТЫ НЕ ПРОЙДЕШЬ!

Если бы я мог задушить его, если бы мог обхватить руками все его восемь ног и оторвать его от черепа Лили, я бы так и сделал. Я бы выпотрошил его, разорвал его плоть, изрубил ее на мелкие кусочки и выпустил ему кишки. Но я не смею, не зная, насколько крепко он держится.

– А разве мы играем?

Я злюсь, потому что мне никак не удается вывести его из себя. От его бесстрастного тона во мне вскипает бешенство.

– Чего ты от меня хочешь? – ору я.

– Ничего.

Развернувшись, я бью кулаком по шкафу, в котором храню противни и формы для выпечки. Внутри звенит и лязгает.

– А чего хочешь от нее?

Пауза.

– Пожалуй, еще не решил.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить тебя.

– Ты разочаровал бы меня, если бы довольствовался меньшим.

В моем арсенале остались только слова Кейт Бланшетт, и я произношу их со всем пылом Елизаветы I, в полной боевой готовности встречающей наступление испанской Армады.

– Во мне бушует ураган, который опустошит Испанию, если вы осмелитесь испытать меня!

Осьминог вновь вяло моргает.

– Ты слышишь меня, осьминог? – Я скрежещу зубами, рычу и брызгаю слюной. Лицо разгорелось, кулаки сжались. – ВО МНЕ БУШУЕТ УРАГАН!

– Правда? – Осьминог явно не верит мне, и этим доводит до высшей точки кипения.

– Я не шучу, кретин. Утром мы идем к ветеринару, и я сделаю все, что понадобится, лишь бы остановить тебя. Вычерпаю полностью лимит по всем кредиткам, какие у меня есть. Буду умолять, занимать в долг и воровать. Испробую все тесты, все таблетки, все процедуры, все виды лечения.

Осьминог моргает, но не отступает. Скептически осведомляется:

– Точно?

Я обрушил бы на него стены дома, если бы он не держался так цепко за непрочный череп моей драгоценной любви. За всю свою жизнь я еще никогда так не злился.

В основном потому, что он прав.






Беспозвоночное

(Пять лет назад)




Застряли

– Приезжай в Сан-Франциско!

Это моя сестра Мередит.

– Когда? – спрашиваю я.

– Послезавтра.

В суете аэропорта Кеннеди я разыскиваю взглядом Джеффри, который пытается поменять наши два билета на более ранний рейс. Я сижу в тридцати ярдах от него, на грязном полу терминала, наши телефоны подключены к единственной свободной станции зарядки. На Восточном побережье мы провели восемь дней – сначала встретили Рождество с его родными, потом несколько дней пробыли в городе только вдвоем, бродили по нему, исследовали его и ели. А теперь снегопад, который всего несколько дней назад был таким чудесным, вдруг стал усиливаться, и люди засуетились, принялись менять билеты, чтобы улететь пораньше, опередив надвигающуюся метель.

– Даже не знаю… Мы можем застрять.

– Тогда выбирайтесь скорее!

Обычно настойчивость Мередит не свойственна.

– А что ты делаешь в Сан-Франциско?

Аэропортовские динамики ревут, передавая какое-то объявление, но какое именно – я так и не могу разобрать.

– Ты где? Я тебя еле слышу, – говорит Мередит.

– В Нью-Йорке. Пытаюсь попасть на рейс домой. Так почему в Сан-Франциско?

В телефоне становится тихо.

– Мередит?..

– Я выхожу замуж!

У меня отвисает челюсть, и мальчишка, сидящий напротив меня и позабытый своей семьей, пялится на меня во все глаза. Мередит тем временем объясняет, что ее парень Франклин сделал ей предложение на Рождество, когда они гостили у его родителей в Сан-Франциско. И они вместе решили отказаться от помолвки и сразу связать себя узами брака в мэрии, а потом вернуться домой, в округ Колумбия. Строго говоря, свадьба у них тайная, но поскольку его родители из местных, они будут свидетелями, а поскольку я живу в Лос-Анджелесе, она хочет, чтобы мы с Джеффри были свидетелями с ее стороны. Договорив, Мередит как ни в чем не бывало спрашивает:

– Ну, как там Нью-Йорк?

– Здорово. Было здорово, – отвечаю я, но меня заглушает очередное объявление и семья, которая провозит мимо целую гору багажа на тележке с разболтанным и дребезжащим колесом. Даже я не могу определить по собственному голосу, вру я или говорю правду.

– Не слышу! – восклицает Мередит.

– А маму ты не пригласила? – спрашиваю я.

– Ты же знаешь маму.

– Да, мы знакомы.

Мальчишка напротив меня задирает двумя пальцами вверх собственный нос и высовывает язык. Я в ответ корчу рожу.

– Она не любительница церемоний. Наверное, даже на собственную свадьбу идти не хотела.

– Не уверен, – впрочем, мне остается лишь догадываться, какую свадьбу имеет в виду моя сестра: первую, с моим отцом (представить которую я себе не могу, потому что фотографий не сохранилось), или вторую, с маминым нынешним мужем, на которой присутствовали мы с Мередит и которая состоялась в их доме.

– Тед, так мы можем на тебя рассчитывать?

Снова шум.

– Конечно.

– Не слышу!

Я повышаю голос.

– Увидимся в Сан-Франциско.